Ольга Аро 
Вина Зверя

Шёпот зверя – 2

Ольга Аро
Вина зверя

Глава 1

Вэл подняла голову вверх, рассматривая огромный круглый диск луны. Морозный воздух щипал кожу, белый пар вырывался из приоткрытых губ.
Серебро луны, подернутое темными рваными облаками, казалось невиданным и прекрасным в своей природной красоте зрелищем.
Знакомые запахи родного города окутали плотным покрывалом, заполняя легкие.
Она чувствовала вонь жженого мусора – у огромных костров грелись пахнущие немытыми телами бродяги; ощущала тяжелый дух свежего дерьма и уксусный запах мочи, вылитой прямо со второго этажа на пустынную ночную улицу.
А еще – аромат из пекарни, в которой готовили свежий хлеб к самым ранним первым покупателям: теплые нотки мягкого рыхлого теста и горячей выпечки.
Мимо прошел фонарщик, огромной лучиной зажигая погасшие фонари на центральной улице. Вэл опустила голову, наблюдая за его суетливой походкой. Мужчина опасливо покосился на девушку и, встретившись с ней взглядом, поспешно отвел глаза.
Вэл ухмыльнулась, понимая, что выглядит странно, стоя в полном одиночестве посреди центральной площади и уставившись в небо. Ее одежда так сильно отличалась от здешней, что наверняка фонарщик принял ее за иноземку.
А может быть, даже безумную иноземку, ведь какой женщине в здравом уме придет в голову шататься темной ночью по городским улицам?
И все же Вэл была дома.
В душе не осталось переживаний или горечи, преследовавших всю дорогу по едва проходимому лесу.
Как только ноги ступили на замызганные и заплеванные улицы, как только взгляд выхватил высокие шпили ратуши и церкви, сердце словно сбросило всю боль, радостно затрепетав в предвкушении.
И даже луна, на которую Вэл смотрела так, будто видела ее впервые, казалась иной, нежели та, вид на которую открывался с другой стороны Грозовых гор.

Деньги она поменяла с легкостью, но лишь малую часть, необходимую на первое время.
Вэл не собиралась открывать меняле все карты, зная, что кошель, в основном полный золотых монет, окажется чудесной причиной перерезать ей горло.
Меняла, сомнительной чистоты худой мужчина с щетиной, которую он постоянно чесал двумя пальцами, долго рассматривал в свете сальной свечи круглую, тускло блестящую монету.
– Ты из-за моря? – наконец спросил он, надсадно закашлявшись.
Вэл кивнула. Можно сказать и так.
Она никогда не видела моря, только слышала о нем, тут же вспоминая рассказы о своем забредшем в их городишко отце.
Говорят, оно было куда больше любого озера. Наверное, даже больше Арсу-Ала.
– Даю три за одну, – прищурившись, сказал меняла, и Вэл пожала плечами, ловко выхватывая из его пальцев золотую монету.
– Семь за одну, – произнесла она, приподнимая брови. – Или я ухожу к тому, кто даст мне эту цену.
Меняла насупился, поглядывая исподлобья. Вэл понимала его мысли.
Дорогая, чуждая взгляду одежда с легкостью обманула бы кого угодно. Только Вэл не была глупой сумасбродной дочуркой богатеньких родителей, пустившейся в долгое путешествие по незнакомым землям.
Она была частью этого города.
– Пять за одну, – недовольно предложил меняла, нервно почесывая подбородок, явно не желая упускать светившую золотом выгоду.
– Я сказала – семь, – твердо проговорила Вэл, опуская монету в карман куртки. Мелкие скользкие глазки проследили, как монета исчезла в кармане, и меняла выдохнул:
– Шесть. Даю шесть. Такой цены вы не найдете, миледи.
Миледи.  Богатая дама, скрывающаяся от родни, сорвавшая с себя пышные платья. Красивая легенда.
Вэл улыбнулась краешком губ и согласно кивнула меняле. За подобное обращение можно потерять одну монету.
С нее не убудет благодаря Раза и чувству вины или тому, что заставило мужчину подарить такую немалую сумму.
Утром Вэл сняла мансарду, большую и просторную, на третьем этаже каменного дома. Хозяйка, высохшая опрятная старушка, едва бросив на девушку изучающий взгляд, прониклась к ней симпатией.
Вэл вновь поблагодарила за это свою одежду да внезапно появившийся у нее чуть уловимый говор.
«От чужеродной манеры разговора нужно избавляться», – подумала она, внося плату за жилье на полгода вперед.
Распахнув большие, чисто вымытые окна, Вэл проветрила мансарду, а затем, прикрыв деревянные ставни, рухнула на кровать, вдыхая запах свежего белья. Заснула почти мгновенно, будто кто-то выключил сознание, затушив пламя свечи.
Проснулась она поздно, вся разбитая, проспав большую часть дня.
Ополоснув лицо ледяной водой, Вэл почувствовала себя много лучше и первым делом отправилась в город на поиски лавки с одеждой. По пути заскочила в ту самую пекарню, соблазнявшую ночью своими запахами, купила большую белую булку, заботливо завернутую для нее улыбающейся краснощекой девушкой в тонкую бумагу, и принялась есть прямо на ходу.
Никогда в своей жизни Вэл не ела такой вкусной выпечки.
Она шла по улицам, изучая лица прохожих, ощущая во рту настоящее блаженство, и ловила случайные взгляды, с интересом скользящие по ее фигуре. Нет, с необычного кроя штанами и курткой пора было что-то делать.
Звякнул колокольчик, Вэл вошла в небольшой уютный магазинчик, оглядываясь на красивую привычную одежду, развешанную на длинных деревянных вешалках вдоль убранных темным полотном стен.
– Добрый день, миледи. – Девушка с русыми волосами, заплетенными в простую косу, выглянула из-за широкого прилавка, поспешно оправила и без того идеально лежащий фартук на длинном подоле, и мягкая располагающая улыбка расцвела на ее лице.
Вэл коробило то, за кого ее принимают. Никогда и никому раньше не пришло бы в голову называть ее «миледи». Это обращение, пустое для жителей города, имеющих крышу над головой, слишком много значило для бывшей воровки.
«Спасибо, Ра, ты изменил мою жизнь во всех смыслах».
Всего на миг внутри укололо острой иглой, но улыбка стоявшей рядом лавочницы смела все неприятные мысли в сторону.
– Добрый день. – Голубые глаза оценивающе оглядели миловидное лицо, и Вэл не без удовольствия отметила, как девушка смущенно увела взгляд. Как и подобало человеку, стоящему по положению ниже. – Как видите, мне очень нужна ваша помощь. – Вэл засмеялась, окидывая себя красноречивым взглядом. – Устала от косящихся на меня людей.
– Понимаю. – Девушка кратко засмеялась в ответ. – Издалека приехали?
– Вы даже не представляете, насколько издалека. – Горький смешок скрыть не удалось, но вряд ли лавочница обратила на это внимание.
– Я помогу вам с удовольствием, – доброжелательно отозвалась она.
– Буду очень признательна, но, пожалуйста, не предлагайте мне юбки, – произнесла Вэл, мягко посмеиваясь. Та понимающе кивнула, и Вэл улыбнулась ей в ответ.
«Да пошел ты, Ра, у меня все прекрасно. И если ты надеялся, что я буду вспоминать тебя, то мне хочется сказать тебе еще раз – пошел ты в самое пекло, где тебе и место».
Вэл почувствовала, как непонятная радость охватывает ее.
Она свободна. Наконец-то свободна.

– Мне не нужна обычная шлюха, – отрезала Вэл, мотнув головой. Отросшие каштановые пряди привычно упали по плечам, и она пожалела, что не затянула волосы в высокий хвост. – Мне нужна чистая.
– У нас нет девственницы, миледи, – виновато произнесла Мадам, полная женщина средних лет, затянутая в тугой корсет, с трудом сдерживающий необъятную грудь.
– Мне не нужна девственница, я хочу быть уверена, что девочка чиста. – Вэл обвела взглядом восседавших перед собой жриц любви, с неприкрытым интересом не отводящих от нее взгляда.
Женщины не часто захаживали в подобные заведения, но появление Вэл не было каким-то откровением. Каждый кормил своих демонов так, как мог, и кто как не они понимали это лучше всех.
Вэл помнила эти лица – одинаковые у всех подобных женщин. Яркие, густо накрашенные, скрывающие непроходящую усталость от собственной жизни.
– Мне кажется, я знаю, что вам нужно. – Глаза Мадам сверкнули от осознания, что в этот раз она, похоже, не упустит свою выгоду.
Вэл отрешенно поняла, что улавливает все ужимки, возникающие на лице хозяйки борделя. Все было знакомо ей по прошлой жизни. Прошли годы, а ничто не менялось. Шлюхи оставались шлюхами.
– Это будет стоить недешево, миледи, – понизив голос, добавила Мадам.
Вэл усмехнулась, согласно кивая:
– Цена не интересует.

Девушка была совсем еще юная, не старше пятнадцати, живо напомнив Вэл о собственной матери. Ее не покоробили подобные мысли. Наоборот. Это придавало происходящему особую изюминку, будто она никак не могла насытиться мучающей ее болью, ловя губами каждую каплю в довесок к почти полной чаше.
Вэл впервые с момента, как заведение воспитавшей ее Мадам сгорело при пожаре, переступила порог похожего борделя. Никакой ностальгии, никакого неприятия. Ничего, что она могла бы ожидать. Просто интерес и отчего-то немного брезгливое предвкушение, не более того.
Девчонка поднялась с узкой кровати, молча подошла к ней, нарочито виляя гладкими белыми бедрами с накинутым сверху полупрозрачным платьем. Она была почти обнажена, являя взору полные груди с голубыми прожилками вен, проглядывающими из-под светлой кожи. Вэл наклонила голову, рассматривая большие розовые соски.
Играя взглядом карих глаз, девчонка молча присела рядом, потянулась вперед и коснулась губами шеи Вэл. Тонкие пальцы отвели мешающие пряди волос в сторону, горячий язык провел влажную линию до самой мочки. Вэл запрокинула голову, прикрывая веки.
Девочка ласкалась умело и совершенно не торопясь – так, словно и не была шлюхой, а обыкновенной влюбленной женщиной.
Никаких чувств. Ничего.
Вэл в какой-то миг остановила ее, запуская пальцы в густые рыжеватые пряди и мягко поднимая голову вверх. Та потерлась грудями о ее плечо и застонала, когда Вэл, крепче стиснув ее волосы на затылке, приблизила милое лицо к своему.
– Тебя можно целовать? – тихо спросила она, проводя языком по небольшому ротику. Девчонка вскинула на нее немного испуганные глаза и только согласно пискнула. Вэл прижалась губами к ее рту, не выпуская волос из крепко сжатой ладони.
Глухая черная пустота.
– А ты хочешь меня, – шепотом произнесла Вэл, наблюдая за покрасневшим лицом девчонки. – Давно у тебя никого не было.
Ее было не обмануть влажной от масла промежностью и ровными безучастными стонами – она знала все уловки бордельных девиц.
Но эта девушка, обхватившая ее в крепком объятии, не врала. Ватный взгляд и приоткрытый ротик, слабые стоны, напрягшиеся розовые соски выдавали ее с головой.
Вэл судорожно вздохнула, мягко отстранила от себя пискнувшую девчонку и встала с кровати, смотря сверху вниз. Девчонка вся словно сжалась и затихла.
Отдающие голубоватым рубцы на ее бедрах и животе притянули взгляд.
– Ты недавно рожала? – спросила Вэл, нахмуриваясь.
Девчонка кивнула, часто моргая.
– Да, – просто ответила она, осторожно поглядывая. – А что?
– Ничего, – пожала плечами Вэл.
Напускное спокойствие вдруг испарилось, точно сдернутая вуаль под сильным порывом ветра.
– И кто у тебя?
– Девочка, – ответила девушка, и слабая улыбка коснулась ее губ, внезапно делая симпатичное лицо совсем юным и невинным.
– Поэтому ты и не работаешь? – ощущая внезапную сухость во рту, спросила Вэл.
– Ну да. Я еще кормлю ее, – простодушно пояснила девчонка, наклоняя голову и сжимая двумя пальцами розовый сосок. – Смотрите. Видите?
Белая капелька выступила на розовом кончике.
Вэл выдохнула и отвернулась.
– Простите, миледи, – виновато произнесла за спиной девушка.
Вэл стиснула челюсти, на краткий миг прикрывая веки.
– Возьми, – сказала она, вынимая из кармана тяжелые монеты и небрежно бросая их на смятую кровать.
Девушка изумленно охнула.
– Миледи, это же… – Ее голос сорвался, она протянула руки и взяла в ладонь тускло блестевшие золотом монеты.
– Купи что-нибудь своей дочке, – отрывисто произнесла Вэл, рваным движением одергивая коричневую куртку.
Рука легла на дверное полотно, но дрожащий голос девушки, прозвучавший в спину, остановил ее:
– Миледи, как ваше имя? Я поставлю за вас свечку.
Какое-то мгновение Вэд колебалась, а затем тихо ответила:
– Валлери. Но можешь не утруждать себя. Боги давно не обращают внимания на людские молитвы.
Дверь открылась, и Вэл шагнула вперед, чувствуя, что сейчас ей крайне необходимо остаться в глухом одиночестве.

Через пару месяцев, когда зима подошла к своему концу и ветер, дувший с севера, больше не приносил колючие белые хлопья, царапающие лицо, Вэл впервые отправилась на охоту. Она подстрелила облезлого мелкого кролика, менявшего белый мех на серый, и, разведя небольшой костер, сняла с него шкуру будто чулок. Отбросив не нужную не ценную шкурку в сторону, зажарила тушку, а потом с удовольствием ее съела.
Вэл долго сидела на месте, смотря на пламя костра и ощущая жар от красных языков на своем лице.
Браслет царапнул кожу. Вэл медленно перевела взгляд на свое запястье, долго изучая золотое плетение, словно видела его впервые.
Вечером она отправилась на рынок и нашла нужного лавочника, с радостью заверившего ее, что он всегда готов принять на продажу свежую дичь.
Еще через месяц Вэл имела средний достаток, отложив в сторону наполовину полный кошель, доставшийся от Раза.
В один из свободных от охоты дней Вэл пришла на псарню и долго рассматривала копошившихся у сосков матери разноцветных щенков.
– Берите рыжего, – сплюнув на присыпанный соломой пол, сказал заводчик. – Рыжие самые живучие.
– Нет, не хочу рыжего, – задумчиво ответила Вэл, глядя на остроносого черного щенка с треугольными ушами. – Я беру этого.
– Ну, тоже неплохой выбор, – хмыкнул тот, наклоняясь и хватая за шкирку поскуливающего и перебирающего лапами щенка. – Кобелек. А вам для чего?
– Для охоты, – отозвалась Вэл, протягивая руки и принимая в ладони толстолапую скулящую собаку.
– Этот больше для охраны. Вон легавые есть, подрощенные, правда, не хотите посмотреть? – Он кивнул в сторону по проходу, но Вэл даже не повернула голову.
– Нет, я беру этого.
– Ваше право. Как назовете-то? – равнодушно поинтересовался заводчик.
Вэл нахмурилась, заглядывая в черные круглые глазки.
– Раш, – ответила она, прижимая к груди щенка, недовольного тем, что его отняли от матери. Щенок завертелся, протестуя против такого обращения, но Вэл не выпустила его, слабо улыбнувшись.
– Пойдем домой, Раш?

Глава 2

Первую ночь щенок сильно скулил, заставляя понять, что в жизни есть вещи куда более разрывающие сердце, чем расставание с тем, кого любишь.
Если не учитывать, конечно, разлуку с матерью. Вот как, например, у часами не находящего себе места остроухого пса.
Щенок ходил по комнате, не переставая подвывать ни на секунду и тыкаясь носом в каждый угол. Волнуясь за соседей снизу, пожилую семейную пару, и надеясь на их возрастную тугоухость, Вэл не выдержала, откинула одеяло и ступила босыми ногами на прохладные доски пола.
– Ну что ты? – Она присела рядом со щенком, протянула к нему руку, и мокрый нос мягко скользнул по коже, оставляя влажный след. – Перестань! Иди сюда!
Вэл взяла щенка под мягкий животик и прижала к себе, поглаживая по черной гладкой спинке.
– Раш, слышишь? Так тебя зовут, – пояснила щенку Вэл, заглядывая в черные круглые глаза. – Я надеюсь, мы с тобой найдем общий язык.
Щенок взвизгнул, извиваясь всем телом, и Вэл поспешно опустила его на пол. Пес, переступая толстыми лапами, нырнул под кровать. Вэл нагнулась, заглядывая в пространство между полом и верхней рейкой постели.
– Вылезай оттуда! – Она прищурилась, глаза наконец привыкли к едва освещенной комнате.
Слабого света, падающего сквозь открытые ставни, вполне хватило, чтобы оценить происходящее под кроватью.
– Эй! – возмущенно крикнула Вэл, ложась на живот и протягивая руку к щенку, скорчившемуся в весьма недвусмысленной позе. – Ты чего творишь?!
Запах свежего собачьего дерьма ударил в ноздри.
– Твою мать, Раш! – выдохнула она, закашлявшись. – Гадить нужно на улице!
Щенок пропустил ее слова мимо ушей и вылез с другой стороны кровати. Назойливый скулеж возобновился с новой силой, Вэл стиснула зубы, судорожно вспоминая, где у нее то, чем можно убрать благоухающую кучку.
И да – она сдалась. Щенок в итоге оказался в постели, забившись под одеяло и сунув нос под подбородок своей хозяйке. Скулеж волшебным образом прекратился, и Вэл, глубоко вдохнув теплый собачий запах, закрыла глаза и тихо прошептала сопящему рядом щенку:
– Как думаешь, мы найдем, о чем поговорить? А то раньше у меня с одним, немного похожим на тебя черным псом как-то не заладилось…
Раш не удостоил ее ответом, но она и не ждала его.

Вэл выгуливала Раша не только днем, но и ночью, просыпаясь от громкого раздражающего нытья. Она с трудом продирала глаза, сонно натягивала первые попавшиеся под руку штаны и набрасывала сверху легкую куртку, а щенок уже прыгал вокруг, виляя хвостом-метелкой.
– Иду-иду, – вяло отзывалась Вэл, открывая дверь на лестницу.
Раш путался под ногами, устремляясь с громким топотом по деревянным ступеням. Вэл всегда боялась, что наутро соседи сделают ей неприятное замечание, но все обходилось раз за разом, и причиной тому оказался вовсе не глубокий сон жильцов дома.
– Валлери, завели себе нового друга? – ласково поглаживая за ухом довольного пса, как-то спросила молодая женщина, живущая с мужем на первом этаже.
Вэл всегда здоровалась с ней и ее суровым, неприветливым спутником. А как-то раз, встретив ее на городском рынке, даже помогала донести сумки, полные овощей, до самого дома, и всю дорогу они болтали, как добрые приятельницы.
– Да, это Раш, – улыбнулась Вэл.
– Замечательно, что у вас появился друг. А то вы все время одна. – Соседка приветливо кивнула лизнувшему ее руку щенку, а Вэл с грустью подумала, что та совершенно права.
Она была одинока с того момента, как оказалась на улице совсем глупой девчонкой, гнушаясь любой компании, и теперь, имея возможность завести приятельниц, настойчиво избегала любого близкого общения.
Вэл давно поняла, что была одиночкой, и единственный раз в жизни изменила этому непоколебимому правилу. И к чему это привело? Лучше и не вспоминать.
Иногда ей безумно хотелось рассказать кому-либо о том, что на самом деле скрывают за собой огромные Грозовые горы, но она с досадой понимала, что даже если найдется внимательный слушатель, не сбежавший после первых же откровений, то вскоре за ней в любом случае закрепится образ местной сумасшедшей.
Дни шли за днями, и черный шаловливый щенок превратился в длиннолапого угловатого подростка. И тогда Вэл впервые взяла его с собой на охоту.
С тоской наблюдая, как исчезает вдали белый зад оленя, подгоняемого бестолковым лаем Раша, она задумалась о том, что, наверное, так и должно быть. Первый блин всегда комом – это всем известно.
Действительно, Раш оказался умной собакой и медленно, но верно учился всем урокам, которые терпеливо преподавала ему хозяйка.

– Поднимай, Раш! – шепнула Вэл, низко пригибаясь к земле и прячась в высокой траве. Тетива зазвенела в руках, и пес, бросив на хозяйку быстрый взгляд, нырнул острой мордой в густые непролазные кусты.
Тетерев издал громкий заунывно-булькающий звук и шумно взлетел в воздух, роняя на землю черные перья.
Вэл отпустила тетиву, и птица заклохотала, ударив крыльями по кустам, сраженная меткой стрелой.
– Неси! – крикнула она, выпрямляясь. Команда была лишней, пес хорошо знал свое дело.
Черная улыбающаяся морда выскользнула из кустарника. Раш, темные глаза которого горели от возбуждения, держал в пасти крупную птицу, поникшую, с болтающейся головой.
Вэл хлопнула себя по коленям и засмеялась.
– Хороший мальчик! – Она потрепала пса по голове и забрала у него из пасти тетерева.
Раш закружился на месте, гоняясь за своим хвостом, а потом резко остановился и хлопнулся на зад, наклоняя голову и заглядывая хозяйке в лицо.
– Ладно, – смиренно произнесла Вэл, залезая в свой заплечный мешок. – Уговорил. Ты заслужил награду.
Сладкое печенье, обильно политое шоколадом, полетело в широко открытую пасть пса.
Она усмехнулась. У каждого свои слабости, и пусть это печенье стоило немалых денег, она всегда покупала его для Раша.
Больше ей не на кого было тратить заработанное.

Менялись сезоны. Жаркое лето, принесшее с собой полчища комаров и мух, сменилось дождливой осенью с подувшими с севера первыми холодными ветрами.
Впервые ощутив осень всем своим собачьим существом, Раш смешно скакал, поднимая упавшие желтые листья носом, и радовался окружающим его невиданным чудесам. Вэл, наблюдая за ним, многое открывала для себя заново, понимая, что, наверное, дико проводить все время с собакой, рискуя превратиться в отшельницу, но по-другому она просто не могла.
Собака так собака.
От собаки хотя бы знаешь, чего ожидать.

А потом незаметно прошел еще один год, и снова наступила осень. И теперь пес, уже взрослый здоровый зверь, пугающий окружающих своими черными глазами и огромной пастью с белоснежными острыми клыками, которыми – к его чести – он пользовался только с разрешения хозяйки, все так же по-щенячьи радовался любым изменениям вокруг.
И Вэл радовалась вместе с ним.
– Раш! За мной! – крикнула Вэл, бросаясь в сторону, и пес, обернувшись на ходу, резким движением сильных лап развернулся, занося зад вбок. Играя блестящей шкурой на солнце, он рванул за хозяйкой.
Вэл бежала, слушая громко стучащее в груди сердце; дыхание сбилось, легкие горели, но ноги несли ее вперед. Она с ловкостью кошки перепрыгнула через поваленное дерево, подошвы кожаных сапог подняли в воздух ворох листьев. Вэл устремилась прямо, подгоняемая азартом и бьющим в венах пламенем.
Сиплое дыхание сбоку заставило повернуть голову.
Крупная черная собака, больше похожая на волка, чем на пса, бежала с ней бок о бок. Мощные лапы оставляли глубокие следы на земле, под гладкой толстой шкурой перекатывались мышцы, грудная клетка тяжело вздымалась, но пес без устали несся, следуя за своей хозяйкой.
Вэл моргнула, сглатывая возникший в горле ком, ловко скользнула между двумя деревьями; пес отпрыгнул в сторону, огибая толстые стволы справа.
– Стой! – крикнула она, запоздало увидев возникший впереди обрыв.
Небольшая речка текла внизу, и берег обрывался у откоса, щедро присыпанного палыми листьями.
Пес тормознул всеми четырьмя лапами, понапрасну скользя по земле и все же падая вниз, но Вэл уже сама, поскользнувшись, рухнула на спину, катясь по склону в окружившем ее вихре пахнущей сыростью листвы.
Хриплый смех сорвался с губ, когда она, больно ударившись лопатками о землю, остановилась в своем падении у самого края весело бегущей мимо речки. Каштановые пряди, взлохмаченные и полные листьев, упали на лицо, а ярко-голубые глаза устремились вверх, в серое осеннее небо.
Тяжелые лапы встали на грудь, и Вэл перевела взгляд на Раша.
– Пошел вон! – фыркнула она, давясь смехом. – Тяжелый, как коровья туша!
Теплый язык лизнул в нос, потом в щеку, покрывая мокрой слюной, и Вэл, смеясь, оттолкнула пса прочь.
Раш послушно отступил, плюхаясь брюхом на землю рядом и опуская голову между лап. Длинный хвост заелозил по земле. Вэл вздохнула и коснулась пальцами его головы, почесывая между ушей.
Вот она – ее очередная новая жизнь. Только она и черный пес.
Вэл знала, что знакомые за глаза называют ее «той самой девицей с собакой». Это перестало смущать с тех пор, как она приняла для себя важное решение – ей никто не нужен, кроме собственного пса.
Вэл честно пыталась. Какое-то время она даже встречалась с одним симпатичным сыном пекаря, влюбившимся в нее так сильно, что некоторое время она обалдело наслаждалась той заботой, которой он окутывал ее, будто теплым одеялом. Приготовленные им пироги казались самыми вкусными из всего, что она когда-либо пробовала, а его губы притягивали с той же силой, с какой шоколадное печенье лишало воли ее пса.
Только вот Раша он не любил. И в какой-то момент Вэл поняла, что не готова проститься со своей собакой даже ради вкусных пирогов. Да и нежные поцелуи стали сменяться откровенными поглаживаниями, что вызывало в ней необъяснимое отторжение. Неслучившийся любовник некоторое время преследовал ее, умоляя вернуться, но она была непоколебима.
Спустя пару месяцев Вэл решила, что, возможно, следует вновь попробовать попытать счастья в отношениях.
Молодой парень, наверняка не старше ее самой, которого она постоянно встречала на рынке и который давно поглядывал на нее долгими взглядами, оказался вполне милым собеседником. Угостившись сладким фруктовым вином, Вэл, сидя в таверне, с тоской наблюдала, как ее новый воздыхатель накачивается пивом. После несчетного количества выпитого ей ничего не оставалось, как оставить его в луже собственной блевотины.
Они встречались еще пару раз, и, хотя парню нравился Раш и он не возражал бы против черной собаки, лежащей в ногах поверх кровати, и даже обещал перестать пить без меры, Вэл не пустила его в свою жизнь.
Она не хотела думать о причинах своего одиночества.
Не хотела, но постоянно мучила себя, отбрасывая беспокойные, украдкой проникающие в голову образы, ненавидя себя за эти изнуряющие, разрушающие воспоминания.
И тогда она снимала золотой браслет с правой руки и кидала его в комод под стопки сложенных полотенец. А потом, коря себя за слабость, находила его и дрожащими непослушными пальцами застегивала на запястье.
Постепенно она начинала ощущать себя немного свихнувшейся. Это пугало ее куда сильнее одиночества и привязанности к черной собаке.
Вэл понимала, что похожа на сумасшедшую, но ничего не могла с собой поделать.
Бывали дни, когда ей казалось, что она видела Раза.
От одной мысли о том, что это может быть правдой, ее бросало в жар, и она подолгу лежала на кровати, свернувшись и прижав к груди правую руку, сжав пальцами запястье с золотым браслетом.
Первый раз она увидела знакомые очертания примерно спустя полгода после того, как вернулась в город. Вэл понимала, что это невозможно, совершенно немыслимо, но сердце, изводившее ее день за днем, верило и надеялось, что черный высокий силуэт, за который так некстати зацепился взгляд во время прогулки по вечерним улицам, принадлежал тому, о ком она старалась даже не вспоминать.
Она видела его всего несколько секунд и не сумела разглядеть ровным счетом ничего конкретного.
Это, несомненно, был мужчина, широкоплечий, одетый в черный плащ с капюшоном, бросающим тень на лицо. Больше Вэл ничего не успела заметить, незнакомец повернулся, скрываясь за углом.
Это не мог быть Раза. Просто не мог.
Сама мысль о том, что оборотень мог войти в город, полный людей, повергла ее в шок. Да и зачем ему быть здесь?
Вэл увидела таинственного незнакомца снова, когда уже и думать забыла о нем. И в этот раз человек, лицо которого было надежно скрыто капюшоном, под тенью большой арки, ведущей к торговому кварталу, смотрел именно на нее.
Она остановилась, видя перед собой высокую фигуру в черном приталенном плаще, стоявшую впереди, в полусотне шагов от нее. Сердце упало вниз, холодный пот капельками выступил на побледневшем лбу.
– Ра… – прошептала Вэл, широко распахнутыми глазами смотря на неподвижного незнакомца. Мимо шли люди, последние покупатели, покидавшие торговый квартал, но Вэл не замечала никого и ничего, не отрывая взгляда от человека, так неуловимо похожего на Раза.
– Ра… – повторила она, и пес, замерший у ее ноги, вопросительно поднял голову, смотря на хозяйку. – Раза!
Вэл дернулась, сделала шаг и остановилась в нерешительности. Грудь тяжело вздымалась, и сиплое дыхание прорывалось сквозь приоткрытые губы.
Нет, это не мог быть он. Не мог.
И, подтверждая ее мысли, незнакомец медленно развернулся и пошел прочь, сливаясь с толпой. Вэл еще долго стояла на месте, слушая бьющий в голове колокол.
Она полностью уверила себя, что сошла с ума, когда в один теплый весенний день долго и бесцельно бродила по лесу, совершенно не думая об охоте. Пес тенью скользил рядом, прижав нос к земле. Вэл потеряла счет времени и, только когда раздался громкий рык Раша, рассеянно мотнула головой, останавливаясь и оглядываясь вокруг.
Пес рычал, черная губа приподнялась, обнажая белоснежные клыки.
– Раш? – вопросительно произнесла Вэл и повернулась, проследив за взглядом пса. Уловила быстрое движение, увидела край черного плаща, будто бы мелькнувший за деревьями, и замерла, ошарашенная собственными подозрениями.
Нет. Это уже переходило всякие границы.
В лесу никого не было. Пес осклабился, закрыл пасть и фыркнул.
– Твою мать, Раш, не пугай меня, – нервно пробормотала Вэл, всматриваясь в густой лес.
Никого.
Раш покосился на хозяйку, развернулся и пошел в сторону, вяло помахивая черным хвостом.
Она постояла еще секунду, смотря на темные бесконечные стволы, и последовала за ним.

Ненормальная мания не отступила, даже когда Вэл отправилась к аптекарю и попросила какую-нибудь настойку для крепкого сна. Она день за днем пила горькую травяную бурду, но никакого толка от нее не было.
Однажды ночью, проснувшись без повода и некоторое время поворочавшись с боку на бок, Вэл не выдержала и, отпихнув от себя большую черную лапу, поднялась с кровати. Она подошла к окну, распахнула деревянные ставни и бросила тоскливый взгляд на пустынный спящий город.
Незнакомец был там – стоял на другой стороне улицы под мерцающим фонарем. Тень падала на его лицо, по обыкновению спрятанное под капюшоном, и Вэл видела только подбородок, покрытый черной щетиной.
Рука дрогнула, сердце пропустило удар; она отступила от окна, прижимаясь спиной к прохладной стене.
Невыносимо. Сумасшествие. Бред.
Когда она вновь решилась выглянуть в окно, на улице никого не было.
Вэл медленно сползла по стене, прижимая ладони к лицу.
Сколько лет должно пройти, чтобы она не видела в каждом высоком мужчине, одетом в черное, того, кого так старательно пыталась забыть?
Почему? Что это за зависимость такая?
Проклятие. 
Самое настоящее проклятие, которое она сама наложила на себя. Даже винить было некого.
Мокрый нос уткнулся в горевшие пламенем ладони, Вэл выдохнула, обвивая руками плотную мохнатую холку.
Вот именно еще и поэтому она оставалась в одиночестве.
Она – видевшая своими глазами настоящих оборотней, с легкостью превращающихся в покрытых шерстью человекозверей; живое, весьма агрессивное дерьмо, готовое сожрать что угодно.
Если кто и смог бы поверить во весь этот бред, так только пес, сидящий рядом и смотрящий черными преданными глазами.

Глава 3

Услышав скрип двери, Вэл вскинулась на постели, а рука молниеносно ухватила кинжал, лежащий под матрасом.
Раш предупреждающе зарычал, но длинные пальцы тут же схватили его за холку, удерживая на месте.
– Здравствуй, Валлери. Тебя ведь так теперь называют? – произнес Кара, прикрывая за собой дверь.
Раш рванулся с постели, скаля белые клыки. Вэл жестко осадила его, дернув за кожаный плетеный ошейник, охватывающий мощную шею. Говорить она не могла, потеряв дар речи.
Пару мгновений Вэл таращилась на незваного гостя обескураженным взглядом, затем тряхнула головой и выдавила из себя, наконец:
– Что… ты здесь делаешь?
Пес глухо рычал, едва сдерживая охватившую его ярость.
– Убери собаку, и я все объясню тебе, – ответил Кара, с интересом оглядывая комнату. Взгляд его скользил по стенам, остановился на узкой лавке близ окна, и он кивнул: – Могу я присесть?
– Что? – оторопело спросила Вэл.
Раш резко рванулся вперед, почти протащив ее по кровати.
– Уймись! Нельзя! – рявкнула Вэл, тут же приходя в себя.
Пес будто не слышал, загребая лапами по смятой постели. Вэл отбросила одеяло свободной рукой и потянула его, стаскивая вниз.
– Я сказала – тихо! Нельзя, Раш! – Прищурив голубые глаза, Вэл тряхнула его за шкирку, и Раш все же утихомирился, садясь на пол и не отводя взгляда от широкой фигуры Кара.
– Раш? – Смешок вырвался из губ мужчины. – Серьезно, что ли?
– Вполне, – грубо отозвалась Вэл, чувствуя, как ее начинает знакомо потряхивать от волнения. Она вдохнула полной грудью и потянулась за брошенными рядом с кроватью штанами.
Кара молчал, открыто, с нескрываемым интересом наблюдал, как девушка одевается, даже не потрудившись отвернуться.
Он прошел до середины комнаты, сопровождаемый тихим рычанием пса, и уселся на скамью. Положил ногу на ногу и присвистнул.
– Хорошо у тебя. Просторно.
– Как ты открыл дверь? – покосилась на него Вэл, натягивая через голову черную тунику и мысленно радуясь тому, что всегда спала в нижнем белье.
– Она была не заперта.
– Ну да, конечно, – фыркнула Вэл, поворачиваясь к нему. Она суетливо подняла руки, приглаживая спутанные после сна волосы.
Кара смотрел на нее с легким прищуром, посмеиваясь себе под нос.
– Ну что, Валлери, – сказал он, разводя руками, – тебя было не так просто найти. Я спрашивал Вэл, искал Эйри, и даже интересовался Вэл Эйри, но никто не знал голубоглазую девушку с таким именем. А потом я вспомнил, что Ра упоминал в разговоре со мной твое полное имя.
Упоминание о Раза ударило в самое сердце. Вэл сжала губы, провела языком по зубам, не отрывая взгляда от сидящего перед ней мужчины.
Это что – реальность? Кара здесь? В ее комнате? Оборотень в городе, полном обыкновенных людей?
Хотелось жестко выругаться, но она просто молчала, рассматривая узкие серые штаны, короткую куртку и высокие сапоги на шнуровке – одежду, которая говорила ей о том, что все происходящее не сон и не бред сумасшедшего.
– Что тебе нужно, Кара? Зачем ты здесь? – произнесла Вэл.
На этот раз в ее голосе не было удивления или насмешки – одна лишь злость.
Кара уловил новое настроение и удивленно приподнял брови.
– Вот так ты встречаешь добрых приятелей, Валлери?
– Мы никогда не были добрыми приятелями, – отрезала она.
Она злилась на Кара. На его непрошеное вторжение, на его уверенную манеру держать себя, на то, что он рассматривал ее, пока она одевалась, на то, что он смел называть ее именем, которое обозначало слишком многое; на его одежду, которая принадлежала другому миру, и на то, что его появление стремительно разрушало хрупкое спокойствие в душе.
– Ты отрастила клыки, правда? – сказал Кара. – Тебя не узнать. Ты сильно изменилась.
– Жизнь заставила, – угрюмо ответила Вэл. – Что тебе нужно, Кара? Я устала повторять этот вопрос.
– Да, я не ошибся в тебе, – задумчиво произнес он, поднимаясь со скамьи.
Раш предупреждающе зарычал, но Кара не обратил на пса никакого внимания. Он приблизился к замершей Вэл и окинул ее заинтересованным взглядом.
– Ты напоминаешь мне одного черноволосого мальчика, которого я знал когда-то. Когда ему было столько же лет, сколько тебе, он тоже отрастил клыки. – Кара помедлил, а потом добавил с нескрываемой усмешкой: – Хм, разве что сисек у него не было.
– Ты пришел сюда, чтобы рассказать мне о своих воспоминаниях? – Вэл неприязненно прищурилась.
– Твои каникулы закончились, Валлери, – хмыкнул Кара, положив ладонь на плечо девушки.
Раш сорвался с места с громким рычанием, но тут же замер, когда Вэл, не отводя взгляда от ухмыляющегося мужчины, вытянула в сторону пса руку, останавливая его жестом.
– Ого, впечатляет, – приподнял брови Кара, смотря в непроницаемое лицо девушки. – Так ты теперь настоящая Первая. Правда, Второй у тебя собака.
– Мне не привыкать к собакам, – произнесла Вэл холодно. Мысли метались в голове, как птицы в клетке.
Хотелось выпить. Безумно.
Кара громко рассмеялся, и напряжение, незримо витавшее в воздухе, рассеялось, будто утренний туман.
– Послушай, девица, да ты просто находка. – Пальцы сжали плечо Вэл и несильно тряхнули. – Но я не хотел врываться к тебе вот так. Уж извини, что без подарка, но я чувствую себя немного не на своем месте в вашем городе. Думаю, ты понимаешь, о чем я толкую.
Вэл посмотрела на мужчину с недоверием.
– Зачем ты здесь? – тихо спросила она, и Кара отпустил наконец-то ее плечо. Взгляд бритоголового стал очень серьезным, и в груди Вэл защемило от тревожного чувства.
– Это… непросто объяснить, – ответил Кара.
Вэл с изумлением отметила, каким растерянным стало его лицо.
Что… происходит?
Она глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула, пытаясь сохранять ровное выражение лица. Еще немного – и она не сможет скрывать от него нервную дрожь, бьющую тело.
– Ты должна вернуться, – тихо проговорил Кара.
Вэл заметно вздрогнула от его слов, подняла подбородок и ошалело посмотрела на бритоголового, судорожно сглатывая.
– Это… кто так решил? – спросила Вэл. Голубые глаза лихорадочно заблестели, словно у нее был жар.
– Послушай, я здесь, потому что ты должна вернуться, – повторил Кара. Лицо его было напряжено, казалось, он тщательно обдумывал то, что произносил. – Все очень сильно изменилось в последнее время, я понимаю, что тебе сложно понять, но я попробую объяснить.
Вэл, остро чувствуя, что еще чуть-чуть, и силы оставят ее, развернулась, молча прошла к небольшому деревянному буфету в углу комнаты, открыла маленькую дверцу, вытащила початую бутылку домашнего вина, подаренного ей хозяйкой дома пару месяцев назад просто так, обхватила горлышко пальцами и с хлопком вытащила толстую пробку.
– И мне плесни, – сказал ей в спину Кара.
Вэл перевернула бутылку, щедро наливая темной жидкости в высокий граненый стакан.
Раш недоуменно крутил длинной мордой, поглядывая то на хозяйку, опрокинувшую в себя одним махом почти полный стакан, то на ее гостя, поморщившегося от неудовольствия, попробовав предложенную выпивку.
– Тебя не унесет? – приподняв одну бровь, поинтересовался Кара.
– Нормально, – отозвалась Вэл, небрежно махнув ладонью и наливая себе еще. Сладкая жидкость, пролившись по пустому пищеводу, тут же ударила в голову, оставляя после себя приятное опьянение.
Лихорадка унялась, Вэл потерла глаза ладонями, вздохнула и кивнула мужчине:
– Продолжай, я слушаю.
– Хм, как скажешь, девочка, – ухмыльнулся Кара, присаживаясь на край кровати.
Раш загудел от неудовольствия, но Вэл шикнула на него, и пес смиренно замолчал.
– А он знает, кто я, – заметил Кара, поглядывая на черную собаку, не отрывающую от него взгляда. – Животные нас чувствуют.
– Здорово, конечно, но продолжай. – Вэл подошла к окну, выглянула на улицу, встречая взором первых ранних прохожих, а потом опустилась на пол, нисколько не смущаясь удивленного взгляда бритоголового. Она прислонилась спиной к стене, запрокинула голову и посмотрела на Кара.
Наполовину полный стакан болтался в ее пальцах, по стеклу медленно ползла темная капля.
Если сегодня она напьется и упадет на пол, то лучше сразу занять позицию ближе к месту назначения.
Вэл подавила улыбку и вопросительно приподняла брови.
– Ты должна вернуться, потому что ты нужна Ра, – прямо сказал Кара, и Вэл тут же рассмеялась. Смех был нервный, глухой, и она поморщилась, потирая пальцами лоб.
– Что ты несешь, Кара? Это он послал тебя сюда?
– Он не знает, что я здесь, – покачал головой бритоголовый. – И он никогда не признается в том, что я тебе озвучил. Но все именно так и есть, поверь мне. Ты должна вернуться.
– Что за бред, ну, честное слово. – Вэл вытаращилась на Кара как на невиданное чудо. – Ты проделал такой путь, чтобы сообщить мне… – она хохотнула и сделала большой глоток вина, – что я нужна тому, кто сам отказался от меня? Ты это только что придумал, наверное? Только не понимаю зачем.
– Послушай меня, Вэл, – сказал Кара глуховатым голосом, внимательно смотря на улыбающуюся в своем сумасшествии девушку, – или Валлери, как ты себя теперь называешь. Слушай внимательно, потому что я не буду повторять дважды.
– Я уже заинтригована. – Вэл нахмурилась и скорчила предельно серьезную мину.
Ее хватило ненадолго. Она прыснула со смеху и, боясь расплескать содержимое стакана, отставила его в сторону. Раш заскулил, но с места не сдвинулся.
– Не смейся, – угрюмо сказал Кара, недовольно поглядывая на нее. – Причин для смеха нет. Когда он вернулся без тебя, мы все поняли. Он сделал это потому, что ты слишком важна для него. Он отпустил тебя, хотя это сломало его самого.
– Кара, что за… Себя-то послушай! – зло произнесла Вэл, чувствуя, как нервный смех уступает место полыхнувшим гневу и обиде. – Важна я для него! Кому ты рассказываешь? Ты не забыл, что я тоже там была?
Кара хмуро усмехнулся, подался вперед, опираясь локтями о колени, и прищурился, рассматривая сидящую на полу Вэл.
– Слушай, Валлери, и решай сама, что является правдой. То, что сейчас происходит с Раза, это пугает нас всех, понимаешь? – Он поднял стакан и глотнул темной жидкости. Вытер губы тыльной стороной ладони и продолжил: – После того как он лишился тебя, он стал сам не свой.
– Я искренне рада за него. – Вэл пожала плечами, чувствуя, как сердце против воли ускоряет свой бег. – Надеюсь, он долго плакал.
Вэл ни с кем не говорила о Раза почти два года. Старалась не вспоминать о нем, думая, что больше никогда не встретится лицом к лицу с ним и с тем миром, в который ее однажды так некстати занесло.
Но, похоже, судьба решила вновь пошутить над ней.
– Он не плакал, – нахмурился Кара. – Он сошелся с Амией. Объединил… стаи. Ты осознаешь, о чем я говорю?
Темные глаза – типичные глаза оборотня в упор смотрели в лицо Вэл.
– Он убил Маника, Валлери, только потому, что Амия так захотела. Сейчас под его подчинением все дозорные отряды города и городская стража.
– О, – восторженно протянула Вэл, хлопая себя по коленям. – Ну, передай ему от меня искренние поздравления. Он так продвинулся по службе, стал большой шишкой. Молодец-то какой! Но я бы предпочла, чтобы ты рассказал мне про то, как он рыдал без меня и пытался повеситься. Знаешь, это очень польстило бы моему самолюбию.
Кара явно почувствовал раздражение и недовольно покачал головой:
– Я же говорил, это сложно объяснить. Но ты не так все понимаешь.
– Я слушаю тебя. – Вэл вновь пригубила из стакана, с сожалением осознавая, что все еще недостаточно пьяна, чтобы адекватно воспринимать то, о чем ей пытался рассказать сидящий на ее кровати оборотень, пришедший из-за гор, из иного мира, в котором она была всего-то каких-то пару лет назад.
Глупость-то какая. Считай, что вчера.
Вэл выдохнула. Они обсуждают ее любовника.
О боги! Любовника, которого она не видела около двух лет. Ну не смешно ли? Два года – это целая вечность. О чем они вообще говорят?
– Времени у меня полно. Выпивки тоже. Кто такой, кстати, Маник?
– Капитан городской стражи, – сказал бритоголовый.
Он помолчал и добавил:
– Бывший. Большая у него стая была.
– Баргест? – просто так спросила Вэл.
Сознание уплывало, не поспевая за бешено стучавшим в груди сердцем.
Может, не нужно было столько пить?
«Нужно, – тут же одумалась Вэл. – Не сходить же с ума от нереальности происходящего!»
– Нет, обычный волк.
– А… – протянула Вэл, понимая, что легкая сумасшедшинка все же проклюнулась в мозгу, овладевая рассудком, – обычный волк, действительно. И что, Раза теперь вроде как крутой вожак? У него стая… с волками?
– Да. С волками.
– Здорово – что я еще могу сказать? – Вэл потянулась за почти пустым стаканом и опрокинула остатки вина в себя. – Вы же… вроде родственники. Волки, собаки там… – Она замялась, пытаясь сформулировать ускользающие мысли. – Одна фигня.
– Одна… – выдохнул Кара, – фигня?
– Ой! Ну извини. – Вэл оперлась рукой об пол, с трудом поднялась на ноги и решительно направилась к буфету.
Она была пьяна и прекрасно понимала это. Но она, почти никогда не увлекающаяся выпивкой, хотела быть еще более пьяной, хотела напиться и забыться. Свалиться на кровать и заснуть, проснуться и понять, что все, что сейчас предстало перед ее глазами и ушами, – страшный сон.
Желудок протестующе заурчал. Нужно было поесть, прежде чем пить. Но какая теперь разница?
Вэл взяла бутылку, налила себе еще и бросила вопросительный взгляд на Кара. Тот отрицательно качнул головой.
– Дело не в том, что мы теперь тесно соприкасаемся с волками, которые, как ты, наверное, догадываешься, не очень довольны тем, что ими руководит баргест.
– Какие гордые, – фыркнула Вэл, поворачиваясь к бритоголовому. Она прислонилась к буфету и покрутила в руке полный стакан. – Надо же! Бедные волчушки! Так что дальше? У вас назревает бунт? Революция? О, поднимем же флаги, братья волки, и уничтожим наших недругов, блохастых псов!
Она подняла стакан вверх, подмигнула присмиревшему Рашу и сделала большой глоток.
– Вэл… – Кара несколько секунд в упор смотрел на девушку, затем дернул щекой и проговорил: – Тебе уже хватит пить, мне кажется.
– Да ну, я только начала! – отмахнулась от него она. – Продолжай, я буду молчать, обещаю.
– Она руководит им – его сестра. Он стал очень жесток, слушает только ее. А она наконец чувствует себя значимой.
– Погоди, Кара, – оторопело прошептала Вэл, внезапно цепляясь за промелькнувшую в голове шальную мысль. – Он что, с ней спит, что ли?
– Да. Ты удивлена? – приподнял брови бритоголовый. – Прости, я забыл, что ты человек. Мы не придаем значения таким вещам.
– Ох, – протяжно вздохнула Вэл, поднимая глаза к потолку, – райский мирок. Итак, Раза трахает свою сестру. Поубивал полгорода. Стал крутой шишкой, командует волками. При чем здесь я? Я надеялась, ты расскажешь мне про то, как он страдает, выкрикивает в небо мое имя, рвет на себе волосы и все такое. Я огорчена. Ты же сказал, что он сломлен.
– Так он и сломлен, Валлери, – серьезно произнес Кара. – Он потерял тебя и потерял себя. Он просто выживает как может. Слушает Амию, которая никогда не была ему нужна. Он не знает, чем еще занять свою жизнь.
– Пфф! – презрительно воскликнула Вэл. – Все были бы такими сломленными. Да он должен благодарить меня в таком случае. Я его по службе продвинула, можно сказать! Личную жизнь устроила! Где мои цветы и овации?
– Будут тебе и цветы, и овации, если ты вернешься со мной, – хмыкнул Кара, украдкой поглядывая на косящегося на него пса. – Лично подарю тебе два букета.
– Нет, даже не начинай, – замотала головой Вэл. – Это полный бред. Спасибо за новости о чудесно устроившемся Раза, передавай ему большой привет, но…
– Вэл, я знаю его очень много лет. – По лицу бритоголового пробежала тень. – Я бы никогда не пришел сюда, если бы не был уверен в том, что ты нужна ему как никто другой. Я не хочу смотреть на него и видеть, как он уничтожает самого себя и всех вокруг.
Вэл рассмеялась и отставила стакан на буфет, боясь расплескать остатки выпивки. Раш не выдержал, поднялся с места и спешно подошел к своей хозяйке. Она рассеянно потрепала его по загривку, и пес с угрюмым видом уселся у ее ног, исподлобья посматривая на Кара.
– Ты вообще слышишь, что говоришь? – облизнув губы, проговорила Вэл. – Кара, серьезно. Я только и слушала от Зеффа, как нужна Раза. И что в итоге? Сколько я ни пыталась поговорить с ним, объяснить ему все, он только молчал. А потом привел меня сюда, за что ему большое спасибо, потому что теперь у меня все хорошо. Все хорошо, Кара, понимаешь? – повысила голос Вэл.
Раш с тревогой поднял уши.
– И как я слышу, у него тоже все неплохо устроилось. А ты несешь какую-то чушь про мое возвращение! Да кто тебе вообще сказал, что он мне нужен после всего этого? Прошло два года! Два, мать его, года! – Вэл осадила себя, понимая, что переходит на крик. Выдохнула, прочистила горло и произнесла: – Ну, потрахались мы с ним, дальше-то что? Сколько таких, как я, у него было и еще будет? Почему… Не… не надо придавать значения всему, что было.
Кара молчал, долгим взглядом смотря на Вэл. Грудь девушки тяжело вздымалась, она прикрыла глаза, прижимая ко лбу руку. Длинная прядь волос упала на скулу.
– Когда он вернулся, его руки были разбиты, – произнес Кара. Голос его был тихим и до неприличия спокойным. Вэл могла поклясться, что услышала в нем печаль. – Он не мог держать свое оружие, Вэл. Я думал, он сломал себе пальцы. Он не разговаривал с нами. Я вытащил его за шкирку из лагеря и набил ему морду, потому что он идиот. А он только смеялся. – Бритоголовый замолчал, перевел дыхание и продолжил: – Говорил, что потерял тебя. Просто сидел с разбитой рожей передо мной на коленях и твердил, что ему все равно. Что тебя больше нет рядом. Последний раз я видел его таким, когда умерла их мать. Ему тогда было семнадцать лет. А теперь передо мной сидел взрослый мужик, который вел себя хуже ребенка!
Вэл отняла руку от лица и выпрямилась, чувствуя, что слишком пьяна. Ее мутило, и она сглотнула, глубоко вдыхая носом воздух.
– Это очень трогательно, конечно, – горько усмехнулась она. – Но, видимо, ты очень хороший друг, потому что теперь-то у него все просто отлично.
– Да ни черта у него не отлично! – Кара рывком поднялся с кровати, и Раш тут же вскинулся, поднимая верхнюю губу в оскале. – Он вообще не похож на себя! Ему безразлично с кем быть, он просто идет по головам и делает то, что решает за него сестра. А она та еще сучка, как ты помнишь! Я не хочу видеть его таким. Не хочу. И никто не хочет! – Лицо Кара потемнело, а глаза превратились в две черные яростные прорези.
– И ты считаешь, что мое волшебное появление все изменит? – изумленно воскликнула Вэл, во все глаза смотря в потемневшее ожесточенное лицо напротив. – Кара, ты что – глупец? Как ты вообще себе это представляешь? Привет, Ра, а вот и я! Спешу тебе на помощь! Говорят, ты немного не в себе и плохо себя ведешь! Иди ко мне, я тебя поцелую и поглажу по головке, ути-пути, мой хороший песик. Так, что ли?! – Она сорвалась на крик, и пес, вибрируя всем телом, громко зарычал, с угрозой глядя на бритоголового.
– Да хоть бы и так! Мне все равно! – жестко произнес Кара. – Просто ты нужна ему, вот и все! Если ты вернешься, ты все изменишь.
– Да ты охренел, мужик! – обалдело посмотрела на Кара Вэл. Пес рычал, и она недовольно толкнула его коленом в бок. – Меня-то спросить не забыли? Ты не задумывался, а нужен ли он мне?!
– Задумывался, – взгляд Кара упал вниз, на запястье Вэл, – только ты все еще носишь его браслет. Почему, интересно? И живешь с собакой по имени… Ра?
– Раш, – угрюмо ответила Вэл.
– Да, большая разница.
– Кара, у меня все отлично, – воскликнула Вэл. Ее голос дрожал, переполненный эмоциями. – Я устроилась, понимаешь? Впервые в жизни у меня действительно все отлично! Я зарабатываю деньги, меня хорошо принимают, где бы я ни появилась. Люди не шарахаются от меня как от грязной бродяжки. Я здороваюсь с городскими стражниками, а раньше они лишь гонялись за мной по ночам. Я нашла свое место. – Вэл облизнула пересохшие губы. – А ты предлагаешь бросить все это? Ради чего? Ради неизвестности? Ради твоих выдумок? Два года! Два, мать его, года! Если бы он хотел меня, на твоем месте сейчас сидел бы он сам!
– Вернись, Вэл, и, если ты окажешся права, я лично отведу тебя обратно через топь, – ровно проговорил Кара.
– Если он не убьет меня раньше, – возмущенно фыркнула она. – Откуда ты знаешь, что, увидев меня, он обрадуется, а не отправит, например, на площадь?
– Потому что ты его Вторая. – Уверенный голос Кара заставил сердце ухнуть вниз. – Потому что ты носишь его браслет, который он не забрал у тебя. Потому что у него больше нет Второй и не будет до тех пор, пока браслет на тебе.
– Это просто слова. – Вэл тяжело дышала, чувствуя, как легкие горят огнем. – И ты забываешь про эту… его сестрицу. В прошлый раз она не показалась мне излишне дружелюбной.
– Валлери, – задумчиво проговорил бритоголовый, будто пропуская реплики Вэл мимо ушей. – Хм. Какое сладкое имя. Неужели оно тебе нравится? Ты совсем не похожа на ту, кто могла бы носить такое имя.
Она промолчала, слишком потерянная, чтобы иметь силы ответить что-либо на подобный вопрос.
– Если он нужен тебе, вернись. – Пронзительный взгляд темных глаз окутал Вэл. – Кто-то должен переступить через себя, а Раза этого не может. Но ты сможешь.
– Нет, я не вернусь. – Вэл шагнула в сторону, едва не наступив на Раша. Пес отскочил от нее, с обидой бросая удивленный взгляд. – Это бредово. Это полная хрень. Мне вообще плевать на него. Он там прекрасно устроился, а я должна бросить все ради… чего? – Вэл подняла руки, сцепляя ладони в замок на шее. – Я что – спасительница несчастных душ, что ли? Уже бегу, ждите меня! Уху! – Она запрокинула голову, чувствуя, как противно ноет в груди.
Боль. Снова эта боль.
– Вэл, прекрати. Ты всем обязана ему. И своей новой жизнью тоже.
– И своей сломанной рукой! – Она опустила ладони вниз, смотря на Кара так, точно тот не понимал самого очевидного. – И отбитыми почками.
– Я не думаю, что стоит вспоминать прошлое. Ты… – Кара потер губы тыльной стороной ладони и замолчал. Когда он заговорил, его голос звучал сильно и твердо: – Просто будь рядом с ним. Необязательно быть его любовницей, ты можешь быть его другом.
– Подружкой? Серьезно? Будем вместе ему одежду выбирать и в цирюльню ходить!
Вэл хотелось орать.
Ее трясло, руки ходили ходуном, как у пьяницы. Она, не зная, куда их деть, прижала ладони к лицу, а потом тут же опустила вниз.
– Что еще скажешь? Наняться к нему в помощники, приносить ему важные документы на подпись? Уходи, Кара. И передавай ему привет от меня. Если хочешь, можешь добавить пламенный поцелуй. Думаю, и этого много для его величества. – Горькая усмешка скользнула по обескровленным губам.
Кара вздохнул, и Вэл с изумлением увидела промелькнувшую… жалость в его глазах.
Замечательно.
– Я видел его разным, Валлери. Он был глупым, вспыльчивым мальчишкой, который слушал только себя. Он хотел большего от жизни и добился желаемого. – Кара медленно опустился на корточки и похлопал себя по бедру, подзывая напряженного пса. – Но он никогда не забывал своих близких. Тех, кто ему дорог. Тебе ничего не грозит, если ты вернешься.
Раш недоверчиво посмотрел на мужчину и тихо зарычал.
– Что? Да ты в своем уме? – сипло крикнула Вэл, закашлялась и с трудом прочистила надсадно хрипящее горло. – Он едва не прикончил меня! Вечером говорил, что любит, а утром отправил на бойню. Я ничего не забыла, Кара!
Оборотень поднял голову, пораженно смотря на девушку.
– Он говорил, что любит тебя? – тихо спросил Кара.
– Ой, велика честь, – хохотнула Вэл, чувствуя, как желудок протестующе бурлит, пытаясь избавиться от вставшего колом вина. – Посмотрите-ка, Раза снизошел до таких слов. Сделай попроще лицо, а то меня вырвет.
– Тебя вырвет, потому что ты слишком много выпила, – заметил Кара, поднимаясь и оставляя пса в покое. Раш явно почувствовал облегчение и вжался в ноги хозяйке.
– Да иди ты, – огрызнулась Вэл, прислоняясь плечом к стене.
Мутило нещадно. Голова плыла, в горле стоял противный тошнотный ком, который никак не хотел уходить.
– Я буду ждать тебя у границы. Два часа пути на запад в сторону Алатоо. Я прожду тебя там сегодня и завтра.
– Не стоит, Кара. Я не настолько сошла с ума, чтобы вновь сунуться в это, – с едким смешком отозвалась Вэл. – Лучше давай еще выпьем, и раз уж ты здесь, расскажи мне про Зеффа.
– Хватит тебе пить, ты еле на ногах стоишь, – хмуро ответил Кара. – Я все расскажу тебе по пути. Времени у нас будет предостаточно.
Вэл нахмурилась, закрыла глаза и прижалась лбом к прохладной стене, скрываясь под завесой взлохмаченных волос.

Глава 4

Под утро ударили заморозки, мерзлая трава с тихим треском сминалась под подошвами сапог. Вэл с тоской в тысячный раз подумала, почему она такая дура.
Очевидно же, что она совершает очередной глупейший поступок в своей жизни, но упрямо следует навстречу радостно встречающему ее дерьму.
Главное, чтобы не живому.
Она усмехнулась собственным мыслям и покосилась вниз на семенящего рядом Раша. После того как миновали границу, пес заметно присмирел и поутих, больше не щеря по любому поводу клыки и не отходя далеко от своей хозяйки.
Еще бы.
Вэл даже вспоминать не хотела о том вое и грохоте, от которого кровь стыла в жилах, когда Страж Границы миновал их, так и не заметив.
Кара, конечно, постарался на славу. Он с силой прижал ее к холодной земле, закрывая своим телом, впечатывая в траву.
– Послушай, убери-ка колено, это уже слишком, – прошипела Вэл, но рука бритоголового закрыла ее рот.
– Ты когда-нибудь замолкаешь? – Недовольное лицо Кара было слишком близко. Вэл отвернула голову, с неудовольствием поморщившись.
Раш оголтело лаял, шерсть на загривке стояла дыбом, но еще на подходе к границе Кара уверил, что псу ничего не угрожает. Так и оказалось.
Когда треск сучьев раздался в стороне и Кара решил, что теперь они в безопасности, он поднялся и протянул Вэл руку, но та с досадой отмахнулась.
– Уйди. Я чувствую себя использованной, – проворчала она, и Кара громко рассмеялся.
– Нет уж, девчонка! Я не сунусь к тебе. Даже если очень попросишь. Еще жить хочется.
Вэл закатила глаза к небу, отряхнула штаны и подозвала Раша.
– Интересно, я когда-нибудь увижу, как он выглядит? – пробормотала Вэл.
Кара пожал плечами, поправляя короткий клинок, висящий на бедре.
– Ты про Стража? Лучше тебе не видеть. Ничего интересного. Просто море слизи и мяса.
Вэл оторопело покосилась на своего проводника и сочла благоразумным промолчать.
Действительно, лучше ей и не видеть.

Холодало.
В северном пронизывающем ветре чувствовалась приближающаяся зима. Опять зима. Опять холод.
Как тогда, когда она возвращалась в свой город.
А теперь ее несет обратно, только прошло почти два года, и впереди, маяча перед лицом широкой спиной, идет вовсе не Раза.
Вэл так и не смогла ответить себе на вопрос – почему она все же последовала за Кара?
После того как бритоголовый покинул ее комнату, Вэл долго сидела на полу, закрыв лицо руками и не думая абсолютно ни о чем. Она была пьяна, голова кружилась; Раш скулил рядом, пытаясь подсунуть длинную морду под ладони хозяйки.
Ее трясло. Тело колотило в лихорадке, будто в комнате было холодно или она была больна. Но Вэл знала, что причина совсем в ином.
С того момента, как ее изумленные глаза увидели знакомое лицо, а сердце зашлось в груди от так внезапно ворвавшегося в жизнь прошлого, она больше не могла отрицать очевидное.
Случившееся два года назад все так же глубоко задевало, как и в тот день, когда они простились с Раза. Не думать о том мире, о звере, которого она оставила за своей спиной, было хорошей уловкой, позволяющей верить в то, что все изменилось и жизнь заиграла красками, в кои-то веки подставляя ей свой радужный бок.
А что она имела в итоге? Если быть откровенной с самой собой и посмотреть на все со стороны, она оказалась странноватой одинокой девушкой, живущей с черной собакой, кличка которой недвусмысленно напоминала о бывшем любовнике.
Да, теперь у нее была относительно стабильная жизнь и средний доход, а люди больше не мерили ее презрительными взглядами. Это дорогого стоило.
Но Кара был прав. За все следовало благодарить Раза, и не нужно об этом забывать. Где Вэл была бы сейчас, не встреть она тогда в лесу высокого незнакомца?
Да ее просто не было бы в живых, если на то пошло.
Она понимала, что ищет причины сказать да. И осознание этого явилось тем самым, что в результате заставило ее подняться, набрать таз ледяной освежающей воды, умыться и обессиленно рухнуть на кровать.
Полдня она лежала в постели, задумчиво уставившись в потолок. К вечеру разум прояснился, и она заставила себя перекусить холодным жирным мясом. Съела мало, остатки отдала довольному псу, а потом спустилась вниз, перешла улицу и постучала в дверь большого дома напротив. Старушка, хозяйка мансарды, которую она снимала, с удивлением выслушала наспех придуманную историю о внезапно умершем родственнике, о скором отъезде из города по этому поводу; поохала, выразила свое сочувствие, но деньги, которых с лихвой хватило бы почти на год аренды, с удовольствием приняла.
Вэл понимала, что это глупо, но она хотела иметь пути отступления.
Ей это было необходимо.
Вещей у нее оказалось немного. Порывшись в комоде, она выудила свои черные узкие штаны, которые не брала в руки два года, кинула их на кровать и долго задумчиво смотрела на них. Как ни странно, они были ей впору и отлично подходили под новые сапоги. А вот теплая куртка с меховым капюшоном стала немного мала в груди, и Вэл без сожаления оставила ее.
Раш с волнением наблюдал за своей хозяикой, нетерпеливо переступая с лапы на лапу.
– Волнуешься? – бросив на него взгляд, спросила она. – Не стоит. Самое страшное, что с нами может случиться, – это смерть.
Пес слабо вильнул хвостом.
– Не переживай. Если бы ты видел своими глазами живое дерьмо, ты бы смотрел на все с улыбкой.
Кара словно не удивился, когда Вэл, продравшись сквозь колючий сухой малинник, вывалилась на небольшую поляну и замерла, встретившись с ним взглядом.
– Идем, – сказал он, поднимая голову в небо. – Скоро рассвет.
– И все? Ты ничего мне не скажешь? – возмущенно произнесла Вэл.
– А что ты хочешь услышать? Благодарность? Если я прав, благодарить меня будешь ты. Но про цветы я помню. Два букета, как и обещал. – Кара ухмыльнулся и двинулся вперед, предварительно затоптав тлеющие угли костра.

В первую ночь Вэл по старой доброй традиции стала замерзать. Настойки Зеффа с собой не было, да и пить она категорически не хотела. Кара хмыкнул и кинул ей свое одеяло.
– Обнимать тебя не буду, уж извини. Хотя если ты собираешься заболеть и откинуться, то предупреди. Я, так и быть, рискну дотронуться до твоего священного тела.
– Ты всегда меня раздражал, – вяло отозвалась Вэл, укутываясь в одеяло.
– Ты меня тоже, – парировал Кара.
– Ты меня больше, – фыркнула она, поворачиваясь к костру.
– Не уверен, – с улыбкой в голосе ответил бритоголовый. – Как вспомню твою испуганную мордашку, когда Ра притащил тебя с собой. Худая как палка, зашуганная. И что он в тебе нашел?
– Я всегда думала, что ты его недолюбливаешь, – вдруг честно призналась Вэл, смотря на языки пламени. – Вроде как… ученик превзошел учителя.
– Я? Недолюбливаю? Раза? – удивленно произнес Кара, ложась по другую сторону костра. – Он мне ближе брата. Я его знаю кучу лет! Хороший парень, но сложный. Хотя упрямее тебя я еще никого не встречал.
– И все же ты по-прежнему меня бесишь, – вздохнула Вэл.
– Спи уже.
Она улыбнулась, приподняла край одеяла, и Раш скользнул внутрь, прижимаясь к своей хозяйке.

Через топь они перешли без особых приключений. Вэл, поначалу волновавшаяся за Раша, с удивлением поняла, что собака с легкостью преодолевает темные глубокие озерца куда лучше и увереннее ее самой.
– Послушай, Валлери. – Кара остановился, и она вопросительно посмотрела на него. – Мы скоро подойдем к нашему лагерю. Веди себя тихо и осторожно. Командир теперь я, но среди нас есть те, кого это не очень устраивает.
– Волки? – спросила Вэл, думая о том, как легко Кара принял ее новое имя. Будто так и должно быть.
– Они самые. Я смогу защитить тебя, но держись рядом с нашими.
– Ты же говорил, что мне ничего не грозит, – возмущенно процедила Вэл. Раш почувствовал волнение хозяйки и подошел чуть ближе.
– Если Ра покажет всем, кто твой покровитель, – пожал плечами Кара, оглядываясь по сторонам.
– Ты же сказал, я могу быть его подругой, – нахмурилась она.
– Ты бы бросила все ради друга? – усмехнулся Кара, приподнимая одну бровь и бросая на Вэл взгляд темных глаз.
– Я возвращаюсь не для того, чтобы быть с ним, – упрямо повторила Вэл, понимая, как глупо звучат ее слова даже для нее самой.
– Ты возвращаешься только для того, чтобы быть с ним, – уверенно сказал Кара, – а что за этим стоит – решать не мне. Если хотите, можете просто вести переписку голубиной почтой.
– Раздражаешь. – Вэл пнула носком сапога случайную кочку, задела сухую, валяющуюся на земле ветку, и Раш, недоуменно проследив за ее коротким полетом, радостно тявкнул. Вэл, скривившись, оттолкнула пса коленом.
– Это уже комплимент для меня из твоих уст, – кратко рассмеялся Кара, а затем шорох в ближайших кустах заставил сердце прыгнуть до самого горла.
– Малая? – ошарашенно произнес Зефф, и Вэл внезапно поняла, что причины ее возвращения не так просты, как могли показаться с самого начала. Она сделала шаг вперед и замерла в нерешительности. Непрошеные глупые слезы радости застили глаза, а потом она сорвалась с места, и в тот же миг крепкие руки Зеффа сомкнулись на спине. – Малая! – Зефф с силой стиснул девушку, голос его звучал изумленно, густая борода колола лицо, но Вэл только сильнее обнимала его.
– Это я, Зефф. – Она наконец отстранилась, сморгнула слезы и смущенно опустила голову, пальцами смахнув влажную дорожку со щек.
Зефф положил широкие ладони на плечи Вэл и окинул ее обалделым взглядом. Серые глаза восторженно сверкали, широкая улыбка не сходила с бородатого лица.
– Да ты уже не малая, – он восхищенно покачал головой, – ты… сдуреть просто! Красавица какая, а!
Вэл радостно и легко рассмеялась его словам.
Скучала, демон побери, как же она скучала по Зеффу!
– А ты совсем не изменился, – отозвалась она, смотря в лучистые серые глаза. – Я очень рада видеть тебя, Зефф.
– Ну, значит, решился-таки привести ее? – Зефф, не отпуская плеч девушки, поднял взгляд на Кара, стоявшего в стороне и тихо посмеивающегося. – Хорошо. Теперь все точно будет хорошо.
Вэл недоуменно сдвинула брови. Недоброе чувство въелось неприятным осадком.
И чувство это только усилилось, когда, войдя будто в совсем не изменившийся за прошедшее время лагерь после бурных, не менее восторженных объятий с Кену и Рамом, она подняла голову и увидела яркие, пронзительно-синие глаза незнакомых ей людей.
– Кто такая? – бросил крупный широкоплечий мужчина, которого Вэл скорее приняла бы за быка, но никак не за волка. Раш приблизился к хозяйке, шкура его мелко подрагивала в напряжении.
«Чувствует же, – подумала Вэл, – кто здесь кто».
– Меня зовут Валлери, – ответила она, хлопая себя по бедру. Пес замер, верхняя губа приподнялась в оскале.
– Она наша, – холодно произнес Кара, подходя к Вэл. – И теперь она снова с нами.
– Первый раз слышу, что среди вас водился человек, – презрительно фыркнул мужчина. – Хотя этого вполне можно ожидать от псов.
Вэл часто заморгала, изумленно смотря на осмелевшего оборотня.
Ого. Вот как дела обстоят, оказывается. Интересно.
– Замолчи, Невон, я не собираюсь обсуждать с тобой то, что тебя не касается, – отрезал Кара. – Предупреждаю, девчонку не трогать и собаку ее тоже. Я понятно говорю?
Невон не удостоил присутствующих ответом.
Вэл задумалась о том, как поступил бы Раза, если бы кто-нибудь в отряде выказал ему такое неуважение. Вероятно, не спустил бы без разбирательств.
– Понятно, – негромко сказал второй мужчина, поднимаясь от костра. – Никаких проблем, командир.
Мужчина был явно моложе своего сотоварища, не старше тридцати. Темно-синие глаза сверкнули, оглядывая Вэл, губ коснулась располагающая улыбка.
Длинные светлые волосы обрамляли лицо с высокими скулами; волк небрежно поправил мешающие пряди, приближаясь к девушке. Раш предупреждающе зарычал, и Вэл осадила его, дернув за плетеный ошейник.
– Ты из города, что ли? Меня Шейн зовут. – Едва заметная улыбка скользила по губам мужчины.
– Из города, – кивнула Вэл, с недоверием оглядывая нового знакомого.
Не нравились ей эти волки. И как Раза пришло в голову включить их в отряд? Очевидно же, что звериная природа, ведущая этих оборотней, не даст им с легкостью принять друг друга.
Но, впрочем, Шейн не казался ей опасным в отличие от своего собрата.
– Есть будешь? – Шейн указал рукой в сторону костра. – Мы недавно приготовили. Вы как раз вовремя.
Вэл неуверенно повернулась к Кара, и тот чуть заметно кивнул ей.
– С радостью. – Широкая улыбка расцвела на ее лице. – Раш, за мной.
– Раш? – изумленно воскликнул Кену. – Да ладно!
– Что? Как-как зовут ее собаку? – расхохотался Рам. – Это шутка такая?
– Ой, как смешно, – недовольно обернулась к ним Вэл.
Уже когда большая деревянная миска, полная до краев ароматной похлебкой, была в руках девушки, Шейн наклонился к ней и тихо шепнул на ухо:
– Слушай, а что смешного в кличке твоей собаки?
Вэл покосилась на него и усмехнулась:
– Это долгая история. Расскажу ее тебе как-нибудь потом.

Вэл поправила пояс штанов, сетуя на то, что совершенно отвыкла от подобной одежды. Просторные штаны были куда удобнее и не обтягивали задницу в отличие от этих.
Возвращаясь назад к костру, она внезапно столкнулась с Невоном. Огромная широкоплечая фигура вышла из-за деревьев, преграждая путь. Вэл лишь скользнула взглядом по широкому, испещренному шрамами лицу и хотела пройти мимо, но мужчина ощутимо оскалился и сжал ее плечо широкой ладонью.
– Кто ты такая, девочка? – грубо спросил Невон, пронзая Вэл взглядом ярко-синих глаз. – И почему к тебе такое особенное отношение, хотя ты просто жалкий человечек?
– Пусти меня, – злость волной поднялась в ней, застилая глаза, – уйди с дороги.
Как назло, она оставила Раша в лагере. За последние два дня пес совершенно сдружился с Шейном, который то и дело подкармливал его самыми вкусными кусками мяса, чем вызывал у Вэл двойственные чувства.
Она ревновала пса и одновременно была искренне рада тому, что собака больше не нервничала и не огрызалась по любому поводу, с недоверием косясь на окружающих ее оборотней.
И вот, пожалуйста.
Сейчас помощь Раша пригодилась бы как нельзя кстати.
Невон сделал шаг вперед, наступая на Вэл с неприкрытой агрессией. Она опустила глаза, оглядывая его фигуру. Длинный кинжал, висящий на поясе, два метательных ножа. Плохо дело.
– Не смей. – Вэл гордо подняла голову, смело смотря в прищуренные синие глаза. – Это не лучшее твое решение в жизни, поверь мне.
Невон молча толкнул ее назад, ударяя лопатками обо что-то твердое. Вэл поморщилась от боли, прижимаясь спиной к стволу дерева.
В груди бешено застучало сердце, пальцы вспотели. Вэл приоткрыла губы, вдыхая морозный воздух и выпуская белые облачка пара.
– Симпатичная мордашка, – хмыкнул Невон, вытаскивая из-за пояса короткий нож. – Посмотрим, такие ли у тебя симпатичные сиськи.
– Я предупреждаю тебя, не трогай меня, – глубоко дыша, процедила она сквозь стиснутые зубы.
– А то что, малышка? – Острие ножа коснулось щеки несильно, но ощутимо укалывая. Красная капелька крови выступила на светлой коже. – Побежишь плакаться к командиру? Да мне пофиг! Можешь начинать звать на помощь. А прибежит твоя псина – прирежу ее, поняла?
– Ты пожалеешь об этом. – Вэл медленно, не отводя взгляда от подернутых похотью глаз оборотня, потянулась пальцами левой руки к спрятанному за поясом кинжалу.
– Снимай штаны, девица, и заткнись уже. – Огромная рука легла между ног Вэл, нетерпеливо поглаживая. – Папочка хочет тебя.
Кривая усмешка судорогой исказила рот Вэл.
Достали. Оборотни. Чтобы вам всем провалиться в пекло!
И как же хорошо жилось без этих помешанных на похоти и крови тварей!
Может быть, Невон был сильнее ее, но Вэл была много быстрее.
Кулаком правой руки она вышибла из крупных пальцев нож, а затем со всей силы ударила его локтем в лицо, отталкивая от себя. Лицо оборотня исказилось искренним недоумением, а затем побагровело от ярости.
Вэл спешно отскочила в сторону на безопасное расстояние, прекрасно понимая, что ей не прожить и секунды в настоящей схватке с мужчиной, который и человеком-то не был вовсе.
Голубые глаза горели огнем, она крепко стискивала свой кинжал, будто черпая в его протертой рукояти нужные силы и уверенность.
– Да пошел ты, ублюдок! Ты еще будешь умолять меня простить тебя, слышишь? – тяжело дыша, выкрикнула Вэл. – Ты встанешь передо мной на колени, а я еще подумаю, прощать ли мне тебя!
– Ах ты, дрянь! – разъяренно крикнул Невон, бросаясь в ее сторону, но Вэл с кошачьей ловкостью скользнула между деревьев, скрываясь от него.
«Мне есть что рассказать тебе, Раза, – подумала Вэл в охватившей ее злости, подпитанной липким, запоздалым страхом. – Что же ты творишь, командир?»

Глава 5

Через две долгие нескончаемые недели отряд двинулся назад, в город. Это обрадовало Вэл, с трудом избегающей любых столкновений с Невоном.
Она умолчала о произошедшем, мучаясь сомнениями и раздираемыми душу противоречиями.
С одной стороны, нужно было поведать Кара обо всем – этого требовало униженное самолюбие и восставшее чувство справедливости, но потом задумалась о том, к каким последствиям могли привести ее слова. Она прекрасно видела напряжение, царившее в некогда сплоченной стае. Прежние веселые разговоры у костра сменились слабыми улыбками и короткими, ничего не значащими репликами.
В этом не было вины Шейна, который с легкостью исполнял любые указания Кара, и его доброжелательность по отношению к остальным, в том числе и к Вэл, немного спасала шаткое спокойствие. Но Вэл видела, что и сам Кара, и его дозорные никак не хотели принять в свою стаю волка, как бы он ни желал им понравиться.
Предельная вежливость, четкое разделение обязанностей – вот и все, что связывало баргестов и волков. Впрочем, Вэл понимала, что, возможно, упускает нечто важное. Невон, раздражающий, непреклонный, широкий, как бык, одним своим присутствием и мрачными взглядами разрушал все тонкие мостки, которые пытался построить Шейн между собой и своей вынужденно новой стаей.
Удивительно, но Вэл прониклась к светловолосому волку истинной симпатией.
Некоторое время она присматривалась к нему, разучившись доверять кому-либо и во всем видя скрытый подвох, но потом Раш решил за нее. Пес выбрал Шейна в друзья, решительно отдав ему часть своей песьей души.
Конечно, Вэл подозревала, что немалую роль в этом сыграли бесконечные подачки со стороны Шейна, который приноровился пихать псу мясные кусочки по поводу и без. Она ругалась на него, но ничего не менялось, и потому пришлось смириться, махнув на это дело рукой.
Вечерами, присаживаясь у жаркого костра и протягивая ноги поближе к пламени, Вэл все чаще находила собеседника в лице своего нового знакомого. Сначала их разговоры были случайны и касались только лежавшего рядом пса, щурившегося на огонь, но спустя пару вечеров совершенно непонятным образом они уже хохотали в голос от сальной шуточки Зеффа.
Зефф посмотрел на них как на сумасшедших, выпил из своей неизменной фляги, а потом неуверенно протянул ее Шейну.
– Будешь? – спросил он, и Вэл спрятала свою улыбку в высоком вороте куртки. Шейн изумленно замер, явно не веря в происходящее, а затем смело протянул руку, взял флягу и сделал большой глоток.
– Отличная бурда. Сам варил? – утерев губы рукавом, спросил он у Зеффа.
– А то. Я в этом деле мастер! – довольно хмыкнул бородач. – Мой отец, еще когда за мамкой бегал, уже делал лучшие настойки во всем городе!
– Не сомневаюсь, – ответил Шейн, поглаживая одной рукой мирно лежавшего пса. – А мой отец рыбак. У него своя лодка.
– Так что, через тебя можно рыбки свежей прикупить? – с интересом вклинился в разговор Кену, стоявший неподалеку и стругавший ножиком тонкий прут.
– Можно. Если хочешь, я узнаю, – дружелюбно произнес Шейн. – Правда, когда встанет лед, с этим будет сложнее.
– Ничего, как говорит мой Второй, все в жизни решают хорошие связи, – с улыбкой пожал плечами Кену.
– А он не дурак, – отозвался Зефф, посмеиваясь. – Поэтому я и приютил Вэл в своем шатре. С этой девочкой нужно дружить.
Вэл недовольно посмотрела на бородача, но тот будто не заметил брошенного в свою сторону взгляда.
Не нравилось это ей. Никак не нравилось. Каждый в отряде (конечно, кроме волков) так или иначе, словом или делом указывал на ее отличающееся от всех положение.
Вэл безуспешно пыталась урезонить то и дело бросаемые в свою сторону двусмысленные слова и взгляды.
Для всех было очевидно, что она – Вторая Раза.
Для всех, кроме нее самой.
Это казалось полным безумием. Она возвращалась в ненавистный город, не зная, почему и для чего. Она говорила себе, что дело не в Раза, а потом, ощущая охватившую ее беспомощность, признавалась, что все дело именно в нем.
Два года, пролетевшие, словно два дня, все же оставались двумя годами. И многое изменилось за это время. Изменилась Вэл, и, несомненно, изменился Раза.
Она не могла понять присущую всем уверенность в том, что все еще нужна тому, кто когда-то сам отказался от нее. Никто в стае не сомневался, что Вэл следует по верному пути. Они приняли все как должное, как обыденность, будто она просто возвращалась домой из небольшого путешествия.
Вэл с грустью осознавала, что, наверное, так никогда и не поймет до конца правил этой игры. Она носила на правой руке золотой браслет, который ей дал вожак стаи, обозначая в глазах остальных своей Второй.
И больше ничего, судя по всему, не имело значения. И даже два прошедших года.
Точно это была какая-то мелочь, не несущая никакой важности. Вроде не существовало срока давности для отношений между Первым и его Второй.
Только вот… Вэл чувствовала, что реальная жизнь – ее жизнь, которую она прожила вдалеке от Раза, вносит явные изменения в этот идеальный мирок.
Пусть стая считает, что если Раза не счел нужным отказаться от своей Второй, то она все еще принадлежит ему, но Вэл имела по этому вопросу совсем иное мнение.
Да и что такое этот браслет? Пустая формальность. Каждый из них прекрасно справлялся друг без друга целых два года.
Вэл запуталась. Ее душу разрывали противоречия, сомнения и… страх. Она не знала, что увидит в черных глубоких глазах, когда впервые столкнется с ними спустя такое долгое время.
Вэл боялась не за Раза. Заметить в его глазах безразличие было не так страшно, как понять, что безразличие поселилось в ней самой.
Она боялась, что кроме воспоминаний и придуманных чувств, которыми тешила себя, в ней больше ничего не осталось.
Но, с другой стороны, тогда она станет по-настоящему свободна. И, получив от Кара два обещанных букета, вернется туда, где ее еще долгое время будет ждать уютная мансарда с большими окнами.
Ей нужен ответ – вот почему она здесь, у этого костра. Ей нужен ответ от самой себя.
– Зефф, ты слишком пьян, – мрачно сказал Кара. – Закрыл бы ты рот.
– Слишком много значения человеческой шкурке, – с вызовом произнес Невон, появляясь в свете костра. Вэл сжала губы, заставляя себя молчать. – Никак не могу понять, вы ее по очереди имеете, пока я не вижу?
Тишина, возникшая после его слов, обрушилась на лагерь, уничтожая все, что едва успело зародиться и подняться из пепла недоверия.
Вэл увидела, как потемнело лицо Кара, как его широкая ладонь легла на рукоять клинка, медленно вытаскивая оружие из ножен.
Только этого не хватало.
Шейн неторопливо поднялся, небрежно отряхнув колени от невидимых пылинок. Вэл изумленно поняла, что он аккуратно, но весьма открыто прикрывает ее собой.
Замечательно.
Она почувствовала себя почти что провозглашенным пупом земли, и от мысли, что даже еле знакомый волк собирается встать на ее защиту, с губ сорвался тихий смешок.
Психованные дикие звери, грызущие друг другу глотки по любому поводу.
– Судя по вашим рожам, так и есть. – Рука Невона сжалась в кулак. – Она, видимо, вам всем отсасывала.
И тогда Вэл не выдержала. Серьезность ситуации показалась ей настолько бредовой, что она прыснула со смеху, едва не повалившись на удивленно поднявшего голову Раша.
– Не всем, – давясь смехом, произнесла Вэл, – только одному.
– Она ненормальная? – жестко проговорил Невон, меряя девушку презрительным взглядом.
Кара молчал, клинок, почти вытащенный из ножен, замер в его руках, будто в ожидании.
– Слушай, мне кажется, – Вэл перевела дыхание, поднимая на широкоплечего оборотня веселые, пьяные от смеха глаза, – или ты немного зациклился на мне?
– Захлопнись, дрянь, – гневно прорычал Невон.
Шейн нахмурился, недобро поглядывая на сотоварища.
– Так, волк, – медленно, чеканя каждое слово, произнес Кара, – я повторяю тебе последний раз. Эту девушку не трогать. Ни словом, ни делом. Или ты хочешь решить вопрос иначе?
Синие глаза, полные злобы, бегло окинули Кара с головы до ног, и Вэл практически услышала, как скрежещут винтики и шестеренки в голове у Невона, раздумывающего, как поступить – пойти против командира отряда, рискуя вызвать на себя гнев всей стаи, или смолчать, оставив разбирательство на другой раз.
– Да на фиг она мне сдалась, – хмыкнул Невон, и на том конфликт был закончен.
Как и с трудом устоявшийся мир в лагере.

– Зря ты за меня вступаешься, – негромко сказала Вэл, когда Шейн присел рядом, с улыбкой потрепав Раша по голове. – Не стоит из-за меня ругаться… со своими.
– О чем ты? – Удивленный взгляд синих глаз остановился на ее лице. – Мне не важно, кто он такой, если ведет себя как мудак. К тому же мы теперь вроде как все вместе.
– Да, наверное, ты прав. И… – осторожно, стараясь не выдать своего явного любопытства, проговорила Вэл, – что ты думаешь… обо всем этом? Наверное, тебе не очень нравятся произошедшие изменения.
– О чем? Ты имеешь в виду нашего лидера? Да мне, честно сказать, все равно, – пожал плечами Шейн, поглаживая довольного Раша между ушей. – Я и с прошлым-то особо не общался. Так, встречались пару раз за общим столом. Думаю, он и имени моего не помнил, так что для меня мало что поменялось. Вот Невон был близок с Маником. Поэтому он так себя и ведет.
Вэл задумчиво посмотрела на огонь.
Вот оно как, значит. Конечно, наивно было полагать, что каждый вожак в теплых отношениях с членами своей стаи, но для нее это было открытие. Она хорошо помнила, как уверенно и легко получалось у Раза руководить своими людьми и одновременно знать все о каждом, поддерживая между ними теплую, уютную атмосферу.
«Наверное, потому что стая была небольшой, – сказала себе Вэл. – Или потому что это был Раза».
– И что – тебя совершенно не смущает, что новый лидер – баргест? – осторожно спросила она.
Раш завалился на спину, подставляя ласковым рукам Шейна темное брюхо. Игла ревности кольнула Вэл, но она тут же забыла об этом.
– Даже если это меня и смущает, то я предпочту, чтобы он об этом не узнал, – почесывая брюхо собаки, краешком губ улыбнулся Шейн. Вэл нахмурилась, борясь с нехорошим чувством, поселившимся внутри.
– Почему? Все так страшно? – шутливо спросила она.
– Если ты из его людей, то должна знать, что он довольно неприветлив.
– Я давно его не видела, – скомканно призналась Вэл.
Она не знала, что еще сказать. Тот Раза, которого она помнила, не сильно подходил под это короткое двусмысленное описание.
Неприветлив. 
Что это значит? Кара говорил, что он стал жесток. Но ведь «неприветлив» и «жесток» – это совершенно разные понятия, не так ли?
– А, ну тогда запомни главное правило – помалкивай и не высовывайся, когда он рядом. Вот и все. – Шейн хлопнул по мохнатому брюху пса, черный хвост вильнул, сметая в сторону редкие снежинки. – Вот кто у нас самый лучший, да, мальчик? – Он кратко засмеялся, заглядывая псу в осоловевшие от ласки глаза.
– Кажется, это несложно, – аккуратно сказала Вэл.
На сердце было тревожно. Ощущая на губах натянутую улыбку, она пожалела, что согласилась на эту авантюру.
И что ей не жилось в своем мире – сытом, спокойном и таком понятном?

На выходе из горного прохода их встретил вооруженный отряд городских стражников. После обмена парой вежливых, ничего не значащих фраз они двинулись дальше, вниз по склону.
Вэл, плетущаяся пешком за неимением своей лошади и уставшая слушать пьяные рассказы Зеффа про очередную грудастую девицу, которую бородачу удалось соблазнить своим обаянием, чуть не приняла предложение Шейна и почти забралась на его чалую кобылу, но тут же одумалась, встретив неоднозначный взгляд Кара.
Раздражало. Вэл чувствовала себя принцессой из сказки о людях пустынь, которую она давным-давно читала, заимствуя книги у Мадам. Не хватало еще паланкина и длинной вуали. Честь-то ее охраняли просто на отлично.
По мере приближения к городу ее начало знакомо потряхивать. Она глубоко вдохнула, медленно выпустила воздух из легких, но помогло это мало. Руки мелко дрожали, и Вэл спрятала их в карманы куртки.
Сердце предательски ускорило свой бег, лишая всех мыслей, кроме одной, – скоро она увидит Раза. Одна мысль, а сколько в ней было смысла.
Вэл терзало имя изменившего ее жизнь оборотня, и даже кличка собственной собаки стала нервировать, хотя это и казалось нелепым.
Зачем она здесь? Кому и что хочет доказать?
Вэл шла, бездумно передвигая ноги, опустив глаза, вжав голову в плечи и сокрушенно понимая, что ей совершенно нечего сказать Раза. Она прокручивала в голове возможные сценарии их встречи, и каждый казался ненастоящим, глупым, карикатурным.
Если быть откровенной, она вообще пожалела, что снова вернулась в этот город. Хотелось только одного – развернуться и зашагать назад, минуя отряд стражи, горный проход, горячие источники и… идти так долго, пока останутся силы.
Вэл понимала, что ее мысли остро отдавали трусостью. И она знала, что, назови ее кто боязливой слабой девчонкой, она бы с радостью согласилась на это, лишь бы убраться куда подальше от стремительно приближающегося города.
Но город неминуемо виднелся впереди – Вэл уже могла разглядеть ровные улочки и аккуратные крыши домов, круглую площадь и торговый квартал.
Все, от чего она так жаждала сбежать, снова настигло ее.
И вся ирония в том, что винить в этом было некого – только саму себя.

– Увидимся еще. – Шейн погладил косматую голову Раша, возбужденного и нервного от окружающих запахов, и Вэл так и не поняла, кому предназначалась эта фраза – ей или ее псу.
– Идем. – Кара хлопнул Вэл по плечу, немного прибавляя шагу. – Давай, все будет хорошо. Он не съест тебя.
Вэл не была в этом так уверена. Она вообще ни в чем не была уверена.
Темное мрачное двухэтажное здание выплыло из общего строя однотипных каменных домиков, и Вэл тут же узнала его. Городская управа. Не ратуша города, но не менее важное место.
Когда-то Раза ходил сюда, чтобы отчитаться о своей службе капитану, а теперь сам занял его кресло.
Вэл сглотнула, замерла в нерешительности и медленно сделала шаг назад, чуть не наступая на Раша.
Кара, положивший ладонь на большую темную деревянную дверь, повернулся и ободряюще кивнул.
– Идем, Валлери. Ты просто поздороваешься с ним. Там полно народу, никто не заставляет тебя оставаться с ним наедине.
Она нервно облизнула губы. Сердце выпрыгивало из груди, до боли ударяя по ребрам.
– Рядом, Раш. – Вэл ударила себя по бедру, и пес едва ли не прижался к ее ноге, поднимая на хозяйку вопросительный взгляд.
Она, желая себе скорейшей безболезненной смерти прямо за порогом этого дома, сделала шаг вперед.

Глава 6

– Привет, капитан! – зычно прогудел Кара, распахивая дверь. Его широкая спина скрылась в просвете дверного проема. Вэл, у которой внезапно помутилось в глазах, крепко сжала кулаки. Ногти впились в ладони, причиняя легкую боль, но пламя, разлившееся в груди подобно огненной реке, было куда ощутимей.
– Чего встала, девица? – раздался недовольный голос сбоку. – Проходи, не надо заставлять капитана ждать.
Вэл сглотнула, покосилась на стражника, на лице которого читалось все, что он думал о непрошеной гостье, и в тот же миг увидела обернувшегося Кара.
Тот ухмылялся, кивком головы указывая куда-то вглубь кабинета.
– Пойдем уже, не стой столбом, – хмыкнул Кара, а затем отвернулся, со смешком обращаясь к тому, о ком Вэл боялась даже думать:
– У меня тут сюрпризец назрел. Только она сейчас, похоже, от страха в штаны наделает.
Вэл стиснула зубы, прошла вперед, провожаемая неодобрительными взглядами замерших у дверей кабинета двух стражников, ощущая, как сердце буквально выпрыгивает из груди. Глухие сильные удары били по ушам, вызывая головокружение и невозможную, еле переносимую сухость во рту.
«Раз. Два. Три.
Просто считай.
Просто иди.
Потому что ты смелая.
Потому что это не пещера глубинного тролля.
Потому что ты сама решила вернуться».
Каждый шаг давался с трудом, казалось, она попала в какой-то вязкий сироп, обволакивающей тело. Неподвижный густой сироп, мешающий дышать.
Кара, посмеиваясь, ободряюще хлопнул по плечу. Вэл медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой липкой субстанции, подняла взгляд на замершую у большого книжного шкафа фигуру.
Время замедлило свой бег – качнулись стрелки невидимых часов, – и реальность остановилась.
Что-то внутри стремительно сорвалось вниз, падая и разрушая все на своем пути, когда Вэл увидела изумленно распахнутые темные глаза, высокие скулы, будто вырезанные из мрамора, и приоткрытые в удивлении губы, каждую черточку которых она помнила так же ясно, как и собственное имя.
Черные бездонные озера глаз смотрели на нее с побледневшего лица в обрамлении прямых иссиня-черных волос, прядями лежащих на высоком лбу.
Вэл, казалось, забыла, как нужно дышать. В груди стало тесно; она втянула носом невозможно сухой воздух.
Черный кожаный плащ, доходящий до колен, распахнутый, явил взору два привычных клинка, висевших на узких бедрах.
Вэл моргнула, рассматривая ботинки на шнуровке до середины икры, и почувствовала, как что-то рвется внутри ее, оставляя за собой исковерканную кровавую плоть.
Рука, державшая исписанный лист бумаги, опустилась вдоль тела. Широкое золотое кольцо на среднем пальце, выхваченное из общей картины, тускло блеснуло.
Вэл увидела, как дрогнул кадык Раза, точно он что-то хотел произнести, но не смог.
Безумие. Ураган образов и мыслей, воспоминаний, надежд и сомнений обрушился на Вэл, уничтожая в ней то хрупкое, что еще уцелело с момента, как она ступила за порог этого кабинета.
Вэл с трудом разлепила сухие губы и сипло сказала:
– Это был… ты.
Она увидела нечто в глазах Раза, на краткий миг исказившее его лицо, скользнув тенью по мертвенно-бледной коже, – и в тот же миг наваждение рассеялось.
Раш глухо зарычал, низко прижав треугольные уши. Вэл наклонила голову, с недоумением смотря на вздыбившего холку пса. Всего одно мгновение, которое она упустила, – и собака рванулась вперед, сметаемая поглотившей ее яростью.
Пальцы Кара потянулись, силясь схватить пса за ошейник, но собака одним рывком мощного тела прыгнула в сторону, изворачиваясь и загребая лапами по деревянным половицам.
– Стоять! – громко крикнула Вэл, но Раш словно не слышал ее команды. Пес, скаля острые белые зубы, бросился вперед, видя перед собой только одну цель.
Вэл ошалело, чувствуя, как страх охватывает ее своими липкими, мертвенно-холодными когтистыми руками, увидела, как ладонь Раза легла на рукоять клинка, вытаскивая его из ножен.
«Он убьет его».
Горевшее в груди пламя взметнулось вверх, схлестываясь с леденящим душу ужасом.
«Ты забыла, кто он. Ты всегда забывала об этом».
Вэл стремительно ринулась вслед собаке, едва понимая, что делает.
– Нельзя, Раш! Стоять! Нельзя! – Исступленный крик отразился от стен, ударяя по ушам.
Черные глаза прищурились. Вэл ощутила, как время, издеваясь над ней сегодня, ускорило свой бег.
Она не успевала. Перед внутренним взором мгновенно пронеслась одна ясная картина – алая кровь, брызнувшая на доски пола, и дрожащие в последней судороге черные лапы.
Вэл протянула вперед руку, будто надеясь дотянуться до Раша, а может быть, и до самого Раза, крикнула надсадно хрипящим горлом:
– Нет, Ра! Не смей!
Рука дрогнула, оставляя клинок наполовину в ножнах, черные глаза в недоумении скользнули по белому лицу Вэл, и Раза, выпуская листок бумаги из пальцев, с силой толкнул в грудь прыгнувшую на него собаку.
Зубы клацнули у запястья мужчины, силясь в последнем рывке ухватить его. Яростное рычание вырвалось из пасти озверевшего пса.
Пальцы Вэл все-таки вцепились в кожаный ошейник, она потянула бешено вращающего вытаращенными глазами Раша на себя. Слюна стекала по длинной морде, мощные челюсти смыкались, черные губы дрожали, обнажая белоснежные клыки.
– Раш! Нельзя! Фу! Нельзя! – крикнула Вэл, краем глаза с облегчением наблюдая, как клинок возвращается на место.
– Да что с ним? – раздался изумленный возглас Кара. – Давай его мне!
– Я сама! – бросила ему Вэл, быстро садясь верхом на спину беснующейся собаки. Пес захрипел, придавленный весом. Она больно стукнулась коленями об пол, низко наклоняясь к уху Раша.
– Прекрати! Нельзя! Раш! Нельзя! – твердила она, руками прижимая голову пса как можно ниже. Раш дергался, скользя лапами по половицам.
Вэл, мельком видя замершую от нее в паре шагов черную фигуру, со всей силы ударила ладонью по мохнатому боку.
Пес зарычал, обалдело шевеля крупной головой, и она ударила его снова, не жалея сил.
Пусть так, чем лежать с выпущенными кишками.
– Хватит! – зло крикнула Вэл, хватая пса за ухо и уверенным движением выкручивая. – Хватит, я сказала!
Пес заскулил, как щенок, но присмирел, косясь влажным глазом на запыхавшуюся хозяйку. Голова его дернулась, прижалась к полу, он закатил глаза, ожидая новой боли.
Вэл задрожала, понимая, как близко пес был к собственной смерти.
Да какого… демон его дери! Что на него нашло?
Сильное тело, зажатое коленями, слабо извивалось и дергалось, но Вэл, приоткрыв рот и глубоко дыша, крепко держала его, наклонив голову к вздыбившейся черной шерстью холке.
Каштановые пряди закрыли лицо, и Вэл была рада, что никто не видит ее взгляда.
Она не хотела, чтобы Раза заметил страх в ее глазах.
Она боялась поднять голову и прочитать приговор себе и своей собаке в лице этого еле знакомого человека, клинок которого почти вспорол брюхо ее псу.
Это Раза? Действительно? Этот мужчина с легкой черной щетиной на прежде всегда гладко выбритом лице, с непривычно длинными волосами, в одежде, которую Вэл никогда не могла бы на нем представить, – кто это?
– Пожалуй, будет лучше, если я уведу его. – Голос, обращенный к себе, Вэл услышала не сразу, запоздало вскидывая на Кара взгляд ошарашенных голубых глаз.
Его рука уверенно взялась за ошейник. Вэл, с трудом сообразив, что от нее требуется, слезла со спины Раша, поднимаясь на ноги. Колени предательски дрожали, точно она пробежала немалое расстояние.
– Скоро вернусь, – сказал Кара, утягивая сопротивляющегося и огрызающегося пса за собой, и Вэл вдруг похолодела, осознавая, что всего пара секунд, и дверь закроется, оставляя ее и Раза совершенно одних.
И дверь действительно закрылась, и Вэл, не соображающая, с головой, наполненной безумными мыслями, страхами, опасениями, замерла, чувствуя за спиной присутствие высокого мужчины в черном.
Вэл не могла заставить себя повернуться, грудь ее тяжело вздымалась, она не отрывала взгляда от темного полотна двери, будто Кара мог вернуться назад.
Нет, Вэл была уверена, что скоро ждать его не стоит.
Говнюк.
Говорил же, что они просто зайдут поздороваться. Отличное вышло приветствие, спасибо Рашу.
– Я, честно признаться, не сразу понял, кому ты отдаешь команды, мне или своей шавке, – хмыкнул Раза, и Вэл резко повернулась на его голос. – Забавная у нее кличка.
– Это кобель, – ответила Вэл, рассматривая знакомое лицо.
Раза изменился. Может быть, всему виной были непривычно длинные волосы или щетина, но выглядел он старше, чем она помнила. Словно прошло не два года, а много больше.
– Меня это не интересует, – не отводя взгляда, произнес Раза. – Держи пса при себе и купи намордник, если не хочешь, чтобы я покончил с ним.
– Только попробуй. – Вэл сжала губы, ослепленная в миг охватившей злостью.
Раза в удивлении приподнял одну бровь.
– Я не ослышался? Ты мне угрожаешь? – с насмешкой в голосе поинтересовался он.
Вэл хотела было согласиться, сказать, что да – угрожаю, как вдруг оторопело поняла, с кем играет в такие опасные игры.
Они не виделись два года.
«Два, мать его, долгих года, Валлери! Не забывай!»
И кто знает, что Раза теперь думает о ней, и насколько его хватит, выслушивая подобные вещи от бывшей, давно забытой любовницы?
Кровь отхлынула от лица, Вэл опустила голову, растерянно прижимая ладонь ко лбу.
– Нет, – тихо сказала она, – нет, не угрожаю.
Раза промолчал, не двигаясь с места.
«О боги, Кара, вернись, умоляю».
Она глубоко вздохнула, прикрыла веки, пытаясь собрать себя, разваленную и почти уничтоженную.
Всего пара секунд, а потом она откроет глаза, найдя в себе силы, и…
Пальцы Раза обхватили запястье правой руки, вздергивая ее вверх.
Вэл, ощущая, как сердце прыгает до самого горла, шагнула вперед, следуя за собственной рукой. Голубые глаза, в которых совершенно в равных пропорциях плескались страх и ошеломление, встретились с холодными немигающими глазами мужчины.
– Ч-что? – пролепетала Вэл, едва не прижимаясь грудью к груди Раза. Она снизу вверх смотрела на его спокойное лицо, ощущая свою беспомощность и слабость. Взгляд невольно упал на жесткую линию чужого рта, находящегося в опасной близости от ее губ.
Раза дернул щекой, ухмыляясь, а затем повернул голову, переводя внимание на запястье Вэл, почти до боли стиснутое длинными пальцами.
– Ты носишь браслет, – сказал он, озвучивая очевидное. – А я думал, ты давно его продала.
– С чего мне продавать его? – Вэл вспыхнула, выдергивая руку.
Пальцы разжались, и она отступила на шаг назад, с опаской смотря на молчавшего мужчину.
Раза не ответил.
Ну конечно. Другого ждать не приходилось.
– Что ты здесь делаешь, Вэл? – ровно спросил он.
Вэл разомкнула губы, не в силах совладать с тяжелым, сбившимся дыханием.
Слишком много всего. Слишком быстро.
И это имя. Вэл. Имя, которое принадлежало только Раза. В той – прошлой жизни.
Но она давно уже не живет под этим именем.
Вэл вскинула на Раза голубые глаза, и нервная быстрая улыбка скользнула по лицу.
– Узнала, что ты теперь большая шишка. Вот, решила лично поздравить тебя с новым назначением. Сойдет за правду?
Раза нахмурился, молча меряя ее взглядом темных пронзительных глаз.
Тишина оглушила. Невыносимое молчание, лишающее сил и отбирающее последние частички смелости, обрушилось, подминая под собой.
Стук в дверь прервал эту пытку так вовремя, словно кто-то угадал, что еще немного – и она просто сойдет с ума от устремленных на нее черных глаз.
Вэл ощутимо вздрогнула, оборачиваясь на скрип открывшейся двери.
Раза с неохотой отвел от нее взгляд, явно не желая прерывать мучительную, одному ему понятную игру.
Тревожное чувство окатило с головы до ног, когда на пороге возник недавний знакомый. Лицо Невона удивленно вытянулось, а глаза сверкнули, разглядев не менее изумленную Вэл.
Невон? Она ожидала увидеть кого угодно, но никак не этого ненавистного ей волка.
– Прошу извинить, капитан, – скомканно начал Невон, переводя взгляд на Раза. – Но у меня к вам одно дельце. Очень важное.
– У тебя есть командир. Решай все вопросы через него. Я не разбираюсь с дозорными напрямую, – грубо отрезал Раза.
Вэл молчала, переводя изумленный взгляд с широкой, совсем не волчьей, в ее понимании, фигуры Невона на высокую фигуру Раза.
Вот и отличная причина уйти.
Она покосилась на приоткрытую дверь и аккуратно боком двинулась в ее сторону.
– Куда драпаешь, девка? – Грозный голос Невона заставил остановиться и с удивлением посмотреть в сальное крупное лицо.
Она не ослышалась?
– Что тебе надо? – огрызнулась Вэл.
Неприязнь к Невону, поселившаяся в ней на уровне инстинкта, проснулась и тошнотой отдалась в желудке.
Тот не удостоил ответом. Он весь собрался, чуть ли не сияя изнутри и ухмыляясь недоброй усмешкой.
Вэл замерла на месте в нерешительности, не понимая, что делать. Нехорошее, недоброе чувство все больше завладевало ею.
– Я не могу решить эту проблему через командира, – продолжил Невон, обращаясь к молчавшему, явно теряющему терпение Раза. – Он слишком предвзято относится к этой дряни.
– Что? – Вэл вытаращилась на Невона, не веря своим ушам.
Серьезно? Разговор пойдет о ней? Невероятно.
– Как хорошо, что ты здесь, – криво улыбнулся волк. – Не будем отнимать у капитана много времени. Перехожу к делу, капитан. Эта… – Невон замялся, точно проглатывая неуместное ругательство, – человеческая… шкурка, которую командир притащил с собой, украла у меня деньги.
– Что? – не сдержавшись, воскликнула Вэл, совершенно не в силах поверить в услышанное. – Ты что несешь?
– Как что? Правду, – хмыкнул оборотень, издевательски поглядывая на нее.
Ее будто окатили холодной водой, тело покрылось мурашками. Она дернулась вперед, едва не бросаясь на ухмыляющегося оборотня, и тут же остановила себя, понимая, что в этой схватке никогда не выйдет победительницей.
– Они ее разве что в жопу не целуют, – фыркнул Невон, пожимая плечами. – Так что у меня не было выбора, кроме как идти к вам напрямую.
Волк вновь ухмыльнулся, свысока поглядывая на побледневшую Вэл, и повернулся к Раза.
Она дернула подбородком, бросая на Раза ошеломленный взгляд.
Тот глубоко устало вздохнул и, чуть заметно повернув в ее сторону голову, произнес, смотря на Невона:
– Что скажешь?
Вэл задержала дыхание.
Но почему? Почему это происходит снова?
Она только оказалась в этом проклятом городе, как ее вновь обвиняют в том, что она не делала. Да еще и в чем обвиняют!
В воровстве, которого она не совершала, но вполне могла бы совершить, не так ли?
А Невону повезло – попал в самое яблочко.
Страх за себя, предчувствие боли, воспоминания, которые она так долго гнала прочь, всплыли в сознании, почти лишая воли.
– Вэл? – вопросительно, с уловимым нажимом проговорил Раза.
Она с усилием ответила:
– Это неправда. Я ничего у него не брала. – Голос дрогнул, Вэл на мгновение прикрыла веки, кусая губы.
– Она говорит, что ничего не брала, – равнодушно сказал Раза, окидывая Невона непонятным взглядом, который можно было охарактеризовать как угодно. – Да и я не понимаю, зачем тебе в лесу деньги?
Широкоплечий волк побагровел, разинул рот, чтобы ответить, как Вэл, распахнув пронзительные голубые глаза, громким и твердым голосом сказала, совершенно не ведая, что ведет ее в этот момент:
– Он пытался изнасиловать меня. Вот почему он здесь. Потому что у него не вышло.
Всего пару мгновений ничего не происходило. А потом мир окончательно сошел с ума.
– Ах ты, сучка! – Невон поднял руку, гневные и яростные глаза его вспыхнули огнем. Он замахнулся сжатым кулаком, решительно двигаясь прямо на нее, словно забыв, где он и что здесь делает.
Вэл испуганно шарахнулась в сторону, в два шага приблизившись к Раза, и совершенно сознательно, не видя иного выхода, заступая ему за плечо.
Сердце отбивало сумасшедший ритм, она с неконтролируемым испугом смотрела на обезумевшие в гневе глаза Невона, прожигающие насквозь.
– Волк, ты не забыл, где находишься? – рявкнул Раза, и Невон замер, приходя в себя. Глаза его удивленно скользнули по лицу капитана, и Вэл увидела, как осознание происходящего наконец-таки добралось до скудного ума.
– Простите, капитан, не сдержался, – утирая губы большой ладонью, презрительно сказал Невон, с ненавистью поглядывая на Вэл. – Слишком эта паскуда хорошо врет.
Вэл мелко задрожала, кусая губы, ненавидя себя и этот жестокий мир, в который ее вновь занесло, только теперь по собственной воле.
Мир, вновь указавший ей на заслуженное место.
«Давай, Раза, накажи меня. Сделай это снова, потому что у меня нет никаких доказательств, чтобы защитить себя. Потому что я просто человек».
Вэл не могла видеть лица Раза, стоя по его правую руку чуть позади него. Она в оцепенении смотрела на прямую спину и напряженные мышцы шеи с упавшими на нее черными прядями волос.
«Такие непривычно длинные волосы, – запоздало поняла она. – Никаких бритых висков. Какие они на ощупь, эти черные пряди? Мягкие, как у черного баргеста? А может быть, жесткие?»
– Как твое имя, дозорный? – спросил Раза, и Невон ухмыльнулся.
– Невон, капитан.
– Вэл, иди сюда, – спокойным голосом позвал Раза, и она, сглотнув, шагнула к нему, вопросительно заглядывая в повернувшееся бледное лицо.
– То, что ты сказала, – это так и есть? Он приставал к тебе? – без всяких эмоций в голосе спросил Раза, и Вэл вдруг странно оробела, облизывая сухие губы.
– Да, – поспешно кивнула она, с непониманием заглядывая в черные глаза.
– Ясно. – Раза медленно перевел взгляд на недоумевающего волка и со вздохом произнес: – Невон, тебе не стоило приближаться к этому человеку. Она моя Вторая, поэтому у меня нет никаких оснований не доверять ее словам.
– Что? – Челюсть широкоплечего волка изумленно отвисла.
Невон посмотрел на обомлевшую Вэл, ошеломленную сказанным не меньше, чем он сам, а потом его крупное лицо густо покраснело, покрываясь мелкими капельками пота.
– Нет, это… ложь! Она соврала! Да я ее пальцем не трогал! – Голос Невона сорвался на хриплый визг, и Раза устало вздохнул, поморщившись, будто вся эта ситуация донельзя утомила его.
– Стража! – повысив голос, позвал он. – Уведите его!
Дверь кабинета тут же распахнулась, пропуская знакомых Вэл стражников. Невон затряс головой, изумленно оглядываясь вокруг себя.
– Что? Да как вы смеете? Это неправда!
Вэл застыла на месте, смотря невидящим взглядом перед собой. Громкие и возмущенные крики еле доносились до ушей, проносясь где-то мимо сознания. Горячее дыхание обжигало легкие; сердце, стучащее по ребрам, разливало в груди щемящую боль.
Она прикрыла веки, исчезая из этой реальности, неподвластной пониманию.
Раза встал на ее сторону. Так легко и просто, точно и не могло быть иначе. Раза назвал ее своей Второй.
Раза. Назвал. Ее. Своей. Второй.
Невозможно. Это…
– Ты! – Громкий, истошный крик вырвал Вэл из безумного хоровода спутанных мыслей. – Ты! Ты знала, что так будет, да? Ты поэтому так сказала тогда, да, дрянь?!
– Что? – тихо произнесла Вэл, смотря, как большое, грузное тело Невона, с трудом удерживаемое стражниками, падает на пол. Он встал на колени, дернул плечами, сбрасывая силящиеся поднять его руки, и исступленно закричал, пронзая ее безумным взглядом, полным первобытного ужаса.
– Я на коленях! Скажи ему! Скажи! Прости меня! Ты должна простить меня! Я буду умолять тебя! Скажи ему!
«Раза убьет его. Он убьет этого волка», – со всей ясностью поняла Вэл.
И Невон тоже это знал. Знал, что как только дверь кабинета закроется, скрывая от него лицо Вэл и ее Первого, для него все кончится. Навсегда.
– Ра. – Мелко дрожащая ладонь легла на черный рукав, скользнула вверх, поглаживая жесткую и холодную на ощупь кожу плаща. От этого простого жеста Раза вздрогнул чуть уловимо. – Не… убивай его, пожалуйста! Он ошибся. Просто ошибся. Ты сам говорил, что вы не всегда можете сдерживать себя.
Раза повернул голову, смотря с легким удивлением, и она впервые увидела в его лице подобие того, чей образ хранила в своих воспоминаниях. Его черные глаза, в которых мелькнуло что-то живое, теплое, настоящее, заставили закусить губу и спешно опустить голову.
Невыносимо. Всего один взгляд Раза – и она снова та неуверенная в себе бродяжка, которая слепо идет по болоту за спиной черноволосого незнакомца.
– Это совершенно разные вещи, Вэл. Если бы у него получилось задуманное, ты говорила бы так же?
– Не… важно. Просто… пощади его. – Пальцы сжали локоть мужчины, и Вэл подалась вперед, прижимаясь лбом к его плечу. – Пожалуйста, Ра. Не нужно никого убивать.
Грудь Раза поднялась в глубоком вдохе и замерла на мгновение, отзываясь на прикосновение. Вэл почувствовала его замешательство и лишь крепче стиснула напряженную руку, ощущая кончиками пальцев гладкость кожи плаща.
Неужели это все происходит на самом деле? Ей не кажется? Она не ошибается, чувствуя, как этот почти чужой ей мужчина так остро реагирует на нее?
Это… действительно… правда?
«Ну, давай же, Раза, пожалуйста. Будь хорошим и послушным песиком.
О боги, умоляю, не нужно крови».
– Уведите его, я решу с ним позже, – отрывисто бросил Раза стражникам.
Невон заскулил, как собака, когда его с громкими чертыханиями и грубыми пинками потащили из дверей кабинета.
Его потное испуганное лицо мелькнуло перед взором и пропало.
– Что у вас тут происходит? – изумленно спросил Кара, входя в кабинет и провожая взглядом уводящих Невона стражников. – На пять минут оставить нельзя. Куда его повели? Он же из моего отряда.
Вэл вскинула голову, стыдливо, будто пойманная за чем-то нехорошим, отстранилась от Раза, выпуская его руку, и отступила в сторону, растерянно смотря в ошеломленное лицо Кара.
– Я… мне нужно… выйти, – в полнейшем смятении пробормотала она, скользнула мимо обалдевшего Кара и, не оглядываясь на молчавшего Раза, дернула на себя показавшуюся невероятно тяжелой дверь.
Вэл еле успела выскочить на улицу, как ее тут же скрутил сильнейший приступ тошноты. Она оперлась ладонью о серую стену здания, с трудом сдерживая взбунтовавшийся желудок. Утерла сухие губы тыльной стороной ладони и обессиленно прикрыла веки, проклиная день своего появления на свет.
Тихий скулеж раздался рядом.
Вэл чуть повернула голову, смотря на привязанного толстой веревкой к столбу Раша. Пес, встретив взгляд хозяйки, вильнул хвостом и нетерпеливо переступил с лапы на лапу.

Глава 7

– Да, как я понял, встреча прошла прекрасно, – вздохнул Кара, рассматривая бледное как мел лицо Вэл. – Это у тебя нервное?
Она промолчала, исподлобья поглядывая на бритоголового. Кара хмыкнул, подошел к фонарному столбу и развязал веревку, потянув Раша за собой. Пес оглянулся на хозяйку, но последовал за ним.
Вэл с трудом оторвалась от стены здания, сделала шаг, прислушалась к своим ощущениям и, понимая, что кружащаяся голова пришла в норму, нагнала Кара.
– Ну что, мне следует поздравить тебя, не так ли? Уже вся Управа гудит, что у Раза ниоткуда возникла Вторая, – довольным голосом сказал Кара, но Вэл вовсе не разделяла его восторга. Вся сложившаяся ситуация казалась надуманной и излишне раздутой.
Вторая  Раза. Да что за чушь вообще?
– Здорово, – хмуро буркнула она, накидывая на голову капюшон. – Рада быть поводом для сплетен.
– Не слышу в твоем голосе радости, – заметил Кара, дергая веревку. Раш опустил голову, полным страдания взглядом провожая заинтересовавший его угол здания.
– Правильно. Потому что я не рада.
– Ты такая из-за Невона? – холодно спросил Кара, мгновенно превращаясь в командира отряда. – Почему ты ничего не рассказала мне?
– Чтобы вы там друг другу глотки перегрызли? – усмехнулась Вэл, покачивая головой. – Как видишь, возмездие все равно его настигло. Хотя я вовсе не хотела, чтобы это всплыло.
– Странная ты девчонка, – задумчиво сказал Кара, посматривая на серое небо, вот-вот готовое разродиться снегопадом. – Если бы мою Вторую пытались хоть пальцем тронуть, я, не задумываясь, убил бы того ублюдка.
– Так вот откуда это в Раза? Ты научил? – вяло пошутила Вэл, перехватывая ладонью веревку и дергая пса на себя, весьма вовремя уводя его из-под ног случайного прохожего.
Раш, почувствовав знакомую руку, приветливо махнул хвостом, а затем вновь опустил нос к земле, изучая окружающие его запахи.
И не подумаешь, что эта мирная собака совсем недавно вела себя как взбешенная и потерявшая рассудок злобная тварь.
Может быть, пес намного лучше разбирался в людях, чем его хозяйка?
– Он говорил, ты просила пощадить Невона, – ровным тоном сказал Кара.
– Я не настолько кровожадна, как вы. – Она сжала губы в тонкую линию.
– И все же ты меня раздражаешь, Валлери. – Кара усмехнулся и слегка качнул головой.
Вэл улыбнулась краешком губ.
– Куда мы идем? – спросила она, кутаясь в куртку.
Вэл знобило, она обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то унять бьющую тело дрожь.
Снег медленно падал с хмурого серого неба, оседая на капюшоне и плечах. С уверенностью можно было утверждать, что скоро весь город завалит огромными сугробами.
– Ты остановишься у Зеффа, пока Раза не придумает чего получше. – Кара подтянул веревку, и на удивление присмиревший Раш прижался к его ногам.
– Нет. – Вэл мотнула головой. – Прекратите все решать за меня. Я не собираюсь жить у Зеффа и уж тем более дожидаться указаний Темного Властелина.
– Кого-кого? – насмешливо спросил Кара, посмеиваясь. – Как ты его назвала?
– И низошло столь великое и темное облако на головы наши, и задрожал я и ужаснулся, и воззрели мы ввысь, и разверзлось небо, являя Властелина Темного, и исполнилось Слово, и великий страх и ужас наступили вокруг, – как по писаному процитировала она с детства заученные строки.
– Что это? – удивленно поинтересовался Кара.
– Цитата из Книги. Когда я была ребенком, то часто ходила в церковь. Знаешь, ты не поверишь, но шлюхи тоже верят во Всевышнего, – хмуро пояснила Вэл. – Произошедшее сегодня как нельзя лучше подходит под это описание.
– Ты перегибаешь, – глухо рассмеялся бритоголовый. – Он не так страшен, каким ты его увидела.
– Ну да, – смиренно проговорила Вэл, – только вот зачем ты тогда притащил меня сюда?
– Валлери, я не притаскивал тебя, – терпеливо сказал Кара. – Ты сама решила вернуться.
Вэл промолчала. Если у нее и было что возразить, то она решила оставить свои мысли при себе.
– Ясно, – она коснулась ладонью щеки, – а… он ничего не сказал тебе о том, что ты… привел меня в город?
– Сказал, – небрежно проговорил Кара. – Ничего, походит хмурый пару недель. Он не наказывает своих без дела. Раш, ко мне!
Пес вздохнул и ускорил свой шаг.
– А, так он еще мог наказать тебя? – совершенно ничему не удивляясь, пробормотала Вэл.
– Валлери, ну прекрати. Ты будто действительно не рада, что увидела его.
– Я и не рада, – честно призналась она, ловя на себе удивленный взгляд бритоголового. – Вернее, я… сама не знаю. Не хочу говорить о нем. Лучше придумай, где мне снять себе жилье.
Рада – не рада. Не те это были слова. Не подходили они к ее внутреннему состоянию, порванному и развороченному, словно по душе прошелся огромный медведь, топча все большими тяжелыми лапами.
– Чем тебе у Зеффа не нравится? Заезжие гости у нас редкость, поэтому с жильем могут возникнуть трудности, ты же понимаешь.
– Я привыкла быть одна. – Вэл приподняла голову, глубоко вдыхая заметно посвежевший морозный воздух. – Ваши деньги у меня есть. И нет, я не украла их у Невона.
– Я и не думал об этом. – Кара быстро глянул на Вэл изучающим взглядом.
По большому счету ей было все равно, кто и что подумает о ней прямо сейчас. У нее не осталось никаких сил на пустые размышления. Она могла бы признаться Кара, что дело вовсе не в том, что ей требовалось одиночество.
Возможно, единственный, кроме Раша, с кем Вэл легко и просто могла ужиться, был именно Зефф, если бы не одно «но».
Вэл хотела быть хозяйкой своего дома. Не хотела быть гостьей, без права голоса наблюдающей за тем, как в любой момент может открыться входная дверь, впуская того, кого она совсем не горела желанием видеть.
Да, она больше не хотела видеть Раза.
Эта мысль прошила насквозь, в груди больно защемило, вынуждая стиснуть зубы.
Всему виной был страх? Или она была разочарована их встречей, столкнувшись с совершенно другим мужчиной, разительно отличающимся от того образа, который трепетно хранила в своих воспоминаниях.
Не хотелось думать об этом сейчас. Время все расставит по своим местам.
– Ладно, я поспрашиваю, думаю, найдутся желающие сдать комнату Второй самого капитана стражи. Хотя это будет выглядеть странно, конечно. Но сегодня не обещаю, что смогу что-нибудь устроить.
– Спасибо, Кара, – тепло улыбнулась Вэл.

– Не забудь передать Раза, что мне требуется повышение жалованья, – хохотнул Зефф.
Вэл недовольно отвернулась от него, с трудом заставляя себя проглотить едкие слова.
– Не, а че, ты обиделась, что ли? – фыркнул бородач, оглядывая Вэл насмешливым взглядом. – Привыкай, девочка, теперь многие захотят с тобой дружить. А многие будут тебя ненавидеть.
Вэл взбила подушку и подняла на Зеффа потемневшие голубые глаза.
– За что меня любить и за что ненавидеть, Зефф? Мне надоело обсуждение моих отношений с Раза. У нас нет никаких отношений. Я не видела его два года до сегодняшнего дня.
Брови бородача приподнялись.
– Он назвал тебя своей Второй.
– О, великая честь. – Она закатила глаза к потолку и рухнула на неизменную тахту. – Знаешь, много кто живет в браке, не разговаривая друг с другом годами.
– В браке? Это там у вас, что ли?
– Да. У нас.
У нас. Где это – у нас? В том мире, который она оставила? Для чего только – непонятно.
«Но разве не за этим ты здесь, Валлери? Чтобы узнать все ответы на свои вопросы».
Слишком много сомнений и бестолковых рассуждений. Слишком сложный, тяжелый для понимания день.
– У нас-то не так. Какой ему смысл во Второй, с которой он не разговаривает? С его положением любая девица согласится принять браслет, – тоном, будто сообщает простейшие истины, сказал Зефф.
Он наклонился, подкинул в горящий камин пару полешек и расслабленно поерзал на скрипнувшем стуле.
Ничто не менялось.
«Даже стул скрипит так же, – тепло подумала Вэл. – И пыль точно так же покрывает все вокруг».
Она улыбнулась и прикрыла веки, глубоко вздыхая.
– Да, повелевай и властвуй, Темный Властелин.
– Что ты там бормочешь? – заинтересованно отозвался Зефф.
– Ничего, Зефф. Прости, я очень устала сегодня.
– Да, ложись-ложись, – добродушно сказал бородач. – А я еще выпью, пожалуй.
Раш прыгнул на тахту, по старой привычке укладываясь рядом. Длинная морда ткнулась Вэл под руку, и пес счастливо вздохнул.
Вэл только погрузилась в сон, как громкие возбужденные крики выдернули ее из сонной дымки. Она распахнула глаза, вслушиваясь в происходящее за стенами дома.
– Чего вскочила? – покосился на нее Зефф, все так же восседающий на стуле и неспешно потягивающий дурно пахнущую неизвестными ароматами настойку. – Ложись на бочок и давай баиньки, как послушная девочка.
Вэл ничего ему не ответила, садясь на тахте. Одеяло сползло вниз, Раш недовольно повернул голову, в ожидании посматривая на хозяйку.
– Зефф, ты знаешь, кого ведут на площадь? – тихо спросила она, наблюдая, как черное ухо пса дергается, прислушиваясь к разрозненным звукам и громким крикам.
– Тебя это точно не касается, – грубовато, несвойственно себе ответил Зефф. – Спи давай уже. И не болтай.
Вэл было достаточно этого ответа, чтобы понять, что ее догадки верны. Боль опрокинула изнутри, кромсая и без того истерзанное событиями дня нутро.
– Я же просила его… – растерянно пробормотала она. – Я же просила его, – повторила, опуская глаза и рассматривая собственные ладони.
Худые пальцы, короткие ногти, тонкий шрам на тыльной стороне ладони левой руки, доставшийся много лет назад из-за неумелого обращения с кинжалом. Золотой браслет скользнул по запястью вниз, и Вэл спешно отвела от него взгляд.
– Не лезь ты в это, девочка, – тихо произнес Зефф. – Никто не знает, как бы власть изменила каждого. А она всегда меняет, Валлери.
Вэл вскинула голову, отзываясь на свое полное имя, так странно звучащее из уст бородача. Серые глаза Зеффа, совершенно трезвые, будто он не выпил ни грамма, прямо смотрели в ее лицо.
Она отвернулась, не находя никаких слов. Легла на тахту, поправила подушку и вжалась лицом в черную шерсть Раша.
Вдох. Выдох. Запах собаки, родной и знакомый.
«Просто дыши и ни о чем не думай. И не слушай крики, доносящиеся с улицы. И не представляй себе круглую площадь с небольшим деревянным помостом. Не думай о широкоплечем волке с безумными от страха глазами, которого именно ты обрекла на смерть своей трусостью и болтливым языком.
Ты, а не высокий мужчина, неизменно одетый в черное, поднимающий вверх руки, приветствуя замершую в ожидании расправы толпу».
Вэл закусила нижнюю губу, чувствуя, как лопается сухая и тонкая от уличного холода кожа. Соленый вкус поселился во рту, она сглотнула, стискивая в пальцах черную шерсть Раша. Пес покосился на хозяйку, приподнял голову, а затем со вздохом опустил ее на одеяло.

Ночью Вэл проснулась от дикого холода, сотрясаясь всем телом. Зубы стучали так сильно, словно она спала не в хорошо протопленной комнате, а на морозной улице.
Укутавшись до самого горла и крепко прижав к себе мохнатое тело пса, Вэл тщетно пыталась согреться, а потом вдруг провалилась в забытье, заснув почти мгновенно. Сон ее был болезненный и рваный, она просыпалась, погружаясь в смутные видения, задумываясь над тем, где она, а потом вновь засыпала, окруженная обрывками горячечных мыслей.
Утром ее разбудило прикосновение холодной ладони к вспотевшему лбу.
Зефф нахмурился, отводя мокрые темные пряди в сторону.
– Да ты заболела, девочка, – сухо констатировал он.
Вэл в изнеможении отвернула голову. Звук голоса Зеффа больно резал уши, царапаясь внутри тяжелой головы.
– Ох, люди, – со вздохом посетовал бородач. – Ты же вся горишь. Лежи. Я скоро вернусь.
Вэл ничего ему не ответила, лишенная последних сил.

– Что это такое, а? Оставить тебя на полдня нельзя, – досадливо произнес Шейн, мокрой тряпицей вытирая вспотевшее лицо Вэл. – И как тебя угораздило? Хорошо, что хоть не в лесу.
– Я же говорил, пить надо больше, – с глумливой усмешкой проговорил Зефф. – А она только чайком баловалась.
Вэл не ответила, с тихим стоном отвернув голову. Ее трясло от озноба, и одновременно она горела в лихорадке. Сознание теплилось в ней: она слышала каждое слово, но пересохшие губы никак не хотели размыкаться и произносить хотя бы вялый звук.
Шейн сочувственно покачал головой, прищуривая синие глаза и заботливо касаясь мокрой тряпицей ее шеи. Вэл почувствовала, как осторожные пальцы мягко убрали спутанные, влажные от пота пряди волос с виска, и прохладная ткань коснулась кожи. Она выдохнула, ощущая мимолетное облегчение.
– Эй, волк, ты с ней задружился, что ли? – Нарочито пренебрежительный голос Зеффа не обманул Вэл.
Ну как же. Давайте оградим ее толстыми стенами, а еще лучше запрем в темнице, не позволяя кому-либо прикасаться.
Долбаная стая и ее идиотские законы, неподвластные человеческой логике.
Шейн кратко рассмеялся.
– Не волнуйся, я просто проявляю заботу о хорошей девушке, пока ее Первый занимается особо важными делами.
Вэл, превозмогая себя, повернула тяжелую голову и открыла глаза.
– Он. Не… мой. Первый, – разлепляя непослушные губы, прошептала она. Синие глаза удивленно встретились с потухшими, подернутыми туманом голубыми.
Шейн покачал головой и, понизив голос, сказал:
– Влюблена в богиню по имени Свобода?
Вэл чуть заметно улыбнулась, но ее улыбка не укрылась от волка. Шейн ободряюще кивнул и поправил одеяло.
– Спи, лихорадка скоро спадет, и тебе станет легче. Когда ты проснешься, я буду рядом. Приготовлю тебе что-нибудь легкое. И Зефф мне поможет. Да, Зефф?
Глухое бурчание донеслось до ушей Вэл, и она не сдержала вялой улыбки.
– А ты будешь послушной девочкой и все съешь, правда?
– Да, – прошептала Вэл, со вздохом закрывая глаза.
Быстрая мысль пронеслась в воспаленной голове.
«Шейн. Его сотоварищ погиб из-за моих глупых, не вовремя вырвавшихся слов».
Ведь промолчи она, Невон был бы жив. И даже если гнев Раза обрушился бы на саму Вэл, то…
Неужели Шейн не злится? Или он просто принимает законы этого мира такими, какие они есть?
Вэл, откинувшись на подушки, не заметила, как погрузилась в беспокойный сон.

Раш громко и предупреждающе зарычал. Вэл, тяжело, отрывисто дыша, повернула голову. Лихорадка не спадала второй день; она, измученная и усталая, еле находила в себе силы пить теплый густой бульон, которым Шейн то и дело пытался потчевать ее.
Кто знает, может быть, именно благодаря заботе волка у нее сейчас нашлись силы на то, чтобы сипло прикрикнуть на оскалившегося пса.
– Раш, заткнись. – Вэл положила ладонь на мягкий бок, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за входящим в дом Раза.
Никаких эмоций этот факт не вызывал. Скорее наоборот. Глухая пустота и ничего больше.
Черные глаза скользнули по выпрямившемуся у камина Шейну, и Раза нахмурился.
Вэл без особого удивления подтвердила свои догадки о том, что новый Раза действительно не помнит всех членов своей стаи.
– Меня зовут Шейн, – будто прочитав мысли Вэл, произнес волк.
– Я не спрашивал твое имя, – ответил Раза. – Где Зефф?
– Ушел на рынок, – пожал плечами Шейн, точно не замечая открытой неприязни своего вожака.
– А ты что здесь забыл? – дернув верхней губой в легком оскале, весьма недружелюбно спросил Раза.
– Он мой друг. – Вэл, прилагая невероятные усилия, приподнялась на локте, удерживая пальцами кожаный ошейник рычащего пса.
«Если Раш дернет, я улечу с кровати, – подумала она. – Просто улечу и хлопнусь на пол».
– Быстро ты друзей заводишь, – ровно сказал Раза. Его презрительный взгляд остановился на оскаленной морде с трудом сдерживающего себя Раша.
– Милая псина. Уведи-ка его погулять, – вполоборота повернувшись к Шейну, сквозь стиснутые зубы процедил Раза.
Шейн молча подошел к тахте и крепко сжал ошейник, стаскивая пса с кровати. Вэл устало откинулась на подушку, облегченно выдыхая. Одной проблемой меньше. Даже двумя.
Не нужны волку эти бросаемые на него подозрительные взгляды.
Пес клацнул зубами в опасной близости от полы плаща Раза, но Шейн утянул его за собой, провожаемый пронзительными черными глазами.
Дверь закрылась, и они вновь остались одни. Но теперь она совершенно не волновалась. Ей было абсолютно безразлично происходящее. Спокойное сердце вяло стучало в груди, горячая больная голова тихо гудела.
Вэл облизала пересохшие губы и закрыла глаза, думая о том, что, наверное, оно и к лучшему, что их вторая встреча происходит в подобных обстоятельствах. Будь она здорова, что сказала бы Раза, отправившему на площадь Невона так легко, без всяких лишних слов вопреки искренней просьбе?
Наверное, она бы здорово возмущалась, а Раза наказал бы ее за такое неуважение.
Смешно. Безусловно, смешно.
Тахта заметно прогнулась, и Вэл медленно подняла веки. Раза смотрел на нее глазами, в которых она с изумлением увидела так много – искреннюю заботу, тихую жалость и что-то теплое, родное, невероятно нежное.
Вэл моргнула, но видение не исчезло. Раза молчал, изучая покрытое капельками пота лицо, а затем его рука поднялась, и пальцы ласково погладили по горячей щеке.
– Ты заболела, – произнес он.
– Да, – отозвалась Вэл, рассматривая серьезное лицо.
Морщинки, едва заметные ранее, теперь прочно поселились в уголках темных глаз. Черная щетина на подбородке казалась жесткой и колючей.
– Почему ты не бреешься? – тихо спросила она, и Раза улыбнулся ей краешком губ.
– Если хочешь, я буду бриться, – сказал он.
Пальцы касались щеки, невесомо поглаживая по пылающей коже.
– А волосы – так теперь все носят? – зачем-то спросила Вэл, поднимая глаза на прямые черные пряди.
Такие густые и блестящие. Тяжелые. Наверняка очень мягкие, если пропустить их между пальцев.
– Так ношу я, – ответил Раза и замолчал, не отрывая взгляда.
Вэл никак не могла смутиться или сосредоточиться на легких прикосновениях к своей коже. Она ничего не чувствовала, кроме некоторого удивления и сонливой усталости.
– А где твоя куртка? Или в плаще более устрашающе? – Она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Слова давались с трудом, будто продираемые через густой терновник.
– У тебя всегда столько вопросов, – мягко сказал Раза, а потом подался вперед, низко наклоняясь и касаясь губами щеки.
И – вот оно.
Вэл задержала дыхание, слушая, как с грохотом осыпающихся камней сердце падает в пропасть.
«Нет. Пожалуйста, нет. Только не это».
Но тело не слушало разум, подчиняясь чужим прикосновениям. Руки мгновенно вспотели, она стиснула край одеяла, ощущая губы Раза на своей шее.
– Не… нужно, – чуть слышно прошептала она, теряясь.
Раза приподнял голову, с легкой насмешкой смотря в ошарашенное лицо.
– Ты болеешь, Вэл. Ты думаешь, я не в своем уме?
– Да, – выдохнула она, и его глаза сузились.
Он неодобрительно покачал головой, но промолчал, видимо, списав легкомыслие Вэл на терзавший ее жар. Несколько долгих мучительных секунд он просто смотрел на нее, а потом медленно наклонился и положил голову ей на грудь, обнимая одной рукой и прижимаясь щекой к тонкому одеялу.
«Он слышит мое сердце. Конечно, слышит».
Вэл задержала дыхание, запрокинула голову, смотря в потолок глазами, слезящимися от жара, а может быть – от нахлынувших ураганом эмоций.
Слабая рука поднялась, и дрожащие пальцы коснулись черных волос. Вэл приоткрыла губы, выдыхая горячий удушливый воздух.
«Они и правда… такие мягкие, его волосы».
Пальцы зарылись глубже в черные пряди, лаская и поглаживая, а ладонь Раза накрыла ее свободную безвольную руку, стискивая пальцы.
Так много хотелось сказать. Так во многом хотелось обвинить. Так многое просилось вырваться наружу, но Вэл молчала, не находя в себе никаких сил.
Дверь скрипнула, и, грузно пыхтя и топая сапогами, сбрасывая налипший на подошвы снег, в дом ввалился Зефф.
– Ну и дубак! – пропыхтел он, шумно сморкаясь. – Надо бы выпить! Кто со мной?
Раза с неохотой приподнял голову с груди Вэл. Пальцы ее выскользнули из его волос, а рука опустилась на одеяло.
Зефф замер, наконец замечая Раза в комнате.
– О, капитан! А я тебя не увидел! Ну, простите, что помешал! – зычно рассмеялся бородач. – Ну что, мое предложение в силе.
Раза убрал пальцы с ладони Вэл и, наморщив лоб, недовольно произнес:
– Зефф, прекращай постоянно пить.
– Волнуешься, капитан? Не стоит! Я пил, когда ты еще пешком под стол ходил, и буду пить, когда ты состаришься и купишь себе тросточку.
Раза хмыкнул, криво улыбаясь и становясь невероятно похожим на себя прежнего.
– Ладно, мне уже пора. – Он встал с тахты, затем обернулся к Вэл и окинул ее теплым взглядом: – Выздоравливай, Кролик. Хорошо?
– Хорошо, – сипло отозвалась Вэл.
«Кролик. Зачем?
Замолчи, Ра, и никогда так меня не называй».
Раза ушел, оставив ее в полном смятении. Голова разболелась, Вэл отвернулась к стене, не желая больше никаких разговоров.
«Ну что, ты получила ответ на свой вопрос?»
Вэл вжалась лицом в подушку, крепко сжимая кулаки.
Нет. Никакого ответа. Только еще больше вопросов.

Глава 8

Спустя несколько дней Шейн, практически не оставляющий Вэл в одиночестве, разрешил наконец выйти ей на улицу.
Она долго рассматривала огромные снежные сугробы, сетуя на то, что время опять сыграло злую шутку. Прошла всего неделя, а, судя по занесенным улицам и протоптанным в снегу узким дорожкам, минуло не менее месяца.
– Красиво, но доставляет кучу неудобств, – посмотрев в похудевшее за время болезни лицо Вэл, сказал Шейн. – Убирать сугробы почти бесполезно, каждый год одна и та же картина.
– У нас вообще улицы не расчищают, – отозвалась Вэл, глубоко вдыхая морозный воздух, от которого прояснялось в голове и становилось легче дышать. Налетевший ветер бросил в лицо горсть снега, она поморщилась и протерла глаза ладонью.
– Пойдем, хватит с тебя прогулок. А то опять свалишься. – Шейн мягко хлопнул Вэл по плечу, и та с улыбкой обернулась.
– Спасибо, что помогал мне все это время.
– Я просто боялся оставлять тебя с Зеффом. – Невероятно синие нечеловеческие глаза смеялись. – Он, кроме спирта, не знает других лекарств. А твой Первый слишком занят, чтобы просиживать у твоей кровати свои штаны.
Вэл нахмурилась, неприятно смущенная упоминанием о Раза.
Шейн был абсолютно прав.
Раза не счел нужным навестить ее после своего первого и, как оказалось, единственного визита в дом Зеффа. Зато он прислал Дэни, и Вэл, увидев ее впервые за два года, была в полном восторге от осознания того, насколько та хороша.
– Ты такая красивая, оказывается, – ошеломленно прошептала Вэл вместо приветствия. – Я и не замечала раньше.
Дэни заметно растерялась, и Вэл едва не заскулила от умиления.
– Где же раньше были твои глаза? Или у тебя все еще жар? – Улыбка расцвела на лице Дэни, когда она, придвинув стул к тахте Вэл, села и сложила руки на подоле бархатного платья. – Как ты себя чувствуешь? Судя по твоей разговорчивости – у тебя все хорошо.
– Ты понравилась моему псу, – заметила Вэл, наблюдая, как Раш весело машет хвостом, явно стараясь произвести на новую гостью впечатление.
– А, это та самая знаменитая собака, которая бросилась на Ра? – засмеялась Дэни, опуская руку и поглаживая пса между ушей. – Эта история войдет в легенды, мне кажется. Конечно, нашлось много свидетелей жуткого происшествия, и в услышанных мной версиях Ра пострадал в разной степени. От небольшого укуса до серьезной раны.
– Я не удивлена, – фыркнула Вэл. – Но в реальности пострадать мог только Раш.
– Да и кличку его мусолят все кому не лень. – Дэни наклонилась к псу, и тот ткнулся носом в ее щеку. Мохнатая собачья попа ходила ходуном от взмахов длинного черного хвоста. – Ты отличилась, Вэл. Мало того что практически свалилась с неба, так еще и привела с собой собаку, названную в честь своего Первого. Шутка, которую долго будут перетирать в тавернах.
– Потому что обсудить больше нечего, да? – с тоской в голосе пробормотала Вэл, удобнее усаживаясь на подушках.
– Все хотят видеть капитана настоящим, а не только… – Дэни засмеялась, когда пес лизнул ее в губы. – Как ты там Кара говорила? Черным Повелителем?
– Темным Властелином, – поправила Вэл.
Неудивительно. В этом городе нет ничего тайного. Вообще ничего.
– Вы, я посмотрю, те еще сплетники с Кара.
– Поймала, Вэл. Но я хотела сказать, что не удивляйся, если кто-то будет приставать к тебе с расспросами. – Раш встал передними лапами на колени Дэни. Она потрепала его по холке, явно получая от этого общения не меньшее удовольствие, чем пес. – Обсуждать личную жизнь капитана городской стражи почти так же весело, как и обсасывать расставание наместника города со своей Второй. Мой тебе совет – рот на замок и лицо посерьезнее.
Вэл необъяснимо почувствовала себя хуже некуда.
– Я давно это поняла, Дэни, не волнуйся.
Та, услышав что-то в голосе Вэл, подняла темные глаза, внимательно изучая ее лицо.
– Послушай, у тебя появился новый друг, – чуть погодя произнесла она, рассеянно поглаживая обалдевшего от ласк Раша. – Волк. Как он тебе?
– Что? Ну, Дэни! Только ты не начинай. – Вэл закатила глаза к потолку, и Дэни звонко рассмеялась.
– Я просто спросила.
Просто? А бывает в этом городе хоть что-нибудь просто?
Вэл глубоко сомневалась. Она пробыла здесь всего несколько дней, а уже порядком устала от всего происходящего вокруг.
– Если тебе нужно что-то передать Раза о том, что я ответила, можешь сказать ему, что по всем вопросам он может обращаться непосредственно ко мне, – со вздохом проговорила Вэл. – Только, боюсь, он теперь слишком занят, чтобы уделять таким вещам личное внимание.
Да, голос сорвался на едкую язвительность. Задело все же, что Раза так и не нашел время поговорить, и не было смысла это скрывать.
О чем угодно поговорить. Просто поговорить.
Дэни окинула Вэл задумчивым взглядом и, понизив голос, спросила:
– Вэл. Ты же… вернулась к нему, правда?
– Я не знаю. Не спрашивай меня. – Она замерла, опуская глаза и наблюдая, как Раш усиленно пытается привлечь к себе внимание Дэни.
Эти бесконечные вопросы без ответов. Эти обсуждения за спиной. Почему так сложно?
– Ты нужна ему, – уверенно сказала Дэни. Вэл нахмурила лоб, поворачиваясь к ней. – Мы все хотели, чтобы Кара нарушил его приказ и привел тебя. Может быть, тебе сложно это понять, но ты очень важна для него.
Важна. Одно и то же. Ты важна для него. 
Почему это очевидно всем, кроме нее самой? И почему никто не спрашивает, кто важен для нее?
Где-то за горами ее ждала уютная чистая мансарда с широкими окнами. Как же давно это было, верно?
А теперь она здесь, но все забывают, что она больше не девочка, смотрящая наивными глазами в рот Раза.
Она была свободна. Разве не это имел в виду Ра, когда прощался у границы?
– Приказ? – только и спросила Вэл, не смея озвучивать свои мысли вслух.
– Он жестко дал нам понять, чтобы никто даже не заговаривал о тебе при нем и не думал о твоем возвращении.
«Давайте все вместе пожалеем ранимую душу Раза. Он так страдал».
Вэл стало противно от собственной предвзятости. Она не могла понять, откуда в ней столько едкого яда, которым она в первую очередь отравляла только себя.
– Дэни, хватит, – нетерпимым тоном произнесла Вэл. – Я не шлюха, которую вы можете подкладывать под Раза. Все эти игры во Вторую – они смешны, тебе так не кажется? А если бы я вернулась через пять лет? Или десять? Что за… бред. – Она выплюнула последнее слово так, словно избавлялась от чего-то, давно мешавшего во рту.
– Вэл… – с грустью сказала Дэни, смотря на нее, будто на неразумного ребенка. – Ты поймешь. Со временем.
– Я не хочу ничего понимать, – мотнула головой Вэл, рассыпая длинные волосы по плечам. – Он отпустил меня, вернул мне мою жизнь, и теперь она принадлежит только мне. Так и скажи ему, поняла? – Решимость в собственных словах опьяняла. – Он говорил, что держит свое слово. Так пусть держит его и сейчас.
Дэни помолчала, а затем медленно кивнула.
– Хорошо, я передам ему, если ты этого хочешь.
– Хочу, – твердо сказала Вэл, – очень хочу.

Вэл уселась на длинную скамью, стоящую вдоль такого же бесконечного стола, и сцепила ладони в замок, потихоньку оглядывая незнакомую таверну. Она мало чем отличалась от тех таверн, где ей уже приходилось бывать, – все те же простые, грубо сколоченные столы, разве что вместо стульев скамьи без спинок, вытертые множеством задниц. Горячий камин жарко пылал, стол, за которым они сидели, находился в самом центре большого и шумного, наполненного гостями зала. То и дело улыбаясь заметно охмелевшим головам, по таверне бойко сновали миловидные девушки в опрятной одежде, разносящие еду и напитки.
Менестрель, невысокая огненноволосая девушка, которой Вэл легко могла бы дать и восемнадцать, и все тридцать лет, перебирала струны аккуратной гитары и негромко пела незатейливую песню.
Вэл понравился ее голос. Она пела нежно и мелодично, возможно, не блистала талантом, но слушать ее было приятно. Но больше всего Вэл приглянулись ее совершенно рыжие волосы, заплетенные в длинную косу, падающую на высокую полную грудь.
И да, на зависть многим грудь тоже была великолепна, и Вэл подозревала, что успех этой девушки среди завсегдатаев таверны не всегда обеспечивался ее песнями. Чистое выглаженное платье без единой складки спадало до щиколоток, открывая носки туфель без каблуков.
– Ее зовут Якова. – Шейн близко придвинулся к Вэл.
Та сжала губы, чувствуя, как плечо мужчины прижимается к ее руке. Здравый смысл восторжествовал не без боя, говоря, что не стоит во всем искать скрытые мотивы.
– Красивая, правда? Волосы невероятные, – шепнул волк, откровенно рассматривая поющую девушку.
– Красивая, – согласно кивнула Вэл, с досадой ощущая себя существом, лишенным пола. – Интересно, она свободна?
– О, какой хороший вопрос! – рассмеялся Шейн, заправляя за ухо выбившуюся прядь из затянутых в хвост светлых волос. – Угадай, кто уже который месяц безуспешно подбивает к ней клинья?
– Кто? – с искренним интересом поинтересовалась она. – Говори уже. Не томи!
– Угадай, Валлери. – Шейн подмигнул и, поймав недовольный взгляд нахмурившейся Вэл, лишь вновь рассмеялся.
– Ты все придумываешь. – Вэл потянулась за своей кружкой, полной свежего сидра. – Пытаешься меня запутать.
– Эй, голубки, вы чего там шепчетесь? – Громкий голос Рама, сидящего напротив, заставил поднять глаза.
Голубки?  Вэл чуть не запустила в Рама кружкой, и, судя по всему, тот с легкостью прочитал это сильное желание на ее лице.
– Поделитесь с нами, а то у вас такие загадочные лица, – расхохотался он.
Вэл, игнорируя его, вновь повернулась к Шейну, неспешно потягивающему свое пиво.
– Если ты мне не скажешь, я встану и уйду, – решительно произнесла она, буравя его голубыми глазами.
– Ой, какие мы серьезные, – фыркнул Шейн. – Но я не хочу, чтобы ты уходила. Вечер только начался.
Вэл довольно ухмыльнулась. Верно. Вечер только начался.
Хотя, судя по Зеффу и Кену, которые волею судьбы уселись вместе и уже порядком поднабрались, для них он не обещал быть долгим.
Вэл с явной неохотой восприняла известие о том, что весь отряд привычно собирается отметить свое возвращение из долгого дозора. Ей не хотелось пить и веселиться, но Шейн не позволил ответить отказом.
Он просто притащил ее в таверну и усадил рядом с собой. После кружки сидра Вэл подобрела и решила, что была глупа, надумав остаться дома. В конце концов, не стоило забывать, что она уже несколько недель как вернулась в это богами проклятое место.
Надо бы отметить такое знаменательное событие!
Оглядев беглым взглядом набирающихся пивом мужчин, Вэл в который раз задумалась о том, как сильно все изменилось. Вот они снова за одним столом, те же знакомые лица, только нет с ними больше Раза и Дэни.
Стая, которая шла за своим вожаком и собиралась в полном составе под веселые и пьяные разговоры, стала разрозненной, а члены ее едва были знакомы между собой. Теперь это была не стая, а всего лишь отряд, который просто празднует свое прибытие.
«Что-то невозвратно потерялось», – с горечью подумала Вэл, одновременно с ухмылкой посматривая на раздраженное лицо Гарта, которому совсем не нравилось то, что его Первый уже едва ворочает языком.
Интересно, а где остальные волки, которые теперь подчиняются Раза?
Можно было обо всем расспросить у Шейна, но Вэл совсем не хотела ступать на зыбкую почву. Она остро чувствовала неприятие отрядом этого мужчины.
Пусть. Вэл не интересовали звериные предрассудки. Ей нравился Шейн, и это было самое главное.
– Так что – так и будешь молчать? – мягко улыбнулась она, искоса поглядывая на волка. – Или все-таки расскажешь?
– Расскажу, – насмешливо проговорил Шейн, – если обещаешь завтра отправиться со мной на пристань. У меня там есть кое-какое дело.
– Дело? Хорошо. Говори же. – Вэл нетерпеливо толкнула его в бок локтем.
Кара бросил быстрый острый взгляд в их сторону, и Вэл выдохнула. «Спокойно. Просто не обращай внимания».
– Зефф, – произнес Шейн тихо и так, словно сообщал нечто таинственное.
– Зефф? – чувствуя себя глупо, переспросила Вэл.
– Зефф, – кивнул Шейн, посмеиваясь.
– Зефф? – не веря своим ушам, изумленно воскликнула она.
– Да, Зефф! – закивал головой светловолосый волк. – Клянусь!
– Зефф? Не может быть! – повысив голос, изумилась Вэл. Ее голубые глаза восторженно засияли, как у ребенка, увидевшего перед собой запечатанный подарок.
– Я тебе говорю – это Зефф! – уверенно заявил Шейн.
– Эй, голубки-подружки, что вы меня орете? Я не глухой! – Громогласный пьяный возглас поднявшегося над столом бородача заставил Вэл и Шейна одновременно пригнуть головы и прыснуть со смеху.
Вэл, понимая, что они оба выглядят очень глупо, зажала рот ладонью, безуспешно пытаясь унять рвущийся наружу смех, схватилась рукой за плечо волка, стискивая рукав его короткой коричневой куртки.
– А ну, заткнулись! Что вы там обсуждаете, а? – Зефф неуклюже пошатнулся и плюхнулся на лавку, чуть не опрокинув стоявшую рядом пивную кружку.
Вэл застонала от смеха и повалилась на хохочущего Шейна. Она уперлась лбом в его плечо и затряслась всем телом, будто ученица, хихикающая с другом на уроке.
Вэл недолго, всего пару лет ходила в вечернюю школу, но хорошо помнила тот беззаботный радостный смех, который часто раздавался в просторных классах.
– Валлери, он же… – пытаясь связно говорить, сквозь смех пробормотал Шейн, – он же… нас… прибьет…
– Это я… сейчас… умру, – застонала Вэл, обхватывая живот руками. – Не смеши меня… больше…
– Может, нужно просто меньше пить? – Голос Раза, прозвучавший совсем рядом, окатил Вэл ледяной водой. Она вскинула голову, мгновенно лишаясь малейшего желания смеяться.
Вэл увидела прищуренные холодные глаза, пугающие своей глубокой темнотой, поджатые в прямую линию губы, бледное, не выражающее ничего хорошего лицо в обрамлении черных как смоль волос.
Темный кожаный плащ был распахнут, являя взору однотонную плотную рубаху, перевязанную на поясе. Два клинка, выглядывающие из-под плаща, заставили Вэл на пару секунд задержать дыхание.
Почему он здесь? Почему именно сейчас?
Сердце учащенно забилось. Вэл, вдруг обнаружив себя чуть ли не на Шейне, медленно отодвинулась от притихшего волка. Раздражение поднялось в ней, густо переплетаясь с необъяснимым страхом.
Страхом не за себя. За волка, на которого были устремлены пронзительные черные глаза.
– Привет, Ра. – Рука Вэл смело коснулась ладони Раза. Широкая, почти обольстительная улыбка, самая располагающая из ее улыбок, появилась на лице. – Я не знала, что ты придешь.
– Я вижу, – холодно ответил Раза, переведя на нее взгляд. Вэл не сдавалась. Она ненавидела себя – лживую, действующую наперекор своим желаниям, но поступить иначе не могла, слишком хорошо понимая возможные последствия.
– Я рада, что ты здесь. – Она потянула Раза за руку, и тот, мгновение поколебавшись, сел на скамью рядом. Черные внимательные глаза задержались на лице Вэл, будто оценивая искренность произнесенных слов.
Вэл решительно заткнула в себе все, что отчаянно сопротивлялось, кричало и рвало ее гордость изнутри. Она наклонилась вперед, положила вспотевшую ладонь на бедро Раза и нежно потерлась щекой о его грудь, ощущая кожей колкую ткань рубахи, а потом отстранилась, заглядывая наивными голубыми глазами в полное удивления лицо мужчины.
«Получай отлично за актерское мастерство, Валлери».
Руки мелко задрожали, выдавая волнение, но Вэл стиснула кулаки, заставляя себя успокоиться.
Все хорошо.
Раза забыл обо всем, верно? Если все вокруг правы, то сейчас он не должен замечать никого и ничего, кроме своей еле дышащей от страха Второй.
– Здорово, что ты пришел, – тихо сказала Вэл, стараясь унять сошедшее с ума сердце.
«Ну же, Раза, давай, улыбнись».
Она с трудом сдержала предательский вздох облегчения, когда уголки губ Раза тронула мягкая улыбка.

Глава 9

Добродушная, приятная и расслабленная атмосфера разлетелась на осколки.
По крайней мере, для Вэл.
Первой и основной мыслью, гуляющей по опустевшей вмиг голове, было: «И что теперь?»
Вторая мысль, принесшая с собой тоскливое и унылое чувство, была: «Можно мне пойти домой? Пожалуйста».
Судя по всему, домой пойти было нельзя.
Вэл вздохнула, покосилась вправо на сидевшего рядом хмурого Раза, а потом перевела взгляд влево на молчавшего и заметно погрустневшего Шейна.
Очень весело, нечего сказать.
В кои-то веки она по-настоящему расслабилась, найдя себе собеседника по душе, но теперь от прежнего веселья не осталось и следа. Вэл вообще не могла поверить в то, что совсем недавно едва могла говорить от смеха.
Раза молчал, но она не ожидала от него иного. Его темная фигура, назойливо маячившая на краю зрения, заставляла сидеть с прямой спиной и устремленным вперед взглядом.
Вэл старательно изучила до мельчайших подробностей лица Кену и Гарта, спорящих о количестве выпитого, и, когда накопившееся внутреннее напряжение почти достигло своего предела, решила, что самым лучшим выходом будет просто неспешно допивать потерявший вкус сидр.
Шейн, замерший по ее левую руку, почти не подавал признаков жизни, не торопясь прикладываясь к полупустой пивной кружке, и Вэл испытала жесткое чувство вины, будто именно из-за нее ситуация так незримо накалилась.
Глупости, конечно. Винить было некого, кроме вечно молчавшего безэмоционального Раза.
Вэл осторожно посмотрела на него. Как же хотелось хорошенько встряхнуть его и согнать с бледного лица извечное ровное выражение.
– Не думал, что ты придешь. – Кара, сидящий напротив, облокотился о стол и подался вперед, заглядывая в глаза Раза. – Молодец.
– Давно я никуда не выбирался, – ответил тот. – Спасибо за приглашение.
Рам широко улыбнулся:
– Ну что ты, капитан, никаких благодарностей. Мы всегда тебе рады. Давай я закажу тебе пиво?
– Не стоит. Я ненадолго. Просто зашел проведать вас.
«Меня, – хотела возразить ему Вэл. – Ну, не ври так явно. Всем очевидно, что ты пришел проведать меня. И как вовремя пришел. Просто талант возникать рядом в самое неподходящее время».
– И что? Так и будешь просто сидеть? – позволив эмоциям надломить голос, сварливо произнесла Вэл. – Может, салатик хоть закажешь?
Раза повернул к ней голову.
– Я недавно ел. Тебе так хочется накормить меня? – Черные брови насмешливо поднялись. – Или напоить?
Вэл вспыхнула, поспешно опуская глаза.
«Твою мать, Раза. Не заигрывай со мной».
– Я просто не могу, когда рядом со мной сидит человек, который… просто сидит, – пробормотала она, недовольно кусая губы, и заметно вздрогнула, когда черные волосы наклонившегося Раза защекотали щеку:
– Ты забыла, я не человек.
Он ухмыльнулся и выпрямился, посматривая с кривой улыбкой. Она сжала губы и скорчила недовольную мину усмехающемуся через стол Зеффу.
Да что там – они все усмехались, во все глаза поглядывая на нее. Даже разговоры свои оставили.
У Вэл создалось впечатление, что вся стая с наслаждением наблюдает за их играми с Раза. Наверное, ставки делают, как долго еще она будет строить из себя недотрогу.
Только Вэл не строила. Она сама не понимала, что с ней происходит. Ее раздражало навязывание себя Раза. Все внутри противилось тому, что происходило. Она ведь вернулась, потому что хотела понять себя, но это не значило, что она вернулась к Ра. Это вообще ничего не значило.
Или…
Вэл разрывали противоречия.
Раза. Нельзя отрицать того, что он все еще оставался для нее кем-то особенным, кем-то, кто трогал сердце.
Но все же, что это значило на самом деле? Жаль, что ситуация была не так проста, как представлялось всем в стае.
Если бы можно было закрыть глаза на все произошедшее между ними. Если бы можно было вычеркнуть два прошедших года.
Вэл хотела бы бездумно забыть обо всем, протянуть руку и слепо пойти за ним туда, куда он поведет ее. Но не могла.
Внутри жили подтачивающие ее недосказанность и неразрешенность. Может быть, за прошедшее время Раза и смог подняться выше, но чему он так и не научился – разговаривать.
И она понимала очень ясно – что бы ни происходило между ними дальше, кое с чем она не сможет расстаться даже ради этого мужчины.
Со своей новоприобретенной свободой.
Пусть Раза считает, что одного его слова достаточно, чтобы Вэл смиренно приняла свою роль Второй, но у нее на этот счет было иное мнение.
В этот раз все было иначе.
Она сама вернулась сюда. И ей решать, с кем быть и за кем следовать.
От смелых, пьянящих (и пьяных) размышлений Вэл почувствовала себя уверенней.
– Давай выпей, – проговорила она, дотрагиваясь до плеча Раза. – Расслабишься. А то меня напрягает твое занудное выражение лица.
Раза глубоко, очень глубоко вздохнул. И сквозь стиснутые зубы сказал явно не то, что вертелось у него на языке:
– Пожалуйста, не стоит произносить подобные вещи, когда мы не одни.
Вежливость на грани. Скупая улыбка, говорящая, что в следующий раз одной просьбой не отделаться.
Вэл захотелось встать и уйти. Громогласно и принципиально.
Но вместо этого она, смотря в холодные темные глаза, улыбнулась, а потом приподнялась и обвила шею изумленного Раза руками, нежно прижимаясь губами к его уху. Ощутила под пальцами жесткую кожу плаща и то, как напряглись плечи, а затем мягкие губы скользнули вбок, целуя колючую, покрытую черной щетиной щеку.
– Прости, – еле слышно шепнула она. – Я больше так не буду.
Конечно, она так больше не будет. Потому что она совсем его не знает – этого нового Раза. Или думает, что не знает. Но одно она понимала точно – здравое опасение не единожды спасало ей жизнь.
– Не нужно извиняться, – глухо произнес Раза, и от его полного смирения голоса по рукам Вэл пробежала дрожь. – Ты права. Я совершенно разучился веселиться.
Сердце сжалось, стиснутое крепкой рукой. Вэл на краткий миг прикрыла веки, а затем опустилась на скамью рядом с ним, аккуратно убирая ладони с его плеч.
Ну что это? Что?
– Какая она приторно милая, когда смущается, – громко, с издевкой сказал Кара.
Вэл тут же пришла в себя, бросая на него уничтожающий взгляд.
– Не такая милая, как та девица, – пьяно буркнул Зефф, и все взгляды устремились на него. – Не понимаю я этой тяги к таким боевым девкам. Да и потрогать их обычно не за что. Какой с них толк?
Вэл ощутила, как скованная натянутая улыбка рисуется на губах. Очень натянутая.
– Какая девица? Якова, что ли? – фыркнул Рам. – Да ну ее. Рыжая. Лили намного симпатичнее.
– Да что твоя Лили? Забудь о ней! Она на сносях уже от того ювха. А ты все Лили да Лили! – громко воскликнул Зефф, размахивая руками.
– Лили беременна? – Вэл резко повернулась к Раза, смотря на него широко распахнутыми глазами, мгновенно забывая невольную обиду. – Но…
– Да, – кивнул он, посмеиваясь. – Рам только и умеет, что болтать.
– Ясно, – разочарованно протянула Вэл, наблюдая, как Зефф и Рам, выпучив друг на друга глаза, усиленно спорят о женских прелестях. – А… кто такие ювхи?
– Змеи. – Раза кратко засмеялся, увидев, как изменилось лицо Вэл. – Что такое?
– Фу! – Вэл заметно передернуло. – Фу, гадость какая!
– Ты же не боишься змей, насколько я помню, – с ухмылкой заметил он.
– Но не размером с человека. Меня сейчас вырвет. – Вэл почти не преувеличивала.
Она живо представила рядом с собой огромную змею с человеческим лицом. Зачем она только пила проклятущий сидр? Хмельное сознание услужливо стало рисовать прекрасные картины постельных игр Лили и подобной змеи.
Видимо, угадав ее мысли, Раза криво улыбнулся и сказал:
– Все не так страшно. Они не отращивают длинный хвост и не лишаются ног. Помнишь шипунов, которых мы встретили на болоте? Они чем-то похожи на них. Только не такие агрессивные.
– А… – выдохнула Вэл, – все равно мерзость.
– Говори тише, парочка таких сейчас сидит за нами, – выразительно сказал Раза, и Вэл спешно закрыла рот, с трудом заставляя себя не оглядываться через плечо. Раза помолчал, с улыбкой поглядывая на ее полное отвращения лицо, а потом добавил: – Ну что, теперь я не кажусь тебе таким ужасным?
Вэл вскинула на него голубые глаза и, понимая, что в очередной раз проиграла самой себе, тихо проговорила:
– Ничего не имею против собак.

Раза, противореча своим словам, все же купил себе пива, и если раньше и торопился куда-либо, то теперь, похоже, совершенно забыл об этом.
Вэл расслабилась, периодически обмениваясь с ним парой общих фраз. В основном она только молчала, рассеянно слушая пьяные споры Зеффа и Кену, улыбаясь отчаянным попыткам Гарта остановить излишние возлияния своего Первого, и потихоньку приканчивала очередную кружку сидра.
Шейн тоже по большей части помалкивал, после появления Раза замкнувшись в себе. Вэл перестала терзаться по этому поводу.
Шейн был волком, Раза его вожаком, и хватит думать об этом. Разберутся сами.
Когда кружка опустела, она вздохнула, посмотрела на Раза, с интересом слушающего рассказы Кара о прошедшем дозоре, и оглянулась, отмечая, как душно и громко стало в наполненной сверх меры таверне.
А еще она с неприязнью заметила бросаемые в свою сторону заинтересованные взгляды.
Нет, неправильно. В их с Раза сторону.
Ну конечно. Ведь именно об этом и говорила Дэни. Капитан стражи в обыкновенной таверне, да еще и в компании своей Второй.
Человека.
Чудо, а не сплетни. Жаль только, что знаменитой собаки с ними нет.
Вэл опустила было голову, как взгляд выхватил из толпы светловолосую тонкую фигурку. Сердце дрогнуло, противно и неприятно застучав в груди. Она прищурилась, всматриваясь сквозь чад жаркой таверны в мелькающую через пару столов от них невысокую девушку. Она не видела ее лица, но узкие худые плечи, прикрытые синим платком, ее движения руками, тонкая шея с короткими завитками волос – все это вывернуло наизнанку, сдирая корку с давно зажившей раны.
Голоса и звуки исчезли. Лица и фигуры стерлись.
Вэл не видела никого и ничего. Только профиль знакомого лица, когда девушка обернулась к своему спутнику. Смех, которого она не могла слышать, читался на красивых губах.
Яниса.
Вэл медленно, еле осознавая себя, поднялась с места.
– Вэл? – Голос Раза, настороженный, прозвучал где-то далеко, не достигая сознания.
Она переступила скамью, минуя нахмурившегося мужчину, и шагнула по проходу вперед.

Глава 10

Яниса обернулась.
Вэл понравилось смотреть, как меняется выражение ее лица, как стирается пустая улыбка с губ.
Вэл склонила голову к плечу, с прищуром голубых глаз встречая ту, с которой так часто вела мысленные диалоги.
– Здравствуй, – сказала она, и Яниса слабо улыбнулась в ответ.
Ее спутник, неизвестный молодой мужчина, окинул свою подругу вопросительным взглядом. Она лишь неуверенно кивнула ему.
– Я сейчас подойду. – Яниса нервно облизнула нижнюю губу и шагнула в сторону, оставляя мужчину в одиночестве за небольшим столом у окна.
Вэл посмотрела на худые плечи с накинутым поверх светлого платья синим платком и ясно вспомнила, как когда-то обнимала Янису, стараясь согреть и заботясь о ней, может, весьма неуклюже, но так, как умела. Веря в то, что наконец обрела подругу.
– Что тебе нужно? – прямо спросила Яниса, поворачивая побледневшее лицо.
– Просто хотела поздороваться. Мы же старые друзья, – пожала плечами Вэл, с ухмылкой поглядывая на девушку.
– Ты вернулась, – сказала та, не задавая вопрос, а констатируя факт.
– Ты не рада? – подняла брови Вэл.
Под ребрами расцветало что-то тернистое и колючее, сухими корявыми ветвями цепляясь за внутренности, царапая и причиняя боль.
Боль – острую, как лезвие, и одновременно сладкую, как хмельной сидр.
– Что ты хочешь? – жестко спросила Яниса. Она явно взяла себя в руки.
Вэл отчасти восхитилась ее внутренней силой. Наверняка Яниса уже давно знала о ее возвращении в город. Просто не могла не знать.
И конечно, Яниса видела ее в таверне. И при этом улыбалась и смеялась так, будто произошедшее два года назад больше не имело никакого значения.
Для нее, возможно, и не имело.
– Хочу задать тебе всего один вопрос. Один вопрос, и я больше не потревожу тебя.
Яниса молчала. Потрясающее самообладание.
– Не обещаю, что смогу на него ответить, – после паузы произнесла она.
– А ты попробуй, – с вызовом сказала Вэл, чувствуя, как эмоции захлестывают, чуть не переливаясь через край. – Почему?
Яниса медленно вздохнула, грудь высоко поднялась, а затем опустилась. Лицо ее практически выражало скуку.
– Что?
– Почему ты это сделала? – Вэл бесконтрольно злилась.
Пальцы ее сжались, и это не осталось незамеченным.
Яниса покосилась на ее руки и дернула плечом, решительно поворачиваясь к своему спутнику.
– Оставь меня!
– Нет, не оставлю! – Вэл стиснула зубы. Ей показалось или громкие голоса вокруг стихли? – Ответь мне. Тебе заплатили? Кто и зачем?
– Я сказала – оставь меня. – Плоский, ничего не выражающий голос.
Вэл вдруг с изумлением поняла, что Яниса не просто не чувствует себя неудобно из-за ее расспросов – она насмехается над ней. Она забавляла ее и в то же время была ей скучна.
Будто колючие ветви терна впились внутри в нежную плоть, вгрызаясь как голодные дикие звери.
– Ты же понимаешь, что я ничего не забыла и не забуду? – Сказать это было достаточно сложно.
Вэл во все глаза смотрела в надменное и насмешливое лицо Янисы, никак не в силах поверить, что ее слова звучат пустым звуком.
Почему Яниса так сильна? Почему она чувствует себя настолько уверенно?
– И что? – Яниса презрительно закатила глаза к потолку. – Будешь меня преследовать? Что ты можешь, Вэл? Или ты надеешься, что твой покровитель встанет на твою сторону? То, что он спит с тобой, не делает тебе чести. Ты так навсегда и останешься для него предательницей. Я вообще удивлена, что он еще не вспорол тебе живот из-за того, что ты здесь.
Ее слова, прозвучавшие в полнейшей тишине, воцарившейся в таверне, оглушили. Краем глаза Вэл увидела обращенные к ним заинтересованные лица.
Они повышали голос? Разве? Почему все так смотрят на них?
У нее не было времени размышлять об этом. Безразличие окутало плотным покрывалом, словно она была сторонней наблюдательницей, не участвующей в этой дешевой постановке.
Вэл прочистила горло, ощерилась, как зверь, и сказала, четко проговаривая каждое слово:
– А ты не боишься, что когда-нибудь кто-нибудь вспорет живот тебе?
Откликаясь на ее слова, таверна загудела.
Вэл, внимая обрушившимся голосам – изумленным, раздосадованным, разгневанным, – вздернула подбородок, быстрым, ошарашенным взглядом оглядываясь вокруг.
Вся таверна – множество лиц – смотрела на нее. Красные, пьяные, потные рожи с приоткрытыми дырами ртов, с лужами блестящих в предвкушении глаз.
Вэл возненавидела их всех так сильно, что на мгновение испугалась собственной безжалостности.
Если бы она могла, то взяла бы клинок и лично перерезала горло каждому присутствующему, наблюдая, как темная кровь обагряет деревянный пол.
– Еще одно слово, и ты навсегда пожалеешь, что вернулась. Это было очень глупо с твоей стороны. – Яниса медленно повернула голову и подняла ресницы, поглядывая на Вэл с насмешкой.
Она наслаждалась тем, что происходит. Вэл прочитала это в ее лице.
Тварь.
Слепая, безудержная, лишающая рассудка ярость затмила красным глаза. Ладонь нырнула под куртку, нащупывая рукоять короткого кинжала, заткнутого по привычке за пояс.
Один резкий быстрый удар, и Яниса упадет к ее ногам, зияя черной булькающей раной на красивом горле. И никаких сожалений. Никогда.
Пальцы сжались, медленно вытягивая кинжал из-за пояса.
– Отойди от нее, – стиснув предплечье Вэл, Раза потянул ее на себя. Она огрызнулась, с усилием дергая плечом.
– Оставь нас, Ра, – прошипела Вэл, чувствуя, как последнее разумное уступает место звериным эмоциям.
Как жаль, что она не такая же, как все вокруг! Тогда она с легкостью, следуя своим инстинктам, превратилась бы в дикого зверя, желающего лишь рвать мягкие податливые тела да выгрызать устремленные на него глаза. Она выгрызла бы их у каждого, не жалея никого. И они лопались бы под ее клыками, растекаясь на языке.
– Я сказал тебе – отойди от нее. – Приказ, отданный безупречным тоном лидера.
Приказ, которого нельзя ослушаться. Только Вэл больше не была собой. Она не принадлежала себе, ненавидя каждого, чья восхищенная творящимся представлением рожа смотрела на нее, желая продолжения.
– Хватит. Не указывай мне, понял? – Вэл выдернула свою руку и обернулась к Раза.
Таверна обалдело и дружно охнула.
Как же, кто-то посмел ответить капитану городской стражи.
Вэл, совершенно выбросив из головы Янису, устремила полный ненависти взгляд на высокого мужчину, с прищуром темных глаз смотрящего на нее.
– Что, прости? – Подбородок Раза чуть приподнялся.
Вполне осознанный вызов.
– Оставь меня. – Вэл не отводила взгляда от жесткого лица.
Она смотрела на Раза снизу вверх, отчего-то ненавидя себя за то, что намного ниже его.
Как жаль. А то плюнула бы в его высокомерное лицо, не рискуя промахнуться.
– Я больше не буду повторять. Отойди от этой девушки. – Терпение в голосе Раза явно подходило к концу. Его негромкий голос колоколом раздавался в воцарившейся вокруг тишине. Казалось, каждый в таверне с замиранием наблюдает за развернувшимися событиями.
Вэл могла бы с точностью озвучить все их мысли, витавшие в воздухе, будто написанные черным по белому. Все до смешного просто. И оттого – много занятней.
Вторая открыла рот на своего Первого.
Человек посмел пойти против оборотня.
Ничтожество, девчонка, которая осмелилась перечить капитану городской стражи. Тому, перед кем почтительно вытягивались все в этом городе кроме разве что наместника.
Смотрите, твари. Смотрите. Будет вам зрелище.
– Ты, как всегда, да, Ра? Только и можешь, что отдавать приказы. А что, если я не послушаю тебя? Что ты сделаешь? – И все же Вэл плюнула. Разве что себе под ноги.
И метко попала на носок черного ботинка Раза.
Громкие крики оглушили.
Вэл услышала звук опрокидываемых стульев и длинных скамей, когда разгоряченные и возмущенные зрители повскакивали со своих мест. Толпа бесновалась, выкрикивая ругательства и проклятия в ее адрес.
Они хотели крови. Вэл не боялась их. Она ничего не чувствовала, кроме ярости, поглотившей рассудок и лишившей тело воли.
Раза вскинул вверх руку, и толпа мгновенно затихла, подчиняясь.
«Послушные тупые звери, – мелькнуло в безумной голове. – Кто сильнее, тот и прав. Уроды».
– На колени, Вэл, – жестко и сдержанно произнес Раза.
Сердце ее запнулось, сбилось с ритма, а потом неуклюже выровнялось. Безумные голубые глаза смотрели прямо в черные, каштановые пряди волос обрамляли худое лицо.
Вэл сглотнула, раздумывая всего секунду, а потом решительно сказала, громко выговаривая каждое слово так, чтобы его точно услышали во всех углах этой долбаной таверны:
– Пошел в пекло, Раза, понял? Я тоже не буду повторять это дважды.
В лице Раза ничего не изменилось, лишь глаза его сузились, в упор рассматривая глубоко и часто дышащую девушку.
И в этот самый момент ожидания своей участи Вэл узнала ответ на давно терзавший ее вопрос.
Озарение, насмехаясь, нахлынуло волной, являя истину.
Во всем происходящем не было никакого смысла. Ни в ее возвращении, ни в Раза.
Она должна была умереть давным-давно, жалкая, никчемная, никому не нужная. Страж Границы обязан был прикончить ее, и это была бы самая лучшая и правильная участь.
Потому что все, что случилось потом, привело ее к краху. Как она ни пыталась подняться, она всегда падала.
Потому что Раза снова и снова ломал ее, уничтожая все сильное, что успевало распуститься.
Она должна была умереть тогда, потому что не могла быть с таким, как Раза, но не могла быть и без него, стремясь к нему, как глупая бабочка, летящая в липкую паутину к безжалостному пауку. Вэл знала, что пощады не будет, но вновь вернулась сюда, к этому неумолимому мужчине, который вновь, без раздумий, уничтожит ее, легко и не прикладывая усилий.
Каждый в стае был уверен, что Вэл нужна Раза.
Но на самом деле это Раза был нужен Вэл. Как она ни старалась жить, оставив за спиной устремленные в душу черные глаза, жизнь ее, с каждым прожитым без этого проклятого мира днем, все больше напоминала пресную безвкусную подделку.
И вот она здесь – и ненависть к Раза захлестывает все, сметая и уничтожая ее саму.
Потому что Вэл хотела быть свободной, хотела принадлежать себе, и только черный баргест мешал ей.
И если у нее никогда не получится избавиться от этого помешательства, то пусть Раза сделает это за нее.
Вэл захотела умереть. И эта мысль лишила ее любых зачатков зарождающегося страха.
По таверне прокатился удивленный гул. Волна за волной он нарастал и нарастал, взмывая к самому потолку.
Вэл не реагировала. Она хотела, чтобы Раза наказал ее, отдав на растерзание толпы.
Пусть делают с ее телом что хотят. Пусть насилуют, бьют, ломают и рвут на части. Потому что это не жизнь, а смерть неизбежна.
Чуть слышно зашуршали полы плаща, когда Раза сделал шаг, приближаясь вплотную. Рука взлетела вверх, крепко хватая за подбородок.
Сильные пальцы стиснули челюсть, и Вэл вытянула шею, вцепляясь в запястье мужчины.
– Я. Сказал. На. Колени, – ровно произнес Раза.
Вэл заскулила от боли, промелькнувшей перед глазами яркой вспышкой, когда его рука, удерживая за лицо, надавила, заставляя опускаться вниз.
Вэл, распахнув полные безумия голубые глаза, смотрела в прищуренные жестокие черные, изо всех сил сопротивляясь чужой воле. Пальцы усилили нажатие, впиваясь в кожу, почти ломая челюсть, и ее ноги подогнулись.
Слезы унижения скатились, оставляя мокрые дорожки на коже щек. Вэл запнулась, приседая, изо всех сил сжимая запястье Раза двумя ладонями, безуспешно пытаясь оторвать его пальцы от своего горевшего лица.
Раза приподнял верхнюю губу в оскале – и резкий рывок рукой швырнул Вэл на колени.
Она больно ударилась, коленями о твердые доски пола; пальцы Раза разжались, оставляя вместо себя красные пятна отпечатков на побледневшем лице.
И в то же же мгновение сильный удар кулаком в челюсть едва не вышиб из Вэл дух. Голова откинулась, глухая боль разлилась по пылающему лицу. Вэл рухнула на четвереньки, с трудом удерживаясь на дрожащих руках.
Густая капля крови упала, плюхаясь на деревянный замызганный пол.
Вэл увидела липкое пятно от пролитого пива, а затем кровь стекла по разбитой губе, и она облизнула рот, ощущая соленый вкус на языке.
– Запомни, – раздался над ее головой спокойный голос, – запомни этот момент, Вэл. Это – твое место. Передо мной на коленях.
Вэл прикрыла веки, прячась за упавшими на лицо волосами, ощущая, как горячие слезы стекают по щекам.
Никогда ранее в своей жизни она не чувствовала себя такой униженной.
Униженной и раздавленной. Горько, потому что всего несколько минут назад все было иначе.
Таверна бесновалась, выкрикивая проклятия в ее адрес и поддерживая возвышающегося над ней мужчину.
Раза уничтожил ее.
Вновь. Не осталось ничего.
– А теперь – пошла вон, – будто отдавая приказ своей собаке, произнес Раза. – Пошла отсюда вон.
И Вэл, глотая кровь, смешанную со слезами, подчинилась.

Она выскочила на улицу, остановилась всего на миг, сдерживая нахлынувшую рвоту, зажала рот ладонью, судорожно сглотнула, перевела дыхание и распахнула полные слез глаза.
Снег, крупный и густой, медленно и бесшумно падал с темного неба. Ветер, бушевавший весь день, стих.
Вэл, выдыхая облачка пара, двинулась вперед по занесенной снегом дороге. Ее куртка осталась в таверне, но она не чувствовала холода. Теплая толстая шерстяная туника, подпоясанная нешироким поясом, надежно удерживала тепло, но она знала, что надолго ее не хватит. Эта мысль пролетела на грани сознания и исчезла.
Вэл не могла думать о таких обыденных вещах.
Улица была пустынна, во многих домах закрылись ставни, а далеко впереди городской фонарщик длинной лучиной зажигал масляные фонари.
Вэл бесцельно шла вперед, глотая замерзающие на щеках слезы. Снег медленно оседал на каштановых волосах, щека противно ныла, но она, погруженная в себя, ничего не замечала.
Вэл просто делала шаг, а затем еще один, не особо задумываясь о том, куда идет и что ждет впереди.
Ей было больно.
Боль разливалась по грудной клетке, распарывая душу на рваные лоскуты. Не осталось ни кусочка плоти, не обагренного кровью.
Внутри царапало, кололо и резало.
Вэл запоздало поняла, что не может остановить льющиеся слезы. Но она и не хотела этого. Они приносили почти незаметное, но успокоение.
Она жалела себя и одновременно просила смерти. Ее сознание, некогда ослепленное яростью, собственной дерзостью и ничем не подкрепленной уверенностью в своей правоте, теперь умывалось слезами, обнажая окровавленную нежную плоть.
Не осталось ни ярости, ни смелости, но и страха тоже не было.
Она была слишком самонадеянна и получила то, чего заслуживала.
Вэл больше не злилась на Раза, только обвиняла его в том, что он не довершил начатое до конца.
Нужно было убить ее, вот и все.
И всем стало бы легче. Каждый из них обрел бы свободу.
Но Раза проявил милосердие или жалость, а может, он не считал, что Вэл заслуживает смерти, – это не имело значения.
Просто когда-нибудь настанет утро, взойдет скупое зимнее солнце, рассеивая тьму, и ей так или иначе придется поднять глаза и посмотреть вокруг – на город, смеющийся над ней, на стаю, наверняка смущенную и разочарованную ее поступком и злыми, необдуманными словами, и на Раза, которого ничто не могло задеть или сломить.
Вэл запнулась, с трудом удерживая равновесие, чертыхнулась, отчего-то чувствуя себя еще более униженной, и продолжила бесцельный путь. Лицо замерзало, мокрые щеки неприятно холодило, а мороз потихоньку пробирался за шиворот туники.
Вот и хорошо. Она надеялась, что заболеет и в этот раз лихорадка сожрет ее окончательно.
Неожиданно Вэл вспомнила о мансарде, оставленной в родном городе, где она еще совсем недавно чувствовала, что нашла свое место.
Какая дура.
«У тебя был шанс, который ты не просто потеряла. Ты его спустила в отхожее место, Валлери».
Вэл остановилась, утерла хлюпающий нос рукавом и замерла, рассматривая алые разводы на темной ткани.
Все-таки Раза ударил ее. Впервые.
Странно, что только сейчас.
Эта мысль почему-то насмешила. Она глухо засмеялась, а потом резко замолчала, неприятно удивленная хриплым звучанием собственного голоса.
Вэл увидела, как крупные снежинки мягко ложатся на тунику, и запрокинула голову в небо, внезапно изумленная падающим на город снегом.
Красиво. Будто белый саван ее умерших сегодня надежд.
Вэл запоздало услышала позади себя скрипнувший от тяжелых шагов снег и осторожно обернулась.
Раза молчал и просто смотрел на нее. В его взгляде не было ненависти или злости – одна бесконечная усталость. Темные пряди беспорядочно падали на печальные глаза, такие неестественно черные для человека.
Но он не был человеком. Никогда им не был, хотя умело притворялся, а она с радостью обманывалась, следуя его воле.
– Она чувствует себя сильной, – спокойно сказала Вэл, смотря в бледное лицо. – Потому что только я и она знаем правду. А все остальные верят в ложь.
– Почему ты не можешь оставить это?
Вэл внутренне содрогнулась. Глупый вопрос, Раза.
– Потому что ты не веришь мне, – ответила она, впервые понимая, что именно этот ответ и является истинной правдой.
– Для тебя так важно, чтобы я верил тебе? Хорошо, я верю тебе. – Смирение в голосе Раза обозлило.
Зачем он так? Для кого говорит эти слова? Кого хочет обмануть – себя?
– Ты врешь нам обоим, – отозвалась Вэл, рассеянно вытирая обветренные щеки тыльной стороной ладони.
– Если это принесет тебе облегчение, я готов поверить во что угодно, – после долгой паузы сказал Раза.
Вэл вскинула на него удивленное лицо. Заиндевевшее сердце ожило, просыпаясь от ледяного сна.
– Я хочу признаться тебе. – Голубые глаза поднялись и встретились с черными. – И наверное, тебе не понравятся мои слова.
– Говори, Вэл, – без промедления произнес Раза. Легкий порыв ветра мягко зашевелил его волосы.
Она почти хмыкнула, имея в виду «я тебя за язык не тянула», но усмешка так и осталась невысказанной. Что-то в лице стоявшего напротив мужчины – серьезное, балансирующее на грани с болью, – заставило ее смолчать.
– Однажды Каин, тот парень, которого вы отправили на площадь, хотел поцеловать меня. И это было чертовски заманчиво, – сказала Вэл, с осторожностью наблюдая за Раза, – но я не позволила ему. Знаешь почему?
Раза не ответил, внимательно глядя в ее заплаканное лицо.
– Нет, не потому что я считала, что должна хранить тебе верность. Наши отношения и отношениями-то трудно было назвать. – И все же ухмылка скользнула по губам. Горькая ухмылка. – У тебя была Дэни, а я казалась лишь твоей забавой. Мы не были вместе, и я ничего не была должна тебе, хотя даже Яниса говорила об обратном.
Раза молчал, не меняясь в лице. Вэл окинула взглядом его высокую фигуру, отмечая простые, ничего не значащие мелочи: два толстых кожаных ремня, крест-накрест перехлестывающихся на узких бедрах, и два клинка в дорогих ножнах, выглядывающих из-под черного распахнутого плаща.
«Я никогда не держала их в руках, – вдруг мимолетно подумала Вэл. – Интересно, какие они? Тяжелые? Удобно ли ложатся в ладонь?
Оружие, которое признает только своего хозяина, или это просто послушная сталь, одинаково метко разящая в умелых руках?»
– Но я была хорошей девочкой, как и обещала. Ты бы мной гордился. – Вэл слабо улыбнулась, отметая ненужные размышления. – Но знаешь, Ра, почему я приняла ваши дурацкие законы и убеждения? Только лишь потому, что боялась тебя. Вот и все. Наверное, ты бы хотел услышать другое, но это правда. Я просто тебя боялась.
Раза продолжал смотреть на нее. Спокойно, выжидающе.
– Зачем ты говоришь мне это?
– Потому что нам давно нужно было поговорить, – пожала плечами она.
Раза нахмурился.
Вэл заметила его растерянность, такую редкую на бледном лице.
– Боялась, значит? Поэтому ты так умело играла со мной, когда я вернулся? – с горечью спросил он, удивляя своими нескрываемыми, прорвавшимися сквозь извечную броню самоуверенности эмоциями. – Впрочем, я должен был понять. Лучше всего такие, как ты, умеют выживать. И ты просто выживала как могла.
Вэл посмотрела прямо ему в глаза и заговорила уверенным серьезным тоном:
– Ты прав. Но я не играла с тобой. Все, что было тогда, было на самом деле. Я не врала тебе, но, что бы я ни сказала сейчас, ты ведь не поверишь.
Раза глубоко вдохнул холодный воздух. Вэл ощутила, как сердце, сбросив остатки ледяной корки, ускоряет свой бег, увидела, как тяжело ему дается этот разговор, будто внутри его разворачивалась настоящая война, и он не знает, какую сторону принять в затянувшемся конфликте.
– Поверю, – Раза чуть скривил губы, не скрывая внутренней борьбы, – потому что я очень хочу тебе верить.
Вэл совершенно растерялась, такой откровенности. Моргнула, смахивая ресницами замерзшие слезы, не сразу понимая, что ответить.
Что… это значит? Нить происходящего ускользала, и она никак не могла ухватиться за ее конец.
Кожаный плащ мелькнул перед взором, черные прямые волосы с оседающими на них белыми снежинкам взметнулись под налетевшим вдруг порывом ветра.
Вэл заметно дернулась, предугадывая движение Раза.
Он шагнул к ней и протянул руки, крепко обнимая. Подбородок ткнулся в его плечо, Вэл изумленно распахнула веки, ощущая тяжелые ладони на своей спине.
Невообразимо больно. Жизненно необходимо.
Она задержала дыхание, а потом слезы, которые не в силах была сдерживать, потекли по щекам. Вэл повернула голову, пряча лицо на груди Раза, вдыхая теплый знакомый аромат его кожи, и тихо заскулила от завладевшей ею без остатка сжирающей боли.
Просто руки Раза на теле – обыкновенное объятие, – но душа кричала, словно обезумевшая, и давилась едкими слезами.
Она сжала кулаки, стискивая пальцами колючую ткань рубахи. Глухие рыдания вырвались из груди. Раза крепче обхватил ее руками, запуская пальцы в спутанные волосы и прижимая ее голову к себе.
– Не плачь, пожалуйста, – зашептал Раза, целуя каштановые пряди, – не плачь… Почему ты плачешь?
Вэл вжалась в его грудь, ощущая, как мелко дрожат ладони. Перехватило дыхание, она сипло вздохнула, ощущая губами налипшие шерстинки от его теплой рубахи.
«Давай же, скажи ему как есть. Теперь все стало не важно – любой ответ».
– Когда ты рядом – я никто, – тихо заговорила Вэл, прикрывая веки. – Я не могу так. Отпусти меня. Я хочу уйти.
Едва заметная пауза. Грудь Раза поднялась в глубоком вдохе.
– Нет, – произнес он, а потом добавил увереннее: – Нет. Я не отпущу тебя. Никогда. Ты здесь, и я не отпущу тебя.
Вот она, та правда, которую Вэл так боялась узнать.
Назад пути нет, и никогда не было.
У нее был только один шанс, верно? И, вернувшись сюда, она потеряла его.
Тело охватил сильный озноб, заставивший крепко стиснуть зубы.
Безуспешно. Ее колотило от холода или истерики, в которую она позволила себе погрузиться, наслаждаясь болью, но сути это не меняло.
– Я свободна. Ты сам говорил, – вяло пробормотала Вэл, с трудом борясь со своим непослушным языком и стучащими зубами.
Жалкие попытки воззвать к данному Раза слову – она знала это еще до того, как сказала глупые слова вслух.
Руки, удерживающие ее голову, дрогнули.
– Это больше не имеет значения, – твердо сказал он. – Теперь ты со мной, и я не готов вновь потерять тебя.
Вэл застонала, в один миг лишившись всех остатков своих душевных сил.
Пытка.
Это сумасшедшая, безумная, чудовищная в своей жестокости и иронии, бесконечно сладкая пытка.
Никаких сомнений, никаких терзаний, все решено за нее.
Мир рухнул. Изменился вновь. Мгновенно – и навсегда.
Вэл почувствовала необъяснимое облегчение, и внутри, под самыми ребрами, глупая маленькая птичка затрепетала от нахлынувших эмоций, природу которых она никак не могла опознать.
Ладони Раза оставили ее волосы и скользнули ниже, обнимая лицо. Он чуть отстранился от Вэл и приподнял ее подбородок, заглядывая в полуприкрытые влажные глаза.
– Дурочка. Какая ты дурочка. Неужели ты так и не поняла, что это я перед тобой на коленях, Вэл?
Эти слова. Марево нереальности окутало ее, заставляя медленно выдыхать из горящих легких пустой удушающий воздух.
Сердце вышло за пределы разума, достоинства и последних крупиц чувства самосохранения, принимая жизненно важное решение.
Черные глаза и такие же черные густые ресницы. Морщинки усталости, а может быть, скупой редкой улыбки. Прямая линия носа, ямочка над верхней губой и черная колючая щетина. Бледная кожа и черные прямые волосы, которые, как она знала, были очень мягкими на ощупь.
– Я дам тебе все, – проговорил Раза, не мигая глядя в голубые глаза. – Весь этот город, если ты захочешь.
Ну не смешно ли, он предлагает то, что Вэл больше всего ненавидела. А если дать свое согласие – что будет тогда?
Она перевела взгляд с лица Раза на его плечо.
– Мне нужен только твой плащ, иначе я умру от холода, – еле шевеля губами, прошептала она. – Или твоя мохнатая шкура, в которую я готова завернуться прямо сейчас.
Раза улыбнулся знакомой кривой улыбкой.
– Со шкурой подожди, не будь такой жестокой.
Хранящий тепло тела плащ лег на плечи, и Вэл, сунув руки в рукава, крепко обхватила себя, пытаясь согреться, сглотнула, поймав взгляд черных глаз, и приподняла брови.
– Не смотри на меня так.
– Как – так? – тихо спросил Раза, и Вэл на миг замерла, подыскивая нужные слова. Открыла было рот, чтобы произнести очевидное, но замолчала.
Снег падал белыми хлопьями, медленно, казалось, зависая в неподвижном воздухе.
И это было удивительно правильно.

Глава 11

– Хочешь что-нибудь?
Вэл открыла глаза, всматриваясь в потолочные балки, покрашенные темным. Боль, стучащая в висках, усилилась, когда она приподнялась, опираясь руками о брошенный близ пылающего камина плетеный ковер.
– Нет, – рассеянно отозвалась она, потирая лоб.
Слезы никогда не проходили для нее даром, вызывая головную боль.
Но только лишь слезы были причиной сжимающегося на висках незримого металлического обруча? Да, если забыть о ноющей скуле.
– Уверена? – Раза подошел ближе, замирая в шаге от скрючившейся на полу фигуры. – Ты неважно выглядишь.
– Удивительно, правда? – сварливо отозвалась Вэл. – Мне веки не поднять. И голова раскалывается.
– Не нужно было столько плакать, – с усмешкой в голосе произнес Раза. Вэл подняла на него недовольное лицо.
– Спасибо, мог бы просто промолчать, – пробормотала она, поколебалась мгновение, раздумывая, а потом добавила: – А еще не бить меня с такой силой. Голова болит именно из-за тебя.
В глазах Раза мелькнуло что-то темное, неясное, на краткую секунду делая его лицо беспомощным, будто уязвимым.
– Я не мог поступить иначе, ты не должна… – начал он, замолчал вдруг и, дернув щекой, качнул головой. – Я не хотел сделать тебе больно.
Не мог, но поступил. Не хотел, но сделал.
Впрочем, неизвестно, чья боль в итоге была сильнее.
Вэл не ответила, и Раза продолжил, переменившись, пряча тень тусклой улыбки:
– Давай договоримся, Вэл, если у тебя вновь возникнет желание послать меня куда подальше, ты сделаешь это не на глазах у половины города.
– Так неинтересно, ты же понимаешь, – пожала плечами она, рассматривая длинные ноги в черных штанах.
Складка бокового шва на сгибе у колена – взгляд поднялся выше, – низкая кромка пояса, мелькнувшая в движении тонкая полоска светлой кожи и небрежно накинутая домашняя безрукавка. В животе что-то тяжело перевернулось, и Вэл поспешно отвела взгляд.
Какого демона? Почему она так реагирует на это животное?
Да, идеально скроенное животное, но от этого не теряющее своей сущности.
Забавный вопрос, учитывая совсем недавние события.
Вэл мысленно выругалась.
– А если неинтересно, то какой тогда в этом толк? – Уголки ее губ тронула скупая улыбка, предназначенная лишь себе.
– Действительно никакого. – Раза, не замечая или делая вид, что не замечает бросаемых на него взглядов, наклонился и присел рядом.
Вэл опасливо покосилась на него, будто он вторгался в пространство, – слишком личное, и тут же захотела отодвинуться в сторону, с трудом подавляя в себе непонятное желание.
– Не хочешь пойти наверх? Мне кажется, тебе нужно хорошенько выспаться, – тихо предложил Раза.
– Нет. – Вэл, проклиная себя за мгновенно полыхнувшее лицо, качнула головой и отвернулась, смотря на яркое пламя.
Меньше всего на свете она хотела бы сейчас оказаться в той самой постели, в которой когда-то спала с ним. Вэл вообще не очень хорошо понимала, что заставило ее прийти к Раза сегодня.
Может быть, она не была готова вернуться к Зеффу, к ставшей уже родной тахте и увидеть укоризненный и одновременно жалостливый взгляд.
А может, у нее просто не было выбора и она вновь слепо пошла за Раза, не задаваясь лишними вопросами.
Бессмысленные рассуждения. Она снова в доме Раза сидит на полу перед знакомым камином, и золотой браслет на правой руке тускло поблескивает в отсветах пламени.
Пальцы Раза неожиданно нежно коснулись ее бедра. Вэл инстинктивно шарахнулась в сторону и тут же замерла, устыдившись своей реакции.
Она задержала дыхание и с опаской глянула в его лицо, но Раза был совершенно спокоен.
Ни удивления, ни досады. Ничего.
Просто усталость и присущая ему невозмутимость.
– Мне оставить тебя? – спросил он, смотря из-под длинной черной челки.
Намеренная небрежность вопроса не обманула.
Сама виновата. Не нужно так реагировать на того, от кого зависит слишком многое. Но разве дело только в этом?
Разум из последних сил пытался защищать слабое тело, готовое в любой момент сдаться в плен черных бархатных глаз. И она слишком хорошо это понимала.
– Нет. – Вэл опустила голову, рассматривая искусное плетение ковра.
Сказать ему? Решиться? Да, прямо так и сказать, хуже наверняка не будет.
– Послушай, Ра, – стараясь, чтобы голос не выдал волнения, проговорила она, – давай… обойдемся без этого.
– Без этого? – Искреннее недоумение в его голосе заставило Вэл повернуть к нему голову. Она уже сожалела о произнесенных словах, но было поздно.
– Угу, – старательно отводя взгляд потухших глаз, пробормотала она.
Голова разболелась еще сильней, задница вдруг заныла от сидения на плоском полу; Вэл заерзала, усаживаясь прямо и скрещивая ноги. Ссутулилась и глубоко вдохнула воздух, стараясь не думать о том, какие мысли носятся в голове молчавшего рядом мужчины.
– Почему? – наконец произнес Раза.
– Пожалуйста. Не спрашивай меня, – тихо ответила Вэл, – сейчас.
Потому что ответа не было. Потому что были только чувства в поволоке тумана, горькие на вкус опасения и отдающая тошнотой в желудке неуверенность.
Она не могла лечь с Раза в постель, желая его изголодавшимся телом, но невозможным образом отталкивая истосковавшейся душой. Не сейчас. Не после всего.
Раза молчал. В камине треснул сухой сучок, весело занимаясь пламенем.
Вэл, слушая громкие удары в голове, не могла понять, где проходит граница между тревожным биением сердца и болью, стягивающей виски жгутом. Тишина затянулась, сделавшись мучительной.
Она чуть повернула голову, останавливая взгляд на расслабленной фигуре мужчины. Раза смотрел мимо, на пламя камина, отбрасывающего на его лицо темные блики.
Он моргнул, а потом повернулся к ней.
– Хочешь говорить? Тебе ведь это нужно? – спросил Раза негромко, смотря в упор на растерявшуюся Вэл.
– Я не понимаю. – Она не была так сильна, чтобы выдерживать его взгляд. Не сегодня.
Раза медленно покачал головой:
– Я всегда думал, что знаю, что тебе нужно, но все мои действия не привели к чему-то, что устроило бы нас обоих. Давай попробуем по-твоему.
Слова, озвученные ровным уверенным тоном, незримо повисли в воздухе, а потом одно за другим нырнули прямо в грудную клетку Вэл, незримо выжигая на коже свои образы.
Она выдохнула, выпрямилась, ощущая, как слабая непрошеная улыбка возникает на лице.
– По-моему?
Раза неспешно кивнул, черные глаза сверкнули, отмечая едва заметную перемену в Вэл.
– Ты хочешь разговаривать, правда? Давай разговаривать, – его голос звучал тихо и доверительно, и Вэл, изумленная, не могла поверить в происходящее, – если для тебя это важно. И не нужно бояться идти спать наверх. Я останусь здесь, так что не волнуйся.
– Я и не волнуюсь, – быстро сказала она, суетливо мотнув головой. Волосы рассыпались по плечам, и Раза мягко улыбнулся.
– Я вижу.
Вэл не ответила, слишком удивленная услышанным от Раза. Захотелось дать себе пинка. Хорошего такого. Сильного.
Она сглотнула, выдержала паузу, поднимая на него блестящие глаза и смущенно улыбаясь.
– Прости меня, – наконец выдавила из себя Вэл, – за то, что так разговаривала с тобой… в таверне.
Раза склонил голову набок и с усмешкой сказал:
– Хорошо. При условии, что завтра ты придешь ко мне в Управу и пообедаешь со мной.
Сердце не выдержало, прыгнуло куда-то в сторону и неторопливо вернулось на место, с силой бухая в груди.
Вэл уже начинала ненавидеть эти чувства, причиняющие одни неприятности. Ничего хорошего она от них пока не увидела.
– Я не могу, – она вскинулась, понимая, что говорит самый чудесный ответ, который только могла дать на предложение Раза, – нет.
– Почему нет? – По его лицу скользнула чуть заметная тень.
– Мы договорились с Шейном встретиться на пристани.
Да, звучит жалко, хоть и искренне. И главное, так вовремя.
«Валлери, ты или полная идиотка, или слишком безрассудна. Нет, наверное, все же идиотка».
Раза нахмурился, с недоверием поглядывая на нее.
– Не слишком ли он заинтересован в тебе, этот волк?
– Прекрати. – Вэл поморщилась, противясь любым проявлениям чувства собственничества по отношению к себе. – Он просто мой приятель. И я сомневаюсь, что после всего, что он видел, наша договоренность в силе.
Раза закатил глаза к потолку, едва не рассмеявшись:
– О, поверь мне, он не обвинит тебя. Наоборот. Плохим буду я, как и всегда.
– Почему ты так в этом уверен? – не совсем внятно спросила Вэл.
Опасность миновала? А она вообще была? Или Вэл уже придумывает невесть что на пустом месте?
– Потому что это мои волки, и они крайне мной недовольны, – тоном, будто сообщает ничего не значащие вещи, сказал Раза. – Правда, меня совершенно это не волнует.
– Вот и зря, – буркнула себе под нос Вэл и тут же осеклась, поймав вопросительный взгляд.
– Объясни.
Вэл растерянно посмотрела в лицо Раза. Его действительно интересует мнение ничего не смыслящего в подобных делах человека? Судя по серьезному выражению лица, он не шутил.
– Ну… – неуверенно проговорила Вэл, зачем-то ковыряя ногтем случайную ворсинку ковра. – Может быть, тебе следует быть с ними помягче? Они же совсем тебя не знают, как я поняла. Да ты и сам хорош! Даже не помнишь их имен.
– Их слишком много. – Раза покачал головой, отметая этим жестом предложение Вэл.
Она без улыбки посмотрела на сидящего рядом мужчину и настойчиво, обретая силу в голосе, сказала:
– Ну и что? Кара и Рам, Дэни – да все они готовы убить за тебя. Они любят тебя. Почему ты не хочешь стать для волков… таким же?
– Это невозможно. Я же говорю, их слишком много. – Раза прищурился, с интересом поглядывая на девушку. – И ты забываешь, что они волки. Они никогда не примут меня, как бы я ни крутил вокруг них хвостом.
Вэл открыто усмехнулась.
– Ты даже не пробовал.
Раза скептически посмотрел на нее. Вздохнул. Оглянулся через плечо, а затем отодвинулся назад, прислоняясь спиной к стоявшему рядом креслу.
– Мне не нужна их любовь, мне нужно их уважение.
Вэл наблюдала за его перемещениями с легким интересом, задумчиво размышляя о том, что они впервые разговаривают друг с другом на равных.
– Уважение, основанное на страхе? – Тонкая бровь поднялась в легком изгибе.
– Да, – кивнул Раза, – пусть они не любят меня, но пусть боятся. Именно страх удержит их от неповиновения.
– Я не могу этого понять. Объясни мне. – Вэл не просила, она требовала. Сомнение и легкий привычный испуг кольнули острием клинка, но Раза будто ждал подобных слов. Он отвел со лба мешавшую ему черную прядь и заговорил – разумно, убедительно, не делая скидку на возраст и опыт своей собеседницы. Наверное, впервые с момента их знакомства.
– Дело не только в волках. Дозорные отряды и вся городская стража – представляешь, сколько это человек? Я не могу быть хорошим для всех. Даже если девяносто девять из ста будут довольны, найдется тот, единственный, кто осмелится открыть свою пасть. И его могут послушать. И тогда их уже будет двое. А потом трое. Понимаешь, куда я веду?
Вэл кивнула. Она понимала. И с неохотой была готова признать, что видела зерно истины в словах Раза.
– Кажется, да. Неужели тебе это нравится?
– Это то, чего я всегда хотел.
Вэл перевела дыхание. Как откровенно и одновременно просто у него выходит. Почему Раза не мог быть таким раньше?
– Не боишься, что появится кто-то моложе и сильнее и просто убьет тебя? – Да, верный, нужный вопрос. Вопрос нескончаемо важный.
Глаза Раза сузились, с любопытством оглядывая девушку.
– Нет. Большинству не потянуть такую ответственность. Две стаи, отряды, стража. Да и мне вовсе не обязательно будет умирать. Я всегда могу добровольно уйти, если найдется сильный претендент. – Он помолчал всего мгновение, а потом продолжил: – Волнуешься?
– Волнуюсь, – не отводя взгляда, ответила Вэл.
Раза хмыкнул и запрокинул голову, прижимаясь затылком к спинке кресла. Игривая ухмылка гуляла по его губам.
Вэл сделала вид, что не заметила его совсем не случайного выпада. И Раза поверит, если только не в силах услышать ее громко стучащее сердце.
– А у нас капитану стражи за пятьдесят, и у него две молодые жены, – заметно повеселев, сказала Вэл, – одна, правда, незаконная.
– Приучайся говорить «у них», – насмешливо парировал Раза. – Твоему капитану стражи всего немного за тридцать, и у него всего-навсего одна весьма непростая Вторая.
Жар полыхнул в груди, стремительно распространяясь по всему телу.
Вэл сглотнула, облизнув сухие губы, и, понизив голос, спросила:
– Не оставляешь мне выбора, да?
– Никакого. – Раза покачал головой. Глаза его блестели, играя веселыми искорками в отсветах пламени.
Вэл заставила себя вспомнить, кто она и как ее зовут, потому что всего за краткий миг лишилась этих простейших знаний.
Мягким движением ладони она отвела от лица темные непослушные пряди, с извиняющейся улыбкой, но с легко читаемой каплей вызова посмотрела на Раза.
– Говорят, у моего капитана стражи есть любимая сестра, с которой у него очень близкие отношения. Как думаешь, его Второй это понравилось бы, узнай она об этом?
Раза моргнул: извечная броня треснула, показывая искреннее изумление и настоящую, нескрываемую растерянность.
Не ожидал, да?
Вэл испытала истинное и в чем-то извращенное удовольствие.
– Много кто о чем говорит, – ровно ответил он, не опуская взгляда.
– И все же? – Вэл была терпелива и отступать не желала. Ни за что.
– И все же я тебя понял.
Смутился. Он смутился. Боги, это правда?
– Хорошо. – Вэл улыбнулась, чувствуя себя куда лучше, чем в самом начале разговора, – если твое предложение еще в силе, могу я пойти наверх и лечь спать, будучи уверена, что ты останешься здесь?
– Абсолютно, – кивнул он, – и я надеюсь, ты будешь делать так каждый вечер.
Нет, его не победить.
Вэл сжала губы и нахмурилась. Раза почти смеялся и совершенно этого не скрывал.
– Ра, нет, – твердо сказала Вэл, исподлобья поглядывая в черные глаза.
– Вэл, да, – уверенно ответил Раза.
– Я хотела… – начала было она, но он пренебрежительно махнул рукой, заставляя замолчать.
– Я знаю, Кара рассказывал про твои планы. Но мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.
Спокойнее? Хочет держать ее под своим крылом и под своей крышей? И не важно, что думает обо всем этом сама новоиспеченная гостья?
Вполне в духе Раза. Только вот… было что-то в его словах, что смутило Вэл. Что-то глубокое и совсем не похожее на привычное своенравие.
Да о чем может идти речь, если Раза с легкостью проглотил намечающуюся прогулку с Шейном? Тут что-то другое.
– Спокойнее? – озвучила свои мысли вслух Вэл.
– Не имеет значения. Просто не будем это обсуждать, – отрезал Раза, и Вэл не стала допытывать его.
Это не имело никакого смысла. Достаточно было глянуть в излишне серьезное лицо.
– Судя по всему, это приказ, – фыркнула она.
– Судя по всему, это настоятельная просьба, – приподнял брови Раза, не скрывая усмешки.
– Хорошо, – медленно кивнула Вэл, – но моя собака будет со мной.
Раза изменился в лице.
– Нет. Нет, даже не думай.
Вэл равнодушно отвела взгляд, с деланым интересом рассматривая стены вокруг.
– Тогда можешь прямо сейчас вызывать свою стражу, кузнеца и приковывать меня цепями к полу, потому что по-другому я здесь не останусь.
Раза не ответил. Молчал. Долго.
И наконец, когда Вэл уже была готова произнести опасно оформившуюся в голове гневную речь, сказал:
– Купи ей намордник.
– Хорошо. – Вэл едва не засмеялась.
Спокойно. Не буди лихо, пока оно тихо.
– И если эта сучка начнет… – стиснув зубы, на выдохе проговорил Раза, но Вэл тут же перебила его:
– Это кобель. Запомни. Это кобель.
– Ты меня услышала? – Тон лидера, но это больше не смущало.
– Вполне. – Вэл довольно улыбнулась, привстала было, разминая затекшие ноги, а потом все же не удержалась и добавила: – Но задумайся! Из всех встреченных им оборотней он невзлюбил только тебя. Значит, проблема в тебе.
– Иди спать, Вэл. – Раза, совершенно точно вымотанный почти до потери способности ясно мыслить, равнодушно повел плечами.
– Хорошо, – отозвалась Вэл.
И выдохнула почти беззвучно.

Глава 12

– Не думал, что ты придешь, – сказал Шейн, искоса поглядывая на Вэл.
Удивительно, но вчерашний удар оставил после себя только небольшую припухлость и почти незаметный кровоподтек.
И на том спасибо.
– Это я не думала, что ты придешь, – ответила она, с интересом рассматривая подернутое льдом озеро.
Они стояли морозным утром на пристани, скользкой от наледи, покрывающей деревянные доски.
– Почему это? Из-за вчерашнего? – удивился волк и тут же недовольно покачал головой. – Ты, конечно, ненормальная. Я, если честно, думал, что больше тебя не увижу.
Вэл фыркнула и окинула мужчину выразительным взглядом.
– Даже не надейся.
Шейн улыбнулся и покачал головой.
– Долго ты, наверное, у него прощение вымаливала, – осторожно, будто боясь перейти невидимую грань, сказал он. – Все вокруг гадают, какова же ты… ну… понимаешь… в постели, если все еще жива.
Вэл повернулась к Шейну с совершенно искренне ошалелым лицом.
– Что? Меня обсуждают… в таком… смысле? – спросила она, с трудом выговаривая каждое слово.
Судя по всему, всех в городе интересовали только две вещи – похоть и кровь. Странно еще, что остались те, кто мог поддержать разговор на иные темы.
Противно-то как.
И забавно. Потому что они с Раза больше не спали вместе.
«Пока не спали, – поправила себя Вэл. – Живя в одном доме, будет очень забавно делать вид, что мы просто хорошие друзья».
От подобных мыслей ее бросило в жар, и она поспешно отвернулась от волка, накидывая на голову капюшон куртки.
Никому не стоит знать, что на самом деле происходит между ней и Раза. Пусть сплетники этого города тешатся собственными выдумками.
– Еще бы тебя не обсуждали! Давно я не помню такой суматохи. Слабая человеческая девчонка и такие игры с этим… баргестом.
От Вэл не укрылось то, с каким презрением Шейн отозвался о Раза. Он даже имени его не назвал. Вполне оправданно, если верить словам Раза о неприятии его волками.
Да что там верить – это было очевидно.
– Я вчера погорячилась, – с неохотой признала Вэл.
Где-то в стороне громко раздался злой кошачий мяв. Вэл повернулась на звук, наблюдая, как худая серая кошка выпрыгнула из-под груды сваленных в кучу сломанных досок. Что ее разозлило – так и осталось загадкой. Кошка змеей нырнула под пристань и исчезла.
– Переживаешь, наверное, что Кара заставил тебя вернуться? – с участием в голосе спросил Шейн.
Вэл с трудом сдержала возникшую было на лице гримасу удивления.
Заставил? Вот как все думают. Занятно, но вполне объяснимо.
– Можешь не отвечать. Думаю, ты и сама знаешь, какой баргест самодур. Говорят, ты сбежала от него тогда – два года назад. Поэтому извини, если мои слова тебя задевают.
Вэл тяжело вздохнула. Очень тяжело. Усталость навалилась на нее, сминая и подавляя, будто сейчас было не раннее утро, а глубокий вечер.
– Шейн, это все очень сложно. Не нужно меня жалеть, ладно?
Пронзительные синие глаза сверкнули, и рука, показавшаяся Вэл невероятно тяжелой, легла на талию.
– Я и не жалею. Я опасаюсь за тебя. Будь осторожна с ним, ладно? Ты же в курсе, что меньше месяца назад он вырезал всю семью аписа, который высмеял его при наместнике?
Вэл почувствовала себя хуже некуда и не смогла бы сказать точно, от чего конкретно: от слов Шейна, погружающих ее в гипнотическое состояние, или от его руки на своей талии.
Она хотела сбросить руку, но не могла пошевелиться, точно скованная невидимыми оковами.
– Ч-что значит – вырезал? – запнувшись, спросила Вэл.
Она не смотрела на Шейна, уставившись на щедро присыпанное ослепительно-белым снегом озеро.
Казалось, перед ней предстала вовсе не бескрайняя водная гладь, а огромное ровное поле. Но это была ложь. Достаточно ступить на обманчиво надежный лед, как он тут же затрещал бы под ногами, обнажая черную ледяную воду.
– Я не особо знаю суть конфликта, – начал Шейн равнодушным тоном, – но твой Первый был зол, как демон. Притащил на площадь всю семью этого несчастного мужика и начал с его отца и брата. Убил всех, кроме женщин и детей.
Вэл сглотнула. Прикрыла веки. Выдохнула.
Она даже не знала, что значит слово «апис». И знать не хотела.
– Апис видел их казнь, а потом этот ублюдок милостиво перерезал ему горло.
– Хватит! – Вэл дернулась в сторону, освобождаясь от назойливых объятий. Пальцы Шейна скользнули по пояснице последним прикосновением – и Вэл стало легче. Значительно легче. – Замолчи, пожалуйста!
Волк повернулся к ней, словно впервые осознавая, что наговорил лишнего.
– Прости, я не хотел, чтобы ты расстраивалась, – извиняющимся голосом сказал он. – Валлери, я просто очень волновался за тебя вчера.
Вэл подняла на него побледневшее лицо.
– Ладно. – Она рассеянно потерла лоб пальцами и выдохнула, приводя похолодевшее сердце в чувство. – Забыли.
Шейн помолчал какое-то время, а потом негромко сказал:
– Пойдем, отец просил меня забрать на складе кое-что ему нужное. Заодно и прогуляемся.
Вэл кивнула и развела руками.
– Веди. – Слабая улыбка, говорящая «со мной все хорошо, и все забыто», мелькнула на лице.
Только с ней все было вовсе не хорошо. Ее, еле успокоившуюся после вчерашнего, снова мучило что-то огромное, тяжелое и удушливое. Интересно, когда-нибудь наступит всему происходящему разумный конец?
«Надо начать пить, – осенило Вэл. – Как Зефф. Каждый день».
И тогда она с легкостью сможет выжить в этом жестоком мире.

– С ума сойти, – изумленно прошептала Вэл, разглядывая большой ящик, полный свежих алых роз.
Деревянная крышка, отодвинутая в сторону, не мешала с искренним восторгом созерцать крупные яркие цветы, лепесток к лепестку, ровные, не поеденные жучками и прочими вредителями. Зеленые стебли в острых шипах топорщились частыми листьями.
И аромат – сладкий, терпкий – такой невероятный и одновременно кажущийся совершенно неуместным в этот холодный зимний день. Почти фруктовый запах наполнил собой все помещение небольшого склада, как только Шейн приоткрыл ящик.
– Здорово, правда? – с ноткой гордости спросил волк. – Отец с таким трудом нашел цветовода, который умудрился вырастить их в такой холод. У него какие-то огромные отапливаемые теплицы. Даже представить не могу. Но и стоят эти розы целое состояние.
– Ага, – едва слушая, ответила Вэл. Блестевшие от восторга глаза не отрывались от невиданного зрелища.
Она, в силу жизненных обстоятельств, всегда была очень далека от подобной роскоши, недоступной ей, да и не нужной в существовании на улице.
Но Вэл хорошо помнила огромные вазоны с цветами, непременно украшавшие главный холл борделя, где шлюхи встречали своих клиентов. Розы из-за высокой цены встречались там крайне редко, но иногда какой-нибудь богатый клиент, впечатленный умениями любимой бордельной девки, расщедривался и одаривал ее этими благородными цветами.
Вэл помнила нежность алых лепестков и то, как ругали ее шлюхи, если она, испытывая неуемное детское любопытство, отрывала от прекрасного цветка случайный зеленый листок. А если повезет, то и алый благоухающий лепесток.
Один из них, засохший и утративший краски, она долго хранила между страниц любимой книги.
– Сейчас погружу и поедем. Возчик уже ждет на улице, – сказал Шейн.
Вэл, смутившись, повернулась к нему.
– Конечно, извини, я просто загляделась, – мягко улыбнулась она, и Шейн на краткий миг задержал на ее лице взгляд потемневших синих глаз.
Он подозвал находящегося рядом складского работника, Вэл поставила на место крышку, и тот подхватил ящик сбоку за большое металлическое кольцо, приподнимая его вверх. Шейн после небольшой непонятной заминки отвел от Вэл взгляд и взял ящик с другой стороны.
Казалось, пышные и воздушные розы не могли весить много, но ящик был объемным, и унести его в одиночку было сложно.
На улице уже ждала телега с сидевшим на козлах ссутулившимся возничим.
– Грузите прямо на солому, – заметно приободрился он, ежась от налетевшего ветра.
Складской подручный крякнул, ящик ударился дном о телегу, заелозил по жухлой, промерзшей соломе. Шейн кратко засмеялся, потирая ладони.
– Вот и отлично, спасибо за помощь, – с улыбкой сказал он, сунув в ладонь парня несколько монет. Тот кивнул и исчез в дверях склада.
Волк обернулся к сонному (Вэл подозревала, что хмельному) складскому сторожу, неровной походкой прогуливающемуся вокруг, и махнул ему на прощанье рукой.
– Куда теперь? – с любопытством спросила она.
– Прыгай, прокатимся по городу, – весело сказал Шейн, ловко забираясь в телегу. Он сел на край и свесил ноги. – Давай, не идти же нам пешком, когда есть возможность этого не делать?
Вэл усмехнулась, схватилась рукой за борт и через миг оказалась рядом с улыбающимся волком.
– Не боишься себе что-нибудь отморозить? – спросила она, садясь на корточки и с опаской поглядывая на заиндевевшие доски телеги.
– Трогай! – через плечо крикнул Шейн, и возница дернул поводья. Лошадь послушно и неспешно двинулась вперед, колеса телеги пронзительно заскрипели. Вэл, не удержавшись, со смехом повалилась назад.
Шейн, откинув на спину затянутые в хвост тонким кожаным ремешком волосы, схватил ее за предплечье и потянул на себя.
– Ну, куда тебя понесло? – заулыбался он. – Не скатись с телеги-то.
Она раздосадованно хмыкнула и уселась на солому, надеясь, что это спасет от отморожения пятой точки.
На миг стало горько во рту. Стоило ли бояться холода, ведь давнее кровотечение, случившееся после незаслуженного наказания, не могло кончиться ничем хорошим.
Вэл поморщилась и тряхнула головой, отбрасывая мучительные мысли в самый дальний угол сознания.
Сейчас ее занимало кое-что другое.
Шейн не отпускал ее рукав, и она, вдруг обратив на это внимание, вопросительно подняла голубые глаза.
И тут же замерла, встретившись с серьезным и внимательным взглядом мужчины.
– Жаль, что такая, как ты, досталась этому ублюдку, – ровно произнес волк.
Лицо окаменело. Сердце застучало сильнее, кровь прилила к коже, окрашивая щеки легким румянцем. Стало жарко, несмотря на холод вокруг.
Что? Он же не имеет в виду… или имеет?
Вэл слабо улыбнулась и аккуратно повела плечом, освобождая руку. Шейн отвел взгляд, наблюдая за заснеженной дорогой, выныривающей из-под колес телеги.
Они молчали всю поездку. Вэл, чувствуя себя странно оглушенной, не смотрела по сторонам, уткнувшись взглядом в ящик, рассматривая сучки и царапины на старом дереве. Она ни о чем не думала, погрузившись в холодное оцепенение. Случайные образы проносились перед мысленным взором, не неся за собой никакого смысла.
Когда повозка остановилась, она почти не заметила этого. Телега едва заметно качнулась – Шейн спрыгнул на землю. Он обернулся и совершенно привычным веселым голосом крикнул:
– Эй, Валлери, ты там заснула, что ли? Или замерзла?
Вэл дернулась всем телом, отзываясь на свое имя. Она подняла голову, растерянно огляделась, отмечая справа большой деревянный дом в два этажа, выкрашенный светлой краской.
– Ты здесь живешь? – спросила она, только чтобы что-то спросить.
– Нет, это дом родителей. Слезай уже! – Шейн махнул рукой, и Вэл, чувствуя, как одеревенелые от холода мышцы стонут от колючей боли, медленно поднялась на ноги.
Шейн, решительно отказавшись от ее помощи, чертыхаясь, затащил ящик в довольно просторный сарай, полный различного рыболовного инвентаря. Плетеные сети свисали со стен, крупные и мелкие ячейки пестрели перед глазами.
Вэл заметила множество удилищ разной длины, стоящих по одной стене, и большие ящики с всевозможными крючками, грузилами и диковинными для нее вещами, названия которых она никогда не знала.
– Точно, – несмело произнесла она, завороженно оглядываясь вокруг, – ты же рассказывал, что твой отец рыбак. Зачем тогда ему розы?
– Зимой рыбалкой на хлеб не заработаешь, – пожал плечами Шейн. – Вот он и придумывает, что где подешевле купить и подороже продать.
Вэл двинулась в угол сарая, протянула руку и коснулась дна небольшой перевернутой лодки.
– Никогда не каталась на лодке, – призналась она, поглаживая кончиками пальцев гладкое, отполированное волнами деревянное дно. Зеленые разводы опоясывали лодку там, где когда-то вода касалась высоких бортов. – Правда, у нас и кататься на них негде. До моря далековато, а у реки слишком сильное течение.
– Это не проблема. – Вэл вздрогнула, когда голос Шейна раздался прямо за спиной. – Обязуюсь летом устроить тебе прогулку по Арсу-Ала.
Вэл, понимая, что, вероятно, сходит с ума, почувствовала спиной жар стоявшего позади оборотня.
Невероятно. Они оба были одеты в теплые куртки, это просто невозможно – твердил разум, но сердце, скачущее в груди подобно мышке, испуганной злой кошкой, говорило обратное.
Мелькнул алый проблеск, ухваченный боковым зрением.
Вэл задержала дыхание, распахнув глаза, наблюдая за возникшим перед собой большим кроваво-красным цветком. Чувства обострились, точно у насторожившегося зверя. Быстрая легкая дрожь пробежала по лопаткам, окутала плечи и исчезла в кончиках пальцев.
Широкая ладонь легла на ее талию, легко притягивая, прижимая спиной к груди волка. Под ребрами заныло, протяжно и болезненно.
– Ты с ума сошел? – хрипло просипела Вэл, не отрывая взгляда от алой розы, протянутой через объятие.
– Это просто цветок. Возьми. Ты заслужила его. – Губы Шейна оказались совсем близко от лица. Так близко, что волосы защекотали ухо, взъерошенные горячим дыханием. – Самая глупая и самая смелая человеческая девчонка из всех, что я видел.
Вэл, ощущая тяжесть ладони волка на своей талии, замерла, оцепеневшая; глаза не отрывались от алого цветка с длинным колючим стеблем.
– Не лезь в это, – тихо проговорила она, с трудом собирая скачущие в голове мысли в кучу. – Он убьет тебя. Нас обоих.
– Может быть. А может быть, и нет, – туманно ответил Шейн, и его пальцы оставили ее талию.
Вэл обернулась, устремляя взгляд блестящих глаз на привычно улыбающееся лицо Шейна.
– Бери. Это твой цветок. Если ты не возьмешь, я его выкину, – тепло улыбаясь, сказал волк.
Вэл моргнула, глотая все возражения. Рука неуверенно поднялась, и пальцы коснулись зеленого стебля.

Раш поднял голову, громко и нетерпимо зарычав. Вэл бросила быстрый взгляд на кожаный намордник, надетый на весьма недовольного этим фактом пса, лежащего у ног.
Придется отложить чтение новой книги на потом. Она вздохнула и откинулась в кресле.
– Что это?
Первый вопрос, который задал ей Раза, едва войдя в дом.
Ничего удивительного. Странно, что тон его был вполне себе сносный, не разящий на месте.
Вэл ожидала худшего.
Черные глаза смотрели хмуро, пронзая насквозь.
– Роза, – ответила она, – ты же видишь.
– Откуда? – Черный кожаный плащ полетел в соседнее кресло, и Раза, не снимая обуви, прошел в комнату.
– Купила у отца Шейна, – ответила Вэл, спокойно выдерживая подозрительный и почти обвиняющий взгляд мужчины.
– Зачем?
– Потому что мне захотелось, – терпеливо сказала Вэл, удобнее усаживаясь в кресле и закидывая ногу на ногу.
Раза промолчал, рассматривая ее лицо, словно желая разглядеть сомнение и вину.
«Хочет понять, не вру ли я», – осознала Вэл с легкой внутренней ухмылкой.
– Ты хорошо провела день, как я вижу, – грубо отрезал Раза.
Вэл сжала губы, пожимая плечами.
– Я разогрела ужин. Можешь есть. – Она заставила себя улыбнуться. – А мне нужно выгулять Раша. Видишь, как он нервничает, когда ты рядом?
Взгляд Раза упал на упорно скалящегося пса, видимо, искренне верящего в то, что на нем нет никакого намордника.
– Да уж, – много спокойнее сказал он, – уведи шавку с моих глаз. Весь аппетит отбивает.
И Вэл, одарив излишне серьезного Раза милой улыбкой, увела пса на улицу.
Наблюдая, как Раш поднимает заднюю лапу, орошая ближайший угол здания горячей, дымящейся на морозе струей, Вэл вспомнила непонятную и тревожную фразу, вонзившуюся стрелой в голову, сказанную Шейном в ответ на ее имеющие весьма глубокий смысл возражения.
– Он убьет тебя. Нас обоих. 
– Может быть. А может быть, и нет. 
Дерьмо. Очередное дерьмо.
Слова цепляли и кусали изнутри.
Шейн не мог не знать, что Вэл не шутит и не преувеличивает. Скорее наоборот.
И все же он чувствовал себя достаточно уверенно, открыто заигрывая с той, к которой любой другой разумный житель этого города побоялся бы приблизиться даже за большое вознаграждение.
Вэл что-то упускала. Опять упускала.

Глава 13

Ежедневно в районе полудня в дом к Раза приходила добродушная женщина лет пятидесяти, занимавшаяся уборкой и готовкой. У нее были свои ключи, и Раза заверил Вэл, что ей, несмотря на то что она обыкновенный человек, вполне можно доверять. Ее нехитрая работа оставила девушку без какого-либо дела.
Нельзя сказать, что она скучала по запасам пыли у Зеффа, но теперь единственным ее занятием стало чтение крайне занудных книг, найденных в спальне Раза, выгул собаки в компании всегда готового прогуляться Шейна да периодическое наведывание к кухонному буфету в надежде, что после ее последнего посещения там появилось что-нибудь вкусненькое.
Бенека, так звали эту женщину, сама ходила на рынок и покупала необходимые продукты. Вэл не могла обвинить ее в некачественном исполнении своей работы: еда, приготовленная ею, была вкусной и разнообразной, а от бесчисленных свежих и мудреных закусок, которые она волшебным образом выуживала у самых лучших лавочников, глаза просто разбегались.
К Вэл она обращалась исключительно на «вы», и поначалу та чувствовала себя от этого словно не в своей тарелке. Поделившись с Раза своими сомнениями, она услышала то, что и предполагала.
– Глупости, Вэл. Ты моя Вторая, если бы она фамильярничала с тобой, как бы это выглядело?
Раза был прав. Вэл понимала, что теперь все изменилось. Не только для черного баргеста, ставшего значимой фигурой в городе, но и для нее самой, вынужденной или принимать свою новую жизнь такой, какая она есть, или…
Впрочем, иного быть не могло, не так ли?
Раза возвращался домой поздно, иногда за полночь, когда Вэл уже спала. А уходил рано, когда она, еще совершенно сонная, укутанная в одеяло, нежилась в мягкой постели.
Поэтому Вэл скоро поняла, что все ее опасения были напрасны – им легко жилось вместе, ведь они практически не виделись.
Иногда о присутствии Раза Вэл узнавала только по тихому рычанию Раша, который по своему обыкновению спал на кровати. Когда утром он заходил в спальню, чтобы взять нужные себе вещи, пес поднимал голову и провожал его приглушенным рычанием.
В такие моменты Вэл старательно делала вид, что крепко спит. Ей так было легче, ведь она не знала, что следует ему сказать.
Доброе утро? И… до встречи?
Спустя две недели она вдруг отчетливо, с охватившим удивлением осознала, что ее не устраивает такая жизнь. В корне не устраивает.
– Ра, у тебя вообще бывают свободные дни? – поинтересовалась Вэл в редкие минуты, когда ей и Раза повезло встретиться вечером за ужином. Они сидели по разные стороны большого стола, наслаждаясь уютным теплом и внутренней умиротворенностью. Странное для них состояние. Необычное.
– О чем ты? – Раза откинулся на спинку стула и нахмурился. Стоявшая на столе толстая свеча затрещала, играя желтым язычком.
Вэл едва не застонала. Неужели он не понимает? Или в очередной раз умело делает вид, что не понимает?
– О том, что мы это уже проходили, – выдохнув, смело сказала она. – Ты приходил и уходил. А я сидела дома. И ничего хорошего из этого не вышло.
– Ах, ты об этом, – безразличным тоном отозвался Раза, бросая взгляд на свечу и зажимая фитиль между большим и указательным пальцами. Огонек тут же погас. – Да нет, разница очень большая. В тот раз я приходил и уходил, когда хотел, а еще трахал тебя и молчал. Помнишь? Ты сама обвиняла меня в этом.
Вэл задержала дыхание, с большим трудом сдерживаясь от опрометчивых поступков и едких злых слов.
Раза смеялся над ней. Черные глаза лукаво блестели в отсветах пламени камина, а на губах играла легкая ухмылка.
– Хорошая у тебя память, – наконец выдавила из себя Вэл. – Дословно запомнил, надо же.
– Спасибо. Я большой молодец, я знаю, – почти серьезно проговорил он.
Вэл не смогла сдержать улыбку.
Издевается же. И не скрывает этого.
– Послушай, я серьезно. Давай… сходим куда-нибудь? – с сомнением в голосе спросила она, мгновенно растеряв все красноречие. – Так же нельзя. Ты все время занят и…
Она замолчала, не зная, что еще добавить. Собственное предложение звучало глупо и не к месту.
– Приглашаешь меня на свидание? – Раза ухмыльнулся и приподнял черные брови.
– Какое еще свидание? – возмущенно фыркнула Вэл, чувствуя, как жар смущения окатывает щеки. – Обойдешься. С чего мне тебя приглашать?
– То есть ты не хочешь куда-либо идти со мной, но предлагаешь, потому что… так нужно? Я правильно тебя понял? – Раза больше не улыбался.
Голос, прозвучавший с легко узнаваемой ноткой обиды, удивил. Вэл, тщательно скрывая собственное смущение, тряхнула головой, разбрасывая по плечам темные волосы.
Надо же, какой он ранимый на самом деле. Кто бы мог подумать.
Но у нее не было никакого желания его переубеждать. Не сейчас, когда щеки предательски пылают. Пусть считает, как ему нравится.
– Ничего ты не понял, – со вздохом ответила она. – Я пойду спать.
Вэл отодвинула стул, отряхнула крошки с колен и ударила по бедру ладонью, подзывая напряженно косящегося на мужчину Раша. Пес на прощанье одарил Раза уничтожающим взглядом и последовал за своей хозяйкой.
Радовало, что Раш уже не пытался броситься на мужчину, предпочитая держаться от него на безопасном расстоянии.
Чувствовал, наверное, с кем ему лучше не связываться.
– Вэл, подожди.
Она остановилась, положив ладонь на перила лестницы, и обернулась через плечо.
Черные глаза смотрели прямо на нее.
– Завтра я очень занят, так что не жди меня рано. А вот послезавтра я попробую освободиться.
– Хорошо. – Она улыбнулась, и Раза неуверенно улыбнулся в ответ. – Как раз послезавтра Кара собирает всех в таверне. Вот и отлично, пойдешь с нами.
Судя по лицу Раза, эта перспектива не показалась ему радужной.
– Обещаю, я даже добровольно сяду с тобой рядом и буду милой и очаровательной, – рассмеялась Вэл, чувствуя, как настроение стремительно улучшается от одной мысли, что они отправятся куда-то вместе. – И я буду послушной, обещаю.
Раза хмыкнул, медленно покачивая головой:
– Сомнительно, конечно. Давай сразу договоримся, что все возможные претензии ты выскажешь мне наедине.
– Конечно, – кивнула Вэл. – Я усвоила урок с первого раза. У тебя сильный удар, знаешь ли.
Раза не ответил, мгновенно поменявшись в лице. Он сжал губы, заметно побледнев.
Она не хотела уколоть его, но уколола. Это не принесло ей облегчения, ни капли.
Вэл всего на одну секунду ощутила неистовое желание подойти к Раза и поцеловать в невероятно притягательный рот.
Но она тут же опомнилась, опустила глаза и тихо добавила:
– Спокойной ночи, Ра.
– Спокойной ночи, Вэл, – отозвался он.
Она развернулась и ступила на лестницу.

– Ты мог бы постучаться, – прошипела Вэл, провожая сердитым взглядом вошедшего в ванную комнату Раза. Мужчина проигнорировал ее, останавливаясь у обрамленного в кованую раму круглого зеркала. Он был босиком, в одних свободных домашних черных штанах.
Вэл вдохнула сквозь стиснутые зубы и нырнула с головой в стремительно остывающую воду. За что она была несказанно благодарна Раза, так это за то, что тот за прошедшие два года обзавелся большой и глубокой металлической ванной для купания.
Наполнять ее было тяжело, и остывала она быстрее, чем вода добиралась до краев, но сегодня Вэл задалась целью отмыть себя с головы до ног и потратила на это благое дело больше полутора часов, беспрестанно ставя на огонь большую кастрюлю с водой.
Она вынырнула, отплевываясь; волосы, потемневшие от воды, облепили виски и скулы, змеями ложась на острые ключицы. По воде плавали остатки недавней пышной пены, лопаясь пузырями.
– Да, Зефф был прав, ты помешана на чистоте, – не оглядываясь, произнес Раза, с ухмылкой смотря на нее в отражении зеркала. – Я удивлен твоим упорством набирания горячей воды.
– Зачем тогда ты купил эту ванну? – язвительно спросила Вэл, ладонями отводя мокрые волосы назад. – Чтобы она просто стояла у тебя и сообщала всем друзьям о том, что ты капитан стражи и можешь позволить себе такую роскошь?
– У меня нет друзей, – заметил Раза, дотрагиваясь пальцами до покрытого черной щетиной подбородка. – А купил я ее, потому что не ты одна любишь мыться. Правда, греть ледяную воду в таком объеме, когда на улице мороз, – это почти подвиг.
Вэл положила ладони на закругленные края ванны и задумчиво посмотрела на Раза, скользя взглядом по широкой спине.
– Почему у тебя нет друзей? – спросила она.
Раза ответил не сразу. Он открыл стоявшую под умывальником небольшую деревянную тумбу, наклонился и вытащил сложенную клинковую бритву.
– Потому что я не могу никому доверять, – сказал он тихо, одним движением раскрывая бритву. Острое лезвие сверкнуло в руках.
– Даже Кара и Зеффу? А как же Дэни? Она была твоей Второй несколько лет, – прямодушно спросила Вэл, с интересом наблюдая за его действиями.
Бритва легла на край раковины, и Раза, ополоснув лицо, принялся намыливать подбородок пенным мылом.
– Это сложный вопрос, – ответил Раза, посматривая на Вэл в зеркало. – Каждый из моего отряда никогда не давал мне повода в себе усомниться. Но все же я предпочитаю не приближать к себе кого-либо.
Вэл промолчала, не зная, что сказать. Наверное, Раза был прав. Большая оплошность в его положении – безрассудно доверять даже тем, кто всегда был рядом. Оплошность, которая могла обернуться огромными проблемами. Вэл слишком хорошо помнила Янису и ее обманчиво милое лицо.
Она нахмурилась, сраженная одной простой и ясной мыслью. Кому еще могло понадобиться устранение любовницы Раза, как не его…
Невысказанный вопрос засвербел в сознании, царапаясь, как разозленная кошка. Но, бросив на Раза быстрый взгляд, она не сумела озвучить свои мысли вслух.
Раза взял бритву в правую руку, пробуя остроту лезвия большим пальцем, и взглянул на Вэл в отражении круглого зеркала.
Она не могла заставить себя произнести ни слова, словно зачарованная.
Раза криво улыбнулся, а затем задрал подбородок и с легкостью провел лезвием снизу вверх, оставляя ровную гладкую кожу в том месте, где бритва касалась шеи и лица.
Он вытер лезвие о полотенце, брошенное на краю раковины, а затем вновь поднес бритву к лицу.
Вэл моргнула, опустила глаза, рассматривая собственные колени сквозь толщу уже довольно прохладной воды. А потом, опираясь о края ванны, подтянула ловкое тело на руках и поднялась, выпрямляясь во весь рост. Вода стекла вниз, скользя по вздымающейся груди и плоскому животу.
Она ступила босыми ногами на круглый коврик, тут же впитавший часть капающей воды, и потянулась за большим полотенцем. Наскоро вытерлась, стараясь не думать о том, что стоит перед Раза совершенно обнаженной.
Это смущало и рождало огонь, горящий в венах. Внизу живота стало тепло, и Вэл медленно выдохнула.
Вызов Раза. Вызов себе. Ненормальная игра, в которую они оба с удовольствием играли.
Спешно натянув нижнее белье и штаны, она наконец смогла поднять глаза на Раза и тут же отвела их в сторону, встречаясь в зеркале с довольно откровенным взглядом, рассматривающим ее с предельной ясностью намерений.
Вэл схватила тунику и поспешно оделась, кусая губы. Проиграла в один миг. И взгляда достаточно.
Раза хмыкнул, заметив ее смущение.
Вэл, упорно заставляя себя не произнести так и рвущиеся наружу спасительные и очень язвительные словечки, приблизилась и протянула открытую ладонь.
– Давай я помогу. – Голубые глаза прищурились, разглядывая удивленное лицо стоявшего напротив мужчины. – Ну же, посмотри. Ты много где не добрил.
Вэл видела колебание во взгляде Раза. Видела, и сердце затрепетало, боясь того, что он скажет всего одно слово – нет. И тогда все встанет на свои места.
Но Раза молча протянул бритву.
Она опустила глаза, сосредотачивая свое внимание на тонкой бледной коже и черных щетинках, оставшихся на его шее.
Раза стоял так близко, его голая грудь едва не касалась руки, и Вэл потребовалось несколько секунд, чтобы унять поднявшееся горячее волнение.
«Не место и не время, Валлери. Сейчас важно иное».
Она сглотнула, облизнула нижнюю губу – и лезвие коснулось кожи, с легкостью сбривая непослушные жесткие волоски.
Раза молчал, но Вэл чувствовала его взгляд. Тяжелый, мучительный, пронзающий насквозь.
Глубокий вдох, а затем медленный выдох.
«Не смотри на меня, умоляю».
– Голову выше, капитан. – Голос дрогнул, но Вэл заставила себя улыбнуться, кончиками пальцев приподнимая подбородок мужчины. Раза послушно отзывался на ее действия, не произнося ни слова.
«Одно движение, Валлери, и ты будешь свободна».
Мысль будто ядовитая маленькая змейка скользнула из самых темных недр ее существа.
Одно быстрое резкое движение – и Раза даже не успеет понять, что случилось. Кровь хлынет из зияющей раны, заливая его грудь. И все, что останется, – это вытереть мокрым полотенцем алые капли, попавшие на чистое, благоухающее мылом тело.
Вэл не боялась возможного наказания. Она задалась вполне резонным вопросом – а последует ли оно, если она попросит помощи у волков? Возможно, ей останется только протянуть руку и вложить свои пальцы в ладонь светловолосого мужчины.
Она знала , что Шейн не откажет ей.
«Ты это чувствуешь, Валлери, верно?»
Вэл замерла на миг, пугаясь собственных мыслей. В животе скрутился упругий жгут, болезненно стягиваясь.
Нет, никогда.
Она не убийца.
Нет, не только поэтому, а еще и потому, что по-другому просто не может быть.
Потому что в ином случае она просто не сможет жить. Нужно быть окончательно безумной, чтобы отобрать у самой себя самое важное.
– Ну вот, почти готово. – Вэл слегка склонила голову набок, придирчиво разглядывая дело своих рук. – Ты прямо помолодел на десять лет.
– Так уж и на десять? – усмехнулся Раза, с интересом наблюдая за ней.
– На два года точно, – мягко улыбнулась Вэл и тут же нахмурилась. – Нет, погоди. Еще вот здесь осталось.
Бритва коснулась неудобного участка кожи около кадыка, и рука уже начала движение вверх, как Раза тихо произнес:
– Я люблю тебя, Кролик.
Вэл вздрогнула, ощущая, как сердце пропускает удар. Пальцы мелко задрожали, непроизвольно надавливая на лезвие. Тонкая струйка крови скользнула вниз по коже Раза, задерживаясь в ямочке между ключиц.
Она часто заморгала, судорожно вдохнула и, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, недовольно сказала:
– Ну, молодец. Как вовремя. Смотри, что ты натворил.
– Я натворил? – Черные брови взлетели вверх, улыбка коснулась его губ.
– А кто? – Рука с бритвой опустилась, Вэл вскинула голову, с не присущей ей смелостью заглядывая в черные глаза.
– Мне показалось или ты только что раздумывала над тем, не прирезать ли меня, как свинью на бойне? – неожиданно равнодушным тоном спросил Раза.
– С… чего ты взял? – ошеломленно проговорила Вэл, слушая бьющий в ушах колокол. Отступила от Раза на шаг назад, вздрагивая, когда поясница коснулась прохладной раковины.
Кровь отхлынула от лица, она сглотнула вязкую слюну, комом вставшую в горле.
– Значит, я прав, – со вздохом ответил Раза, с интересом разглядывая побледневшее лицо. – И почему ты этого не сделала?
Вэл прикрыла веки, опуская подбородок вниз. Влажная прядь волос коснулась щеки.
Как он это делает? Умеет проникать в голову?
– Ра, – произнесла Вэл чуть слышно, открывая глаза и устремляя на мужчину, замершего в ожидании ответа, взгляд ясных голубых глаз, – я никогда не предам тебя.
– Время покажет, – глухо ответил Раза. Грудь его поднялась в глубоком вдохе.
– Я никогда не предавала тебя и никогда этого не сделаю, – упрямо повторила Вэл, крепко стискивая вспотевшими пальцами костяную ручку бритвы. Раза чуть наклонил голову, внимательно рассматривая взволнованное, полное решимости лицо.
– Мне нужна та, – после небольшой паузы проговорил Раза, – кому я могу безраздельно доверять. Во всем. В том, что происходит дома, и в том, что действительно имеет значение за пределами этих стен. Сейчас около меня нет никого, кто мог бы справиться с этой непростой ролью.
Вэл молчала, с замиранием сердца внимая спокойному, уверенному тону, с которым он произносил каждое слово. И все, что слышала, казалось откровением.
Но ведь так оно и было. Раза так редко бывал с ней настолько открытым и естественным.
Капкан захлопнулся. Кролик попался.
Можно было бесконечно отрицать, но Вэл все поняла еще два года назад. А сейчас, слушая завораживающий голос Раза, чьи черные глаза казались бездонными, только подтвердила свои давние мысли.
– Твои наивные голубые глаза, твоя обезоруживающая улыбка. Тебе верят, хоть ты и человек. Ты очень смелая, но даже не понимаешь этого. – Взгляд Раза заметно смягчился. Он протянул руку, касаясь тыльной стороной ладони щеки обомлевшей Вэл. – Знаешь, никак не могу представить тебя в платье… ты так естественна… такая. Наверное, я сейчас очень сильно ошибаюсь и глубоко пожалею обо всем, но, как думаешь, – получится у тебя быть рядом?.. Ты бы этого хотела?
Вэл несмело улыбнулась. Заставила себя улыбнуться, растягивая губы. Мышцы казались окаменевшими, чужими.
Ну, вот оно. То, чего она так долго ждала.
Вэл вздохнула раз. Другой. Медленно выдохнула. Весь огромный, нескончаемый, безграничный мир сузился, казалось, лишь до одной фигуры, стоявшей близ нее.
– Мне кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, – ответила Вэл, чувствуя, как пальцы Раза касаются губ. – Я попробую.
– Хорошо. – Взор черных глаз скользнул вниз, большой палец на прощанье погладил нижнюю губу Вэл, а затем рука опустилась. – Только для начала положи, пожалуйста, бритву. Меня нервирует, когда рядом со мной размахивают опасным оружием.
– Я не размахиваю, – рвано улыбнулась Вэл, послушно откладывая лезвие на край раковины и с трепетом глядя на возвышающегося над ней мужчину.
Раза вдруг коротко засмеялся, увидев что-то понятное ему одному в голубых глазах, и, низко наклонившись к бледному лицу, мягко коснулся губами уголка приоткрытых губ. Он, с легкостью замечая в Вэл оцепенение от своих действий, с ухмылкой выпрямился, положил ладонь на мокрые каштановые волосы и прижался подбородком к влажной макушке.
Она прикрыла веки, чуть не застонав от нахлынувшего чувства нереальности происходящего. Сердце выпрыгивало из груди, голова казалась пустой, а где-то в животе маленькие птички с острыми меткими клювиками больно клевались и одновременно трепетали крыльями, роняя яркие цветные перья.
Вэл подалась вперед, вытягивая шею, не понимая своих действий. Нежный язык коснулся ключиц Раза, ладонь легла на его грудь, ощущая горячую бархатную кожу. Она мягко провела языком линию вверх, чувствуя соленый вкус крови, и отстранилась, заглядывая в затуманенные полуприкрытые глаза Раза.
– Вэл, я же возьму тебя прямо сейчас, – приглушенно, на выдохе, произнес Раза, задерживая свои ладони на ее спине.
– Нет, – мотнула головой она, пряча улыбку. – Ты обещал вести себя пристойно. И нам нужно одеваться. Кара ждет, ты забыл? Он уже наверняка в таверне и напивается там с Зеффом без нас.
– Забыл, – облизывая пересохшие губы, отозвался Раза. – Как же я ненавижу твои игры.
– А мне казалось, тебе нравится. – Вэл виновато вздохнула и ловко выскользнула из объятий Раза, огибая его и направляясь к выходу из ванной комнаты.
Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что ее всю трясет. Трясет с такой силой, что еще удивительно, как она могла разговаривать, не откусив себе язык стучащими зубами.

– Что-то он сегодня особенно молчалив, – тихо сказал Шейн, придвигаясь ближе к Вэл. Синие глаза осторожно оглядывали высокую фигуру, замершую у стойки таверны. Рядом с Раза маячил Рам, оживленно размахивающий руками в попытках показать капитану что-то, спрятанное за высокой столешницей.
Вэл почему-то решила, что они говорят о свежей бочке с пивом.
– У вас все хорошо? – с тревогой в глазах поинтересовался волк. Его колено как бы невзначай коснулось бедра Вэл.
Она на краткий миг задумалась, а потом тоскливо ответила:
– Не особо. Ты же понимаешь, он… Ладно, не важно.
– Вэл, – растерянно пробормотал Шейн, теперь смотря только на погрустневшую девушку, – он делал тебе… больно? Или…
– Нет, – прозвучал быстрый ответ, который нельзя было принять за правду, – конечно же нет. Серьезно.
Получилось легко и непринужденно. Изобразить жертву – как раз плюнуть.
Шейн не ответил, поворачиваясь потемневшим лицом в сторону Раза.
Он одарил своего вожака долгим пронзительным взглядом, от которого на душе Вэл похолодело.
Да что за?..
Просто ненависть к тому, кто занял не принадлежащее ему место? Или за этим стоит что-то большее?
– О, голубки, вы опять шушукаетесь! – Вэл вздрогнула, выныривая из невеселых мыслей, когда Зефф ударил по столу кулаком, обращая на себя внимание. – Давайте выпьем! Сегодня я намерен напиться до красных глаз!
– Как и каждый раз, что ли? – хохотнул Кену и тут же замолчал, узрев перед своим лицом большой сжатый кулак.
– А ну молчать! Наливай! – свирепо буркнул Зефф, и Вэл, мельком переглянувшись с Шейном, одновременно с ним заливисто засмеялась.

Глава 14

– Помнишь, как ты воровал сливы у моей матери? – Кара, наклонившись через стол, наставил указательный палец на грудь Раза, и насмешливая улыбка тронула его губы. – Когда она тебя поймала, то хорошенько отстегала ремнем по заднице.
– Здорово, что ты решил вспомнить об этом прямо сейчас. – Раза покачал головой, сквозь длинную челку поглядывая на бритоголового смеющимися глазами.
Вэл посмотрела на Раза, не совсем понимая, злится он или нет.
Не похоже на злость. Скорее наоборот. Немного смущен, но вовсе не раздражен. Непостижимо, учитывая, что Кара сегодня был на удивление разговорчив.
Вэл сидела тихо, внимая их разговору, стараясь не встревать и чувствуя себя рыхлой губкой, впитывающей лоскуты прошлого, будто воду.
Было уже поздно, и за столом они остались впятером, безвозвратно потеряв особо выпивших.
– А, ударились в приятные воспоминания? – Зефф, глаза которого покраснели от чада и жара душной таверны, а может быть, как не без причины подозревала Вэл, от чрезмерного количества выпитого, громко расхохотался и, нисколько не смущенный неодобрительным взглядом Раза, продолжил: – Вот, Валлери, слушай, каким маленьким противным хулиганом был наш командир.
Вэл улыбнулась и осторожно спросила:
– Очень противным?
– Зефф, ну тебе-то откуда знать, как все было? – с ухмылкой произнес Кара, а потом повернулся к Вэл и добавил: – Представляешь, мне пришлось наставлять на путь истинный десятилетнего сопляка с вечно грязным носом и нестерпимым желанием воровать сливы с любимого дерева моей мамы.
Посмотрев в растерянное лицо Вэл, Раза мягко улыбнулся:
– Он врет. Не насчет сливы. Насчет меня. Я был очень хорошим ребенком.
Кара возмущенно фыркнул и крепко стиснул ручку деревянной пивной кружки.
– Хорошим! Скажешь тоже, капитан! Со слив все и началось! От скольких необдуманных поступков я тебя уберег! А помнишь, как ты ходил за мной хвостом? Забыл, как доставал меня своими вопросами? – Кара скорчил мину и, неплохо изображая детский голосок, проговорил: – Кара, а чем ты занят? А куда ты пошел? А можно мне взять твой кинжал? А почему на небе луна?
– Ну, может быть, я был не очень хорошим, но не таким и глупым, чтобы про луну спрашивать, – нахмурился Раза, но Вэл видела, что это скорее необходимая предосторожность, чем искреннее недовольство.
– Доставал вопросами, значит… – протянула она, краем глаза поглядывая на мужчину, сидящего рядом.
Раза бросил на нее насмешливый взгляд:
– Нет, Вэл, даже не думай. Мне тебя не переплюнуть – ни в десять лет, ни сейчас.
– Не портите девчонке весь образ, – опрокидывая в себя остатки очередной кружки пива, пробурчал Зефф. – Вы бы еще ей рассказали, как Раза в четырнадцать лет сбежал из-под надзора Кара. Помните, как мы его искали? А он у той пастушки на сеновале блаженствовал! Наглец и хулиган!
– Умолкни уже, Зефф. Не завидуй, ведь сам ты успехом у дам не пользуешься, и напомнить – почему? – хмыкнул Раза, и Вэл изможденно выдохнула.
Нет, это уже слишком.
– Избавьте меня от подробностей, пожалуйста, – пробормотала она, опуская глаза и рассматривая щербатую поверхность стола с мокрыми следами от донышек пивных кружек. – Я понимаю, что у вас тут вообще нет неудобных тем для обсуждения, но…
– Но твоя нежная человеческая душа не в силах вынести наши рассказы? Или кто-то ревнует к далекому прошлому? – явно насмехаясь, спросил Кара. – Простите, миледи, больше не будем.
Вэл промолчала, медленно покачивая головой. Ревновала ли она? Немного.
Но никогда не признала бы этого, даже приставь кто из присутствующих ей к горлу острый нож.
И все же куда сильней ее задело другое.
Жизнь в очередной раз дразняще мелькнула пятнистым боком.
Вэл задумчиво посмотрела на Раза, неспешно продолжившего разговор с Кара.
Кто-то, как она, с самого рождения был лишен всего, а кто-то воровал сливы из прихоти, а не по необходимости и лихо бегал по девкам, принимая такие забавы как само собой разумеющееся.
Вэл не сомневалась, что, даже будучи ребенком, Раза не руководствовался глубокими чувствами, а следовал своим интересам.
Хотя кто знает?
Иногда Раза казался ей совершенно холодным и излишне расчетливым. А иногда, как сегодня утром, он был открыт и его словам просто нельзя было не верить.
Интересно, он когда-нибудь говорил Дэни, что любит ее?
Вэл хорошо помнила лицо Кара, когда, ведя один из самых сложных разговоров в своей жизни и целенаправленно напиваясь вином в съемной мансарде, у нее вырвались слова о том, что Раза признавался в чувствах.
Кара тогда сильно удивился.
Что бы это значило?
Глупости. Вэл поймала себя на том, что забредает в ненужные размышления.
Действительность была проста – она и Раза были слишком разные.
И все же сейчас они сидят за одним столом, касаясь друга друга плечами. Как долго продлится пресловутая любовь такого, как он, к такой, как она?
Вэл не была его круга, не носила бархатные платья и высокие прически, ее руки были покрыты царапинами, а в речи не хватало должного достоинства. Невольно сравнивая себя с Дэни, Вэл мучительно понимала, что Раза, вполне вероятно, увлечен ею из-за ее несхожести с тем, к чему привык. Но… надолго ли? Два года расставания, казалось, не разорвали их связь, но Вэл сомневалась во всем, даже в самой себе.
Она не знала точно, но ей хватало опыта, чтобы понять, что нет ничего более подогревающего чувства, чем сложное и мучительное расставание в самый разгар обжигающей нутро влюбленности.
Поэтому неудивительно, что сейчас она нужна черному псу.
Обнадеживало то, что Раза не уничтожал своих бывших любовниц, а поддерживал с ними теплые отношения.
Вэл печально улыбнулась. Зачем думать о том, о чем вовсе не следовало?
– Ты чего загрустила? – Шейн, который тщательно избегал смотреть в сторону Раза, игнорируя его незаметно для окружающих, но весьма заметно для Вэл, наклонил голову, всматриваясь в опустевшие голубые глаза.
– Скучно. – Вэл вздернула подбородок, одаривая Шейна широкой улыбкой. – Сижу как в компании старичков, предающихся древним воспоминаниям, знаешь ли. Еще немного, и они начнут обсуждать будущие мемуары.
– Чего? – громыхнул через стол Зефф. – Эй, вы меня уже достали! Раза, ты слышишь, что твоя Вторая бормочет?
– Нет, а что? – с интересом поинтересовался Раза, и Вэл тут же скорчила ему недовольную мину.
Его черные брови удивленно поползли вверх. Прищуренный оценивающий взгляд скользнул по фигуре Шейна, затем остановился на ее лице.
Не нравилось ему то, что она сдружилась с волком. Вэл понимала это. Но у нее на этот счет были свои мысли, и делиться ими с Раза она пока готова не была.
– Она нас старичками называет! Ну как тебе, а? – возмущенно размахивая руками, провозгласил Зефф. – Да я в твоем возрасте рта на старших не открывал.
– Ну вот, – Вэл, игнорируя выпад бородача, многозначительно кивнула Шейну, – видишь? Я об этом и говорю.
– Пусть развлекаются, – ухмыльнулся Раза. – Сколько тебе лет, волк?
Даже имя не потрудился запомнить.
Вэл почувствовала, как напрягся сидящий рядом Шейн.
– Двадцать пять, капитан, – сдержанно ответил он, и его тон, за которым скрывалась искренняя неприязнь, явно не укрылся от Раза.
Вэл захотелось раствориться в душном воздухе таверны.
«Ну, давайте, обменяйтесь любезностями. Ведь именно сейчас этого больше всего не хватает».
Но Раза проигнорировал неприязненную интонацию Шейна, словно не замечая назойливую мошку, кружащую у лица. Вполне в его стиле. Вэл не удивилась.
– Зефф, – Раза перевел взгляд через стол на бородача, – одной двадцать один, второму двадцать пять, что ты от них хочешь?
Вэл не выдержала:
– Вот когда подрастут, когда всех девок в округе перещупают, – пробурчала она, с легкостью копируя интонацию Раза, – вот тогда они поймут, все поймут! – Вэл погрозила в воздухе указательным пальцем.
Шейн тихо засмеялся, рассеивая невидимую, но хорошо ощутимую напряженную ауру вокруг себя.
Раза усмехнулся, приобнимая Вэл за талию. Его движение было столь неожиданным, что она резко выпрямила спину, устремляя на него округлившиеся глаза.
– Через десять лет ты будешь смеяться над этим разговором и, возможно, сама планировать мемуары, – с теплотой в голосе сказал Раза. – И ты очень милая, когда ревнуешь.
Его глаза. Черные, глубокие, они смотрели так, точно их обладатель знал что-то, чего Вэл никак не могла понять.
Пальцы Раза уверенно скользнули под куртку, минуя тунику и касаясь поясницы. Вэл, ощущая голой кожей горячее прикосновение, привычно почувствовала себя игрушкой мужчины.
– А ты через десять лет будешь обматывать колени собачьей шерстью, – сердито произнесла она и тут же чуть не ударила себя по губам.
И что на нее нашло? Обещала же быть послушной и хорошей. Полдня не минуло, а она опять открыто перечит Раза.
Судя по всему, он не удивился. Видимо, ожидал чего-то подобного.
– Малышка, – ледяная улыбка тронула губы, – обязательно буду. Лучше всего подойдет шкура твоей собаки. Тебе же не будет жалко ее для меня? Или псина сдохнет намного раньше?
Громкий смех заставил Вэл повернуться к сотрясающемуся всем телом Зеффу.
Кара ухмылялся, искоса посматривая на Раза.
– Да, девица, укоротить бы тебе язык, – со вздохом сказал он, а потом произнес, обращаясь уже к Раза: – Представляю, что она несет, когда вы остаетесь одни.
– Не представляешь, – медленно покачав головой, ответил тот. Рука надавила на поясницу, заставляя Вэл придвинуться ближе. – Ты же вымолишь у меня прощение, правда? Сегодня ночью, например.
Вэл облизнула сухие губы, не совсем понимая, что из сказанного является шуткой, и является ли вообще.
– Как тебе будет угодно, – тихо ответила она, не опуская глаз от насмешливого лица Раза.
– Договорились. – Секундное колебание, а потом он наклонился, и его губы нежно коснулись изумленно приоткрытого рта Вэл.
Ее грудь поднялась в глубоком вдохе и замерла. Легкие окатило жаром, но все кончилось так же внезапно, как и началось. Раза отстранился, но его взгляд говорил, что от него не укрылось ее замешательство.
Неудивительно, потому что Вэл и не пыталась что-либо скрыть.
И если уж быть совсем откровенной, то она была готова идти вымаливать прощение, не дожидаясь пришествия ночи.

– Смотрю я на капитана и понять не могу. – Зефф прищурил один глаз, облокотился на стол и окинул весьма подозрительным взглядом Раза, стоявшего в отдалении в компании Кара.
Мужчины отсутствовали уже с полчаса, занятые каким-то серьезным разговором с встреченными ими в таверне знакомыми.
Вэл подняла голову, отрываясь от большой тарелки закусок, принесенной ей миловидной пышной девушкой. Гора нарезанного мяса манила Вэл куда сильнее рассуждений о Раза.
– Понять что? – подцепляя двумя пальцами тонкий ломоть буженины, рассеянно спросила она.
– Как можно променять большие мягкие сисечки на два неспелых яблока?
Вэл поперхнулась и закашлялась.
– Иди… – она с трудом продышалась, – в жопу, Зефф. Каждому свое.
– Нет, в жопу я не пойду, не любитель, уж извини. – Зефф подпер щеку ладонью, устремляя свой взор куда-то за спину Вэл. – Я ничего против не имею, не подумай. Развлекайтесь с Раза как вам угодно. Просто размышляю вслух.
Она медленно втянула носом воздух, выдыхая сквозь стиснутые зубы.
– Почему твои рассуждения постоянно затрагивают меня? – сжав губы, спросила Вэл, но ответа не услышала.
– Ого, какой романтичный у него вид, – придвинувшись к ней, шепнул Шейн. – Что это с ним?
Вэл обернулась через плечо и тут же поняла, куда смотрит бородач.
Якова, невысокая девушка-менестрель с огненно-рыжими волосами, перебирала струны, извлекая из округлой гитары приятные, не запоминающиеся звуки. Таверна была полна, шумные голоса перекрикивали тихую музыку, и девушка больше не пела, понимая тщетность своих усилий.
Вэл нахмурилась, раздумывая над случайной и своевольной мыслью, сумбурно возникшей в хмельной от выпитого сидра голове, а потом резко обернулась и с насмешкой в голосе громко сказала:
– Ты прав, Зефф. В нашей плоской компании явно не хватает пары тыкв.
– Чего? – отрываясь от созерцания пышных форм девушки, Зефф приподнялся, выпрямляясь и грозно рассматривая ее озорное лицо.
Вэл проигнорировала бородача и, повернувшись к Шейну, стиснула пальцы на его запястье.
– Идем, одна я не справлюсь. – Вэл потянула его за руку, веселая открытая улыбка возникла на губах, и волк, лицо которого сначала недоуменно вытянулось, улыбнулся в ответ.
Вэл в который раз поблагодарила свою рано почившую мать и вездесущих богов за то, что получила в дар если и не блестящий ум, то наивное очарование.
Раза был прав, впрочем, как и всегда. Вэл верили. Пусть и в пустяках, но иногда выручало.
– Ты что задумала? – удивленно спросил Шейн, когда Вэл, поднимаясь со скамьи, решительно повела его за собой.
– Если Зефф не может пригласить ее за наш стол, то смогу я, – отозвалась она, делая шаг в сторону перебирающей струны рыжеволосой девушки.
– А ну, сели на место! – рявкнул Зефф.
Вэл изумленно обернулась к нему, наблюдая его покрасневшее, лоснящееся от пота лицо.
– Ну, говнюшки, чего удумали! Шутки им все!
Вэл замерла на месте, с приоткрытым ртом наблюдая, как Зефф тяжело поднимается из-за стола. Бородач одернул тонкий кожаный жилет, тряхнул головой, трезвея на глазах. Протер потный лоб тыльной стороной ладони и глубоко вздохнул. Вэл ошарашенно переглянулась с Шейном, лицо которого выражало примерно то же изумленное состояние.
– Говнюшки какие, а! – донеслось до Вэл, когда Зефф обогнул стол, вполне ровной походкой, никак не соответствующей количеству выпитого, направляясь в сторону девушки-менестреля. – Уши бы вам надрать.
– Ты это видишь? – прошептал Шейн, и Вэл часто закивала.
Она видела, только не до конца понимала, что конкретно происходит перед ее изумленным взором.
Зефф миновал Раза и Кара, едва не задев последнего мощным плечом. Вэл увидела, как Раза замолчал, провожая бородача удивленным взглядом, а потом обернулся назад.
Вэл поймала его взгляд и тут же отметила, как в долю секунды изменилось его лицо – из заинтересованного происходящим превращаясь в привычно серьезное, с легким налетом раздражения.
Она резко опустила голову, понимая, что все еще держит Шейна за руку. Здорово как.
И попробуй теперь объясни Раза, что это ровным счетом ничего не значит. Вернее, значит, да вовсе не то, что может показаться.
Вэл разжала пальцы, выпуская запястье Шейна, тут же совершенно забывая о Раза.
Потому что Зефф, внезапно став казаться выше, чем есть на самом деле, приблизился к девушке-менестрелю и с приветливой улыбкой, возникшей на лице, принялся что-то ей объяснять, активно жестикулируя.
Спустя несколько минут Якова, оставив свою гитару, села за стол рядом с Зеффом, Вэл наконец обрела дар речи.
– Здравствуйте, Валлери.
Вэл не знала, что ее сразило сильнее – то, что девушка знала ее имя, или лукавство в карих глазах новой знакомой, смотрящей с вежливым интересом из-под полуопущенных длинных ресниц.
– Здравствуйте, – тихо сказала Вэл, опускаясь на скамью.
– Здравствуйте, – повторил Шейн, рассматривая приосанившегося Зеффа, с широкой улыбкой предлагающего девушке угоститься любым напитком по ее выбору.
«Мы как два ученика за одной партой, – подумала Вэл. – А она наша новая учительница».
– Не обращай внимания на этих двух, – невзначай произнес Зефф. – Когда они вдвоем, они немного странные. Будто им мозги отшибли. Вон посмотри на их лица.
Якова негромко засмеялась, и взгляд Вэл невольно упал на ее пышную грудь в вырезе белого с синим платья.
Она быстро опустила подбородок, с досадой морщась от своего скромного размера. Действительно. Яблоки.
Вэл вспыхнула, будто застигнутая врасплох за чем-то непотребным, и тут же нарисовала на лице натянутую улыбку.
– Ну что ты, Зефф, не говори так. – Добродушная и милая улыбка расцвела на веснушчатом лице.
Красивая и совсем ведь не глупая. Было что-то озорное, игривое и одновременно понимающее во взгляде карих глаз.
«Они знакомы», – запоздало вспомнила Вэл, чувствуя себя глупо.
Ну конечно. Шейн рассказывал, что Зефф уже давно обратил на девушку свое внимание.
– Вина? – Зефф чуть склонил голову, вопросительно посматривая на Якову.
– Пожалуй, не откажусь, – играя взглядом, ответила она.
Бородач задрал подбородок, выискивая в толпе разносчиц таверны.
Предложил вина, а не сидра. Показательно. Леди же пьют исключительно благородные напитки.
Вэл покосилась на свою кружку и глубоко вздохнула.
– Добрый вечер. – Полы кожаного плаща черканули по скамье, когда Раза сел рядом с пребывающей в странных чувствах Вэл.
Якова потупила взор, ее щеки совершенно очаровательно зарумянились.
– Добрый вечер, капитан, – ответила она, немного смущаясь. – Вы теперь частый гость в нашей таверне?
– Частый? – Раза коротко рассмеялся. Вэл ошалело покосилась на него, не узнавая его смех. – Нет, хотя мой прошлый визит сюда наверняка запомнится надолго.
– Ничего страшного. – Приняв из рук Зеффа бокал, полный красного вина, Якова благодарно улыбнулась бородачу, а затем вновь повернулась к Раза: – Не важно, что про вас говорят – важно, что думаете вы.
– Думаю, нужно выпить за нашу прекрасную новую знакомую. – Раза поднял свое недопитое пиво, и Зефф последовал его примеру.
Вэл, чувствуя себя странно лишней, запоздало приподняла кружку.
Удивительно, что в ней плескался потерявший вкус сидр, а не яблочный сок. Это было бы куда логичнее.

Спустя час Раза, низко наклонившись к Вэл, шепнул ей, почти касаясь губами уха:
– Кролик, мне нужно идти. – Вэл вскинула недовольное лицо, и он виновато улыбнулся. – Мой старший командир сообщил мне о некоторых проблемах. И боюсь, сегодня я не вернусь домой, так что придется отложить твои извинения на другое время, – Раза коснулся ее волос, заправляя ей за ухо непослушную прядь. – Все будет хорошо?
– Не волнуйся. – Вэл хотела обнять его. Крепко. Стиснуть руками и ткнуться носом в ключицы, вдыхая аромат бледной кожи.
Но лишь нежно дотронулась губами до его губ.
Пусть Шейн думает, что хочет. Пусть считает, что Вэл заставляет себя это делать, опасаясь гнева своего Первого.
Но Раза знал правду.

Он поцеловал ее нежно, несмело, будто примеряясь и пробуя свои силы. Вэл подняла ладони, касаясь пальцами его лица. Мягкие губы приоткрылись, пропуская в ласковый податливый рот горячий язык.
Вэл едва слышно застонала, когда осмелевшие чужие руки нырнули под теплую куртку. Сильные нетерпеливые пальцы заскользили по талии, выше по ребрам, почти коснулись вздымающейся груди.
– Стой. – Вэл выдохнула и опустила голову, пряча глаза под упавшими на лоб волосами – темными, взлохмаченными прижимающим ее к себе волком.
– От тебя трудно оторваться, – прозвучал голос, полный с трудом сдерживаемой страсти, и по коже прокатилось теплое в морозном воздухе дыхание. – Пойдем ко мне!
– Нет, я не могу. – Вэл сипло, тяжело выдохнула, хватаясь руками за коричневую куртку Шейна. – Это слишком рискованно.
– Не бойся его. Мне так жаль, что тебе приходится терпеть все это. – И снова поцелуй, и Вэл задрожала, кусая нижнюю губу волка.
– Прости, ничего нельзя изменить, – прошептала она, касаясь губами чужих губ. – Мне нужно идти. Нас могут увидеть.
Вэл отстранилась, преодолевая смущение; голубые глаза, полные влаги, окинули последним грустным взглядом фигуру Шейна. Вэл развернулась, делая шаг прочь.
– Потерпи, – услышала она тихий, с придыханием голос, – всего чуть-чуть.
Вэл остановилась и медленно обернулась через плечо.
– Я делаю вид, что он мне нужен, но я ненавижу его. – Вэл подняла руки, надевая капюшон и скрывая лицо в тени. – Он уничтожает меня, понимаешь? Всегда. Каждый раз.
– Вэл, – замерший за спиной Шейн произнес ее имя и замолчал, словно собираясь с мыслями.
– Не говори ничего. Не обещай того, что не сможешь выполнить. – Она продолжила свой путь, и спустя мгновение холодный пронизывающий ветер донес до нее всего одну фразу:
– Но я обещаю.

Глава 15

Взгляды смущали, но Вэл предполагала подобное. Иного ожидать было бы крайне глупо.
Раш, переступая с лапы на лапу, жался к ногам хозяйки, свирепо поглядывая на окружающих его оборотней. Жесткий кожаный намордник стягивал длинную морду – совсем не лишняя предосторожность.
– Добрый день! – Голова стражника склонилась в почтительном поклоне. Вэл поздоровалась в ответ, не совсем понимая, как именно ей следует обращаться к встречающимся то и дело на пути стражникам. Их приветствия и открытое уважительное отношение заставляли чувствовать себя неудобно, будто ее принимали не за ту, кем она на самом деле являлась.
От правды не скроешься. Заслуги Вэл в происходящем не было. Не будь она Второй Раза, ее не ожидало бы ничего хорошего, кроме множества презрительных взглядов в свою сторону.
Но положение обязывало.
И стражники улыбались, видя, как она в сопровождении черного пса идет по длинным коридорам Управы. А Вэл улыбалась им в ответ.
И пусть для всех было очевидно, что это только необходимая форма приличия, за которой не стоит ровным счетом ничего, – игра продолжалась. Правда, лишись Вэл своего золотого браслета, – она была готова поспорить, что не прошло бы и трех минут, как изменились бы правила в этой игре. Только вот она не была намерена лишаться браслета. По крайней мере, в самое ближайшее время.
Растягивая на своем лице приветливую улыбку, Вэл миновала большой обеденный зал, ловя на себе любопытные взгляды отдыхающих от службы стражников. Пять человек коротали свободное время за игрой в кости и одновременно подняли головы, когда она, буквально пылающая от понимания того, что, похоже, заблудилась, с серьезным видом прошествовала мимо.
– Это же та собака! – донесся до ушей восхищенный громкий шепот.
Вэл почувствовала, как ухмылка скользит по губам.
Да, Дэни была права. Раш теперь куда бо́льшая знаменитость, чем его хозяйка.
– Простите, вы же Валлери? – прозвучал совсем рядом предельно вежливый и учтивый голос.
Вэл остановилась и повернула голову, наблюдая крепкого статного мужчину лет пятидесяти, поднимающегося с деревянной лавки.
– Да, – кивнула она, разглядывая его необычного кроя куртку с нашитыми на нее тонкими и узкими металлическими пластинами, – добрый день!
– И вам. – Мужчина насупился и махнул рукой стражникам, не отводящим любопытных взглядов. Те тут же опустили головы, делая вид, что заняты бросанием костей.
– Меня зовут Вемир, я старший командир городской стражи, – представился мужчина, и Вэл сразу вспомнила, как Раза вскользь упоминал о нем. – Вы наверняка ищете капитана, не так ли?
– Да, – скованно ответила Вэл, неловко улыбаясь, – я тут всего второй раз. Немного запуталась в паре поворотов.
– Неудивительно, – без тени улыбки ответил Вемир. – Я провожу вас.
Неудивительно? 
Тоскливо.
– Спасибо, но я доберусь сама. – Вэл попыталась было возражать, но серьезное лицо Вемира ясно дало понять, что возражения не принимаются.
Уважение уважением, но разгуливать по Управе в компании одной лишь черной собаки, судя по всему, было неуместно.
Она вздохнула и заставила себя принять самое милое выражение лица.
– Тут недалеко. – Вемир повернулся, и Вэл ничего не оставалось, как следовать за ним. От маячившей перед глазами широкой спины так и веяло решимостью и силой.
Вэл задумалась о том, кто же этот командир в своей сущности – волк, медведь, баргест? Надо не забыть спросить у Раза.
Интересно, а этого матерого воина устраивает то, что им командует мужчина куда моложе его? Или все по привычке решает сила, превосходство которой прекращает любые споры?
Как оказалось, старший командир был прав – до знакомой двери была минута ходьбы. Пришлось спешно прервать свои пустые размышления.
– Спасибо, что бы я без вас делала, – промурлыкала Вэл, но ее чары оказались бессильны перед суровым командиром.
Ладно. Может быть, он недолюбливал женщин. И особенно людей.
– Не стоит благодарности, Валлери. – Глаза Вемира последний раз скользнули по ее фигуре, и он оставил ее без лишних прощаний. Вэл проводила его недолгим взглядом, а потом обернулась, оглядываясь.
Два стражника, по сложившейся традиции замершие по обе стороны от двери, приветствовали ее легкими кивками, и их взгляды тут же уставились на Раша, показывая, кто здесь действительно является важной персоной.
– Я могу войти? – неуверенно поинтересовалась Вэл, и один из стражников с неохотой оторвал восхищенное лицо от самой известной собаки в городе.
– А, простите, – поспешно выговорил он, – думаю, да. Капитан не давал иных указаний. Я сообщу ему о вашем приходе.
Указаний. Как все серьезно.
Вэл передернуло. Раз иных указаний не было, значило ли это, что Темный Властелин в хорошем настроении?
Наверняка значило. Радостная весть, не иначе.
Когда с формальностями было покончено и Вэл попала в кабинет, то испытала самое настоящее облегчение. Дверь за ее спиной тихо закрылась, и она выдохнула.
Лабиринт, полный опасностей и приключений, был пройден. Она здесь, и она преодолела все препятствия. Восславим же богов!
Раза, видимо, заметил что-то в ее лице, потому что первое, что он сказал, наблюдая застывшую на пороге Вэл, было удивленное:
– Что-то случилось?
– И тебе привет, – отозвалась она, опуская голову и наблюдая за ощерившимся Рашем. – Ну, хватит! Ты же его уже знаешь! Сколько можно?
– Ты сейчас с собакой разговариваешь или мне указания даешь? – Едкий смешок, прозвучавший из уст Раза, не удивил.
Все, что касалось черного пса, вызывало в Раза наихудшие проявления его характера.
– Сидеть! И чтобы ни с места, понял? – Вэл строго дернула пса за ошейник и легко шлепнула его по заду.
Пес недовольно огрызнулся, косясь темным глазом в сторону Раза.
– Он платит за твою еду. Имей совесть, – укоризненно сказала она. – Сидеть!
Раш хлопнулся брюхом на пол и демонстративно отвернулся.
– Какой умный, – скептически хмыкнул Раза. – Надо же. Только он лег, а не сел. Помни, если он сдвинется с места, его выучкой займусь я.
– Даже не рассчитывай. – Вэл прошла на середину кабинета, с интересом оглядываясь по сторонам. В прошлый раз у нее особо не было времени детально изучать помещение.
С первого взгляда кабинет показался небольшим, но, присмотревшись, Вэл поняла, что ошибается. Широкие и глубокие шкафы, забитые книгами, стопками бумаг и коробками занимали почти все свободное пространство вдоль стен. Напротив квадратного окна, которое вполне можно было бы назвать огромным, висела карта города с отмеченными карандашом пунктирами, названиями и обозначениями. Неясные символы пестрели тут и там, расчерчивая карту цветными пятнами.
– Что это? – Вэл повернулась к Раза, обратив внимание на один из шкафов, состоящий из небольших ячеек, напоминавших пчелиные соты, и заполненный бесконечным множеством свернутых свитков.
Раза сидел за большим темным столом с приставленным к нему чуть поменьше для посетителей. Его расслабленная вальяжная поза, руки, лежащие на подлокотниках кресла, легкий наклон головы, снисходительная улыбка и взгляд с прищуром показались настолько естественными, что Вэл невольно почувствовала себя неуютно, словно вовсе не была той, кто имел полное право находиться в этом кабинете без малейших опасений за свою судьбу.
Правда, с чего она решила, что опасения напрасны? Это же Раза. Кто знает, что взбредет ему в голову?
Вэл посмотрела на большое кресло, обитое толстой свиной кожей, с деревянными подлокотниками и высокой, украшенной резьбой спинкой.
– Какой трон, любой наш влиятельный лорд позавидует, – присвистнула она. – На заказ делали?
– Мне на какой вопрос отвечать сначала? – со вздохом ответил Раза. – Про свитки или кресло?
– Как хочешь. – Вэл пожала плечами и двинулась дальше по кабинету, останавливаясь у большой карты.
Раза не отводил взгляда, наблюдая за ее перемещениями.
– Как ты выразилась – трон, – сказал он, удобнее откидываясь на резную спинку и закидывая ногу на ногу, – достался мне от бывшего капитана стражи.
– Серьезно? – Вэл обернулась через плечо, на ее лице отразилось искреннее удивление. – Странно. Трон вполне в твоем стиле.
– Видишь, как здорово, что так совпало, – отозвался Раза слишком серьезным голосом. – И тратиться на новый не пришлось.
Вэл улыбнулась, ловя ответную улыбку, и вновь обратила свой взор на карту, рассматривая схематическое, но очень подробное изображение города.
– Так что там со шкафом? – напомнила она, не оборачиваясь.
– Это в основном указы. Законы, – равнодушным тоном проговорил Раза, – еще донесения.
– Почему они здесь? – поинтересовалась Вэл, проводя пальцем по карте и обводя окружность рыночной площади. Она наклонила голову, читая имена лавочников, написанные черными чернилами.
Никто не скроется от всевидящего ока капитана стражи. Наверное, это было правильно.
Резкий наклон почерка и размашистые буквы указывали на то, что писал, скорее всего, Раза. Кое-где острое перо насквозь проткнуло плотную карту, оставляя чуть заметные дырочки. Никому другому такой почерк принадлежать просто не мог.
Вэл, чувствуя, как что-то мягкое и нежное щекочет изнутри, улыбнулась. Раза во всем был такой – резкий и сильный. Даже если это касалось почерка.
– Это копии. Оригиналы хранятся в городском архиве у наместника, – пояснил он.
– И зачем они тебе? – Вэл нашла на карте дом Зеффа и с удовлетворением прочитала его имя, выведенное черными чернилами.
– Ну как зачем? – Легкое удивление окрасило голос Раза. – Чем я должен руководствоваться, когда очередной урса прискачет ко мне с жалобами на своих соседей?
Вэл оторвалась от созерцания карты и, с лицом, полным разочарования, посмотрела на Раза. Тот вдруг засмеялся и, положив локти на подлокотники кресла, сложил пальцы домиком.
– Не смотри так на меня, – черная прямая прядь упала на высокий лоб, – это тоже часть работы. Причем самая простая. Я бы мог рассказать тебе про убийства и доносы, но, боюсь, ты не захочешь слушать.
Вэл отошла от карты и пожала плечами, приближаясь к черному столу.
– Неужели тебе это действительно нравится? – задумчиво спросила она, обходя стол со стороны Раза и присаживаясь на край.
Ей казалось или она уже когда-то спрашивала нечто подобное?
Кончики пальцев рассеянно коснулись прошитой суровой нитью пачки исписанных бумаг. Вэл чуть наклонила голову, читая название на титульном листе: «Ведомость. Оружейная».
Два слова, понятные по смыслу, вместе не несли в себе ничего ясного.
– Я вижу, ты разочарована, – отметил Раза, прищурив темные глаза. Вэл отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на него сверху вниз. Мотнула головой, рассыпав по плечам каштановые пряди.
– Вовсе нет. Я, наоборот, горжусь тобой, – честно призналась она.
Раза с недоумением сдвинул брови.
– Гордишься… мной? – с растерянностью в голосе спросил он. Вэл с удивлением отметила в его черных глазах промелькнувшую нерешительность и даже беспомощность.
«Попался, который кусался!» – с удовлетворением подумала Вэл.
Она пожала плечами, и легкая полуулыбка тронула губы.
– Ну да. За два года ты достиг так много. Просто удивительно! Я помню тебя строгим командиром дозорного отряда, а сейчас передо мной совсем другой человек. Не менее строгий, правда.
Раза молчал, с широко распахнутыми глазами внимая ее словам.
В кабинете было жарко, и Вэл расстегнула пуговицы своей теплой зимней куртки. Хотелось снять ее, но она не знала, куда ее деть и уместно ли это в принципе. В конце концов, она и так сидит на столе Раза, едва не упираясь ногой в его колено.
– Не думал, что ты оценишь, – наконец признался он, явно с трудом приходя в себя. – Странно слышать это от тебя.
– Почему? Ты такого плохого обо мне мнения? – скривилась Вэл. – Думаешь, я не могу радоваться за тех, кто мне дорог?
Улыбка стерлась с ее лица, чуть только понимание сказанного достигло сознания.
Сама и призналась же. Никто клещами не тянул.
– Я тебе дорог? – невозмутимо поинтересовался Раза, не меняясь в лице.
Вэл вздохнула и с неохотой сказала:
– Меня бы здесь не было. Ты и сам это знаешь.
Раза бросил взгляд на собственную руку, задумчиво разглядывая крупное золотое кольцо на среднем пальце.
– И почему у меня такое чувство, что меня ловко водят за нос?
– Не знаю, – смешливо ответила Вэл, устраиваясь удобнее на краю стола и сгибая одну ногу в колене, – может быть, у кого-то легкая паранойя? Хотя зачем я тебя переубеждаю? Не стоит доверять каждому человеку с голубыми глазами.
– Ты ничуть не изменилась. – Раза пробежал взглядом по ее фигуре снизу вверх, останавливаясь на изогнутых в насмешке губах.
– Я пыталась. Но, как ты сам можешь видеть, получилось это у меня не очень. В итоге-то я снова здесь. – Вэл сочла, что немного подразнить Раза пойдет только на пользу. Голос ее звучал озорно и игриво, а блестящие глаза смотрели из-под темных ресниц, оценивая и изучая.
– Ты недовольна этим? – Раза был излишне серьезен, и Вэл глубоко и разочарованно вздохнула.
– Я не могу ответить на ваш вопрос, капитан, – последняя попытка.
«Самая-самая последняя», – заверила себя она.
Раза без улыбки посмотрел на Вэл, стирая с ее лица шаловливое выражение.
– Почему?
– А если мой ответ вам не понравится? Нет уж, спасибо. – В этот раз Вэл почти не шутила.
Она опустила голову и уперлась взглядом в собственные черные сапоги.
Уже успела сбить носы. Прискорбно.
– Тебе не стоит меня бояться, Вэл, – понизив тон, произнес Раза. – Кому угодно, но не тебе.
Она не хотела реагировать на эти слова, не хотела, потому что по-настоящему не верила в них. Но сердце решило за нее, радостно отзываясь учащенным биением.
– Серьезно? – Неуверенная улыбка не могла скрыть смятения. – Что-то смотрю я в ваши черные глаза, капитан, и берут меня на этот счет сомнения.
– Вэл, – укоризненно проговорил Раза, чуть наклоняясь вперед. Его рука коснулась ее ладони и сжала пальцы. От легкости и простоты этого жеста Вэл смутилась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
– Что? – спросила она тихо и словно недовольно.
– Иди сюда, – мягко сказал Раза, поглаживая большим пальцем дрогнувшую ладонь.
– Я здесь, – пожала плечами она, совершенно теряясь.
– Ближе, Вэл. – Раза потянул за руку, вынуждая оторваться от стола. Вэл запнулась, упираясь коленями в тяжелое кресло.
– Еще ближе. – Черные глаза смотрели прямо, не мигая, опаляя огнем. Вэл с деланой неохотой поставила колено на сиденье между бедром Раза и подлокотником, понимая, что опять проиграла. Она всегда проигрывала, но с упорством продолжала надеяться, что когда-нибудь одержит победу.
Глупо. Раза никогда не проигрывает.
Вэл, не отводя взгляда, наклонилась, и ее рука легла на его колено.
– Вот так. – Победная улыбка возникла на лице Раза, когда его пальцы обхватили подбородок девушки, притягивая к себе. – Хорошая, послушная девочка…
Вэл приоткрыла губы, судорожно вздыхая. Лицо с темными прищуренными глазами было так близко, что сердце замерло в предвкушении.
Еще немного. Еще чуть-чуть.
Вэл прикрыла веки, ощущая нежное прикосновение губ Раза к своему рту. Язык проник глубже, пробуя на вкус поначалу робко, неуверенно, а затем обретая напор и присущую ему силу, подчиняя и подавляя. Вэл глухо застонала, когда крепкие руки надавили на поясницу, подталкивая и вынуждая сесть верхом на узкие бедра. Колени уперлись в кожаное сиденье, она запустила пальцы в черные волосы, обхватывая голову Раза обеими руками.
Внизу живота разгорелся пожар, огненными порывами сметая все остальные чувства. Вэл стиснула пальцами черные пряди, понимая, что, наверное, причиняет боль, и с трудом заставила себя оторваться от бесконечно желанных губ. Перевела дыхание, прячась за завесой волос и слушая тяжелые, частые удары собственного сердца.
– Вэл… – сипло прозвучал прерывистый, полный желания голос.
Она крепче сжала черные волосы, заставляя Раза запрокинуть голову и упереться затылком в спинку кресла.
– Говнюк, – зло прошептала Вэл, чуть отодвигая лицо и закусывая уголок нижней губы. Прямой взгляд совершенно не смущал. – Какой же ты говнюк, Раза!
– Отпусти меня, – тихо, но жестко произнес он, глядя на нее не мигая.
– Да ни хрена я тебя не отпущу! Терпи! – зашипела Вэл, прищуривая полные холодного льда глаза. – Я немало терпела от тебя, так что позволь мне побыть немного сверху, ладно?
– Вот как? – Губы Раза расплылись в неприятной, хищной улыбке. – Хочешь почувствовать себя Первой?
Вэл не отвела взгляда, прямо смотря в бесстрастное лицо.
Вдох. Выдох.
И ничего вокруг, только сердце, выпрыгивающее из груди; желание, страсть и злость, смешанные в равных пропорциях; обида, отравляющая ядовитыми и колючими шипами.
Вэл стиснула зубы и резко дернула рукой, сжимающей черные пряди, заставляя Раза поморщиться от боли.
«Ходишь по тонкому льду, Вэл. Очень тонкому. Ледяная вода уже виднеется сквозь паутиной разбегающиеся от твоих шагов трещины».
– Раза. – Ее верхняя губа дернулась, будто в оскале. Она почувствовала это движение и неприятно осадила себя.
Спокойнее. Просто чуточку спокойнее. Но спокойнее не получалось.
– Ты же не хочешь слышать, что я на самом деле об этом думаю.
– Валлери, – с издевкой, надменно сказал Раза, – не сдерживай себя, давай!
Вэл на краткий миг усомнилась в себе и своих безрассудных действиях. Следовало остановиться, пока не сказано слишком многое. Пока есть еще возможность вернуть все в русло их с таким трудом взращенных из пепла отношений. Но она хотела рискнуть и поставить все, что у нее было, на кон. И будь что будет.
– Я и есть твоя Первая, Раза, – спокойно и уверенно проговорила Вэл, наблюдая, как меняется лицо мужчины.
Секундное непонимание сменилось осмыслением, а затем черные брови нахмурились, и Раза медленно сглотнул. Краем глаза Вэл увидела движение его кадыка, понимая, что если и нужно что-то добавить, то делать это необходимо немедленно, пока не стало слишком поздно.
– И ты это знаешь, не правда ли? – Она не испытывала страха. Ни капли. Уверенность в собственных словах крепла в ней с каждым произнесенным словом. – И я тебе скажу, почему я так думаю.
Раза молчал, внимательно смотря в голубые, неприятно холодные глаза.
Вэл задержала дыхание, поднимая взгляд на собственные ладони с зажатыми между пальцев блестящими, густыми и невероятно черными прядями. И словно впервые действительно осознавая, что может причинять своими действиями боль, спешно разжала ладони.
Раза чуть опустил подбородок, освобождаясь от рук, удерживающих его голову в запрокинутом положении.
Когда Вэл вновь встретилась с Раза взглядом, ее голос звучал тише:
– Дело ведь не только в том, кто сильнее. И не в том, кто платит за все удовольствия. И даже не в том, что ты – мужчина. – Вэл грустно хмыкнула, отворачивая голову в сторону и рассматривая бархатистую мочку уха Раза. – Ты знаешь, что я говорю не о тех формальностях, которые кучей лежат у тебя в шкафу со свитками. И вовсе не об этом. – Она подняла правую руку, переворачивая ладонь тыльной стороной к нему. Рукав куртки задрался, являя взору золотой браслет. Раза не смотрел на украшение, внимательно наблюдая за лицом девушки.
Вэл стало не по себе от его спокойного равнодушия, но она лишь заерзала, удобнее усаживаясь на затянутых в черное бедрах. Ладони Раза аккуратно, невесомо поддерживали ее за поясницу.
– Говори, я слушаю. Так почему же ты так думаешь? – невыразительно спросил он.
Вэл почувствовала, как уверенность стала покидать ее капля за каплей. Но пути назад не было, верно?
– Потому что я смогла выжить без тебя, – сказала Вэл, вновь поднимая на него глаза. – Я начала все сначала. Может быть, у меня получилось не так хорошо, как у тебя, но я хотя бы поступала честнее.
– Честнее? – В голосе Раза мелькнула нотка удивления, показывающая, что перед Вэл живой человек, а не бездушная кукла из лавки мастерового.
Она кивнула, а затем вздохнула и опустила голову, рассматривая гладкую черную ткань туники Раза плотной, еле различимой вязки. Высокий ворот обтягивал горло.
Забывшись, Вэл подумала о том, что даже не знает правильного названия для подобной одежды. В ее мире зимой мужчины носили в основном обыкновенные рубахи, а сверху надевали вязаные жилеты или свитера.
Молчание затянулось, и Вэл опомнилась, укоряя себя за оплошность. Сама начала серьезный разговор и сама же ведет себя как ребенок, мыслями улетая в спасительную обыденность.
– Ведь это был ты, правда? – немного нервно спросила она. Решимость испарялась, как вода под лучами горячего солнца. Только солнцем в этот раз были черные глаза Раза, не отрывающиеся от ее лица. – Тот человек, которого я видела. Это был ты?
Раза молчал, всматриваясь в побледневшее лицо, на котором жили только лихорадочно блестевшие голубые глаза.
– Признайся же! Не молчи, – попросила Вэл, дотрагиваясь пальцами до его груди.
Но Раза молчал.
Вэл ощутила, как где-то внутри скапливается тревожное, ноющее чувство. Спина ее ссутулилась, и она, не в силах больше выносить направленного на себя молчаливого взгляда, низко опустила голову.
– Я думала, что схожу с ума, видя тебя в каждом встречном. Но ведь с ума сходила вовсе не я, правда? – Голос стал тише, окончательно теряя прежнюю силу. Во рту пересохло и сразу же захотелось пить.
Тишина оглушала. Безмолвие в ответ на откровения разрушало маску спокойствия. Вэл облизнула нижнюю губу и чуть слышно сказала, с неприязнью ощущая просящие нотки в своем голосе:
– Не молчи. Пожалуйста!
Грудь Раза поднялась в глубоком вдохе.
– Вот ты и растеряла всю свою уверенность, да, Кролик? – без сарказма или удовольствия спросил он. Голос его звучал немного печально и очень, очень устало.
Вэл повалилась вперед, обессиленная, вжимаясь лицом в шею Раза и обдавая его горячим, прерывистым дыханием.
– Да, растеряла, – согласилась она, чувствуя себя хуже некуда. Какая же она глупая! Как стыдно за себя! – Ты сильнее меня во всем. Ты хочешь, чтобы я признала это? Я признаю. Ты вновь победил, Ра.
Раза поднял руку, и его ладонь погладила Вэл по волосам, спускаясь на шею.
– Ты победила, Вэл. Ты.
Вэл широко распахнула веки, чувствуя, как внутри вспыхивает бушующее пламя. Сердце горело, и жар волнами разливался по телу.
– Что? – Она хотела поднять голову, но не могла, касаясь губами кожи близ уха Раза. Воздуха не хватало, и ее вдруг затрясло в ознобе, хотя тело пылало, словно знойным летом.
– Это был я. – Раза сжал напряженную шею девушки, пятерней зарываясь в густые волосы, провел по плечам, а затем нежные руки нырнули под куртку, обнимая за талию. – И ты права. Я сходил с ума. Все, что мне было нужно, – это видеть тебя. – Голос непривычно сорвался на хрип. – Я хотел знать, что ты не можешь без меня. Хотел видеть твою растерянность. Я мечтал о том, чтобы ты уничтожила свою жизнь, но ты вновь отличилась.
Вэл не могла это слушать. Сердце билось под ребрами подобно попавшей в силки птице, щеки пылали, ее всю трясло. Прилагая усилия, она медленно выпрямилась и подняла голову.
– Ра, ты… – Преодолевая смущение, Вэл посмотрела на бледное лицо с черными озерами глаз. Раза едва заметно качнул головой, давая понять, что не закончил.
– Ты говоришь, что ты моя Первая? Ты права. Это так и есть. С того самого момента, как я осознал, кто ты для меня. Ведь всегда так, правда? Кто-то любит сильнее.
Вэл забыла, как нужно дышать. Глаза ее лихорадочно блестели, она не отрывала взгляда от лица Раза. Легкие полыхнули, как сухие ветви, и она сделала вдох.
Это нереально. Это все сон.
Она потеряла нить действительности. Слишком хорошо. Внутренний голос кричал, буквально вопил, что так не бывает. Это не волшебная сказка, где главную героиню ждет счастливый конец в объятиях любимого. Это настоящий мир, жестокий, суровый, не оставляющий надежд и каждый раз ломающий все, что она с таким трудом собирала из осколков.
«Не надо больше. Не надо. Пожалуйста. Я не выдержу. Перестань, Раза».
– Я… – Вэл пыталась сказать хоть что-то, выдавить из себя хотя бы одно слово, но у нее ничего не вышло.
– Что с тобой? – Насмешка отрезвила, заставляя поднять на Раза полное растерянности лицо. – Глупышка. Только не умри прямо у меня на коленях, ладно?
– Иди к демону, – пробормотала Вэл, обвивая шею Раза руками и чувствуя его губы на своих ключицах.
Она глубоко втянула носом знакомый аромат черных волос и медленно выдохнула.
– Ненавижу тебя, – с улыбкой произнесла Вэл, невесомо целуя Раза в макушку, – как же я тебя ненавижу!
В дверь постучали. Раш, задремавший было, дернул шкурой и поднял голову.
– Слезай, – шепнул Раза. – Хотя мне жаль отпускать тебя, когда ты сидишь на мне так откровенно.
Вэл поспешно отодвинулась, слезла с его колен и выпрямилась, в нерешительности замирая рядом с креслом. Лицо пылало, предательски выдавая смущение.
Стук повторился, становясь настойчивей, и Раза, глубоко вздохнув, на мгновение прикрыл веки.
Когда он открыл глаза, его лицо приобрело привычное холодное и отстраненное выражение. Вэл в который раз изумилась его умению брать себя в руки. Невероятный контроль.
– Да! – недовольно крикнул он.
Раш прижал уши к голове, задирая верхнюю губу.
– Возьми собаку. – Раза махнул рукой в сторону пса и выпрямился в кресле. Выглядел он куда лучше растерянной Вэл, которая все никак не могла собрать себя в единое целое.
– Угу. – Вэл послушно кивнула, шагнула вперед, в последний момент разминувшись с острым углом стола, и подошла к вскочившему Рашу.
Чуть только пальцы сомкнулись на плетеном ошейнике, как дверь кабинета открылась, пропуская невысокую молодую женщину. Черные как смоль волосы были убраны в прическу, оставляя небольшие завитые пряди на висках и шее. Белый лиф открытого дорогого платья подчеркивал коричневый корсет, затянутый так туго, что талия казалась почти детской.
Вэл мгновенно узнала ее. Амия. Сестра Раза. Темные глаза безразлично скользнули по склонившейся к своему псу Вэл, и она прошла мимо, не удостоив девушку ни единым словом. Раш тихо зарычал, вибрируя всем телом.
– Не помешала, надеюсь? – Амия шагнула вперед и, пригладив юбку, села в гостевое кресло у приставного стола. – Понимаю, ты еще не наигрался со своей любовницей, но у меня к тебе важное дело.
– Я ждал тебя позже, – ответил Раза, устало потирая переносицу. – Я еще не обедал. Если ты по вопросу, который мы обсуждали позавчера, то у меня нет ответа, который тебя бы удовлетворил.
– Именно. Ты должен был дать ответ еще вчера. – Амия сложила руки на груди и сжала губы в тонкую линию. – Но ты предпочел потратить такое драгоценное для нас время на свою игрушку. Раза, ты же понимаешь, что наместник не будет долго ждать.
Вэл захотела ударить Амию по губам. Наотмашь. Чтобы черноволосая голова дернулась, а глаза наполнились удивлением и страхом. Сколько можно воспринимать ее за ничтожество?
Игрушка. 
Она была уверена, что, будь у Амии возможность, она бы повторяла это слово снова и снова, делая на нем упор.
Но у Вэл не было никаких прав, чтобы выразить свои возражения и недовольство, поэтому она сочла лучшим просто уйти.
Вэл дернула пса за ошейник и направилась к выходу из кабинета.
– Вэл? – Вопросительный голос Раза заставил ее остановиться.
– Я пойду, не буду вам мешать. – Она мягко улыбнулась, обернувшись. – Увидимся вечером.
– Пусть идет, Ра. – Амия бегло окинула Вэл неприязненным взглядом, от которого дрожь веером разбежалась по плечам. – Нечего ей здесь делать. Вот что ты в ней нашел? Неужели ты не можешь заставить ее переодеться?
– Амия, – предупреждающий тон Раза не остановил женщину.
– Неужели вот эта… – презрительный голос окатил Вэл будто ледяной водой, – тявкнула на тебя в таверне? С ума сойти, об этом же все говорят! Она позорит тебя, брат! Как ты ей шею не свернул, не понимаю!
Вэл стиснула челюсти и отвела взгляд.
Хватит.
Уже когда рука легла на полотно двери, она услышала так хорошо знакомый беспрекословный тон Раза:
– Ты больше никогда не будешь говорить о ней подобные вещи, ясно? Наши отношения касаются только нас.
Вэл не услышала ответ Амии, поспешно выскользнув за дверь. Она так быстро закрыла ее за собой, что чуть не прищемила хвост обиженно глянувшему Рашу.
– Осторожнее, Валлери, – укоризненно сказал один из стражников, – жалко же собачку. Такая хорошая.
Раш вильнул хвостом, когда мужчина наклонился и погладил его по плоской черной голове.

Уже отойдя от двери кабинета на довольно приличное расстояние, Вэл столкнулась с Янисой. Та прошла мимо, едва обратив на нее внимание и тут же с неудовольствием скривив красивые губы. Вэл остановилась и проводила ее долгим, растерянным взглядом.
Здесь, в Управе, она ожидала увидеть кого угодно, но никак не Янису.
Когда та свернула в коридор, ведущий лишь в одно место – к кабинету Раза, лицо Вэл удивленно вытянулось.
«В чем дело? Что вообще происходит?»
Губы дрогнули, когда смелая догадка молнией ворвалась в затуманенную всем происходящим голову.

Глава 16

Вечером Раза не вернулся.
Вэл, долго сидевшая на полу у камина в ожидании его, не придумала ничего лучше, как пойти наверх и лечь в кровать. Раш запрыгнул на постель, устраиваясь в ногах, закрутился на месте и, получив легкий пинок от хозяйки, угомонился. Вэл некоторое время лежала на спине, уставившись вверх и не видя в сгустившемся полумраке комнаты даже поперечные потолочные балки. Она ни о чем не думала, голова ее была пустой, как сдувшийся шарик.
Наконец сон сморил ее, забрав в свои объятия.
Утром, спустившись вниз, Вэл равнодушно отметила, что Раза так и не появлялся дома. Все вещи лежали на своих местах нетронутые – там, где их оставили вечером.
Неспешно позавтракав, Вэл подумала было наведаться в Управу, но потом отмела подобные мысли. Были дела важнее, чем назойливое мельтешение у Раза на глазах. Конечно, что-то подсказывало, что ее визит пришелся бы ему по вкусу, но острое желание увидеть Шейна пересилило все сомнения.
Небольшой одноэтажный деревянный дом за ремесленным кварталом Вэл нашла не сразу, но играющая на улице девочка лет семи с радостью подсказала нужное направление.
Вэл уже не удивлялась тому, что даже самый маленький ребенок знал ее имя. Сплетни в этом городе расходились не просто быстро, а мгновенно. Она поблагодарила девочку и двинулась по указанному ей проулку.

Вэл с удовлетворением отметила изумление на лице Шейна, приняла гостеприимное приглашение и прошла в распахнутую дверь.
– Тебя папочка не накажет? – улыбнулся волк, наблюдая за Вэл, стряхивающей с куртки снег.
Она подняла недовольное лицо и скорчила еще более выразительную гримасу.
– Ладно, обещаю – о нем больше ни слова, – со смешком сказал Шейн.
Вэл видела радость на его лице. Широкая искренняя улыбка освещала лицо волка куда сильней пламени любой свечи. Она почувствовала тепло в груди.
Приятно, когда кто-то не скрывает своих эмоций, не играет в непонятные игры и не делает вид, будто устал от всего мира.
– Премного благодарна. – Вэл в последний раз с сомнением посмотрела на свои ботинки. Снег таял, оставляя у двери мокрые лужицы. – Надеюсь, я не помешала тебе?
– Нет. Конечно нет, – поспешно ответил Шейн. Ярко-синие глаза его блестели. – Я просто не ожидал тебя увидеть. Будешь что-нибудь? Ты уже завтракала?
Вэл нравилось то, что ее приход вызывал у волка такие чувства.
Приятно быть желанной гостьей.
Приятно быть желанной.
Почти незнакомое чувство. Непривычное и оттого бесконечно притягательное.
– Да, я уже ела. Ничего не нужно, спасибо. Ты сегодня свободен? – Вэл не проходила в комнату, задержавшись в прихожей. Заманчиво было остаться в теплом, натопленном доме, где ей так рады, но у нее были совсем другие планы.
Молчание не удивило. Синие глаза и открытое лицо с легко читаемым на нем изумлением говорили куда лучше слов.
– Есть предложения, как провести время? – Светлые прямые волосы Шейна были распущены и лежали по обнаженным плечам. Вэл с трудом отвела взгляд от кончиков волос, касающихся ключиц, мимолетно размышляя о том, что перед ней стоит второй в жизни мужчина, который по-настоящему привлекает ее; вздохнула, взглянула на волка, с досадой понимая, что щеки покрываются румянцем.
– Пожалуй, есть.
– Я уже заинтригован. – Шейн заметил ее волнение, Вэл в этом ни капли не сомневалась.
Спокойно. Она здесь не за тем, чтобы пойти на поводу слабого тела.
Легко сказать.
– Нет, ты не понял. – Вэл не сдержалась, протянула руку и взяла в пальцы светлую прядь. – Вообще-то заинтригована я. – Голубые глаза сузились, взгляд поднялся вверх на чуть приоткрытые губы Шейна. – Это ты меня куда-то ведешь. И мне очень интересно, куда именно.
Шейн тихо засмеялся, и от его теплого смеха по рукам пробежала дрожь. Вэл отпустила длинную прядь и мягко улыбнулась.
– Вот как? – спросил волк, наблюдая за ее рукой, откровенно скользнувшей ниже по обнаженной груди.
Не такой высокий, как Раза. Не такие развитые мышцы, кожа почти смуглая, но гладкая и нежная; совершенно другое тело, незнакомое, но не менее манящее.
«Замечательно, Валлери, лучше не бывает».
– Есть возражения? – Вэл убрала руку и тут же испытала облегчение.
– Никаких, – ответил Шейн. Грудь его поднялась в тяжелом вздохе.
Хотелось наплевать на все. Очень хотелось.
Вэл совершила поистине геройское усилие, заставив себя изобразить на лице самую невинную улыбку.
– Вот и отлично. Давай собирайся, потому что я устала тебя ждать!
– Валлери. – Шейн склонил голову, приблизив свои губы к лицу Вэл.
Она затаила дыхание и призвала все оставшиеся разумные силы, чтобы не совершать того, что не принесет ничего хорошего.
– Даже не думай. – Указательный палец лег поперек губ волка, заставляя того остановиться. Синие глаза вопросительно посмотрели в немного потерянные голубые.
– Мне кажется, я начинаю понимать, почему ты его так сильно цепляешь, – прошептал Шейн, мягко целуя палец Вэл.
– Нет, – она улыбнулась, желая себе скорейшей смерти за промелькнувшую в собственном голосе озорную и весьма фривольную нотку, – ты даже не представляешь почему.
Шейн приподнял одну бровь, и Вэл опустила глаза, скрываясь за темными ресницами.
Она напомнила себе, для чего  она кокетничает с волком. Наверняка в сотый раз.
Помогло слабо.
Сглотнула вязкую слюну, отступила назад к двери, все еще ощущая на своем пальце жар от прикосновения губ Шейна, и со вздохом произнесла, с трудом овладевая голосом:
– Ну же, долго мне еще здесь стоять? Сам приглашаешь на прогулку, а заставляешь себя ждать!
Шейн рассмеялся и покачал головой, с улыбкой посматривая на нее.
– Простите, Валлери, исправлюсь.

Холодный зимний воздух отрезвлял. Поначалу Вэл по-настоящему обрадовалась возможности освежить голову и даже скинула теплый капюшон, глубоко вдыхая полные легкие мороза, но потом замерзла и подумала о том, что было бы глупо свалиться с лихорадкой снова.
– Куда мы идем? – спросила она, оглядываясь по сторонам.
Они минули черту города, двигаясь по левой стороне вдоль Арсу-Ала. Широкая, с утоптанным снегом дорога, испещренная полосами от колес телег, постепенно становилась у́же, а затем и вовсе превратилась в небольшую тропинку, по которой с трудом можно было идти вдвоем.
По правую руку, мелькая белым пространством сквозь редкие деревья, виднелось замерзшее озеро, а слева возвышался лес, по мере удаления от города становясь все гуще. Вечнозеленые ели, присыпанные снегом, печально клонились к земле под тяжестью белых шапок, а черные стволы лиственных деревьев казались голыми и сиротливыми, точно брошенные на произвол судьбы.
– Потерпи! Тебе понравится, – сказал Шейн, прибавляя шаг. – Давай скорей, а то жутко холодно!
– А там, куда мы идем, будет намного теплее? – сварливо поинтересовалась Вэл. – И вообще тут не водятся какие-нибудь чудовища?
– Оборотни считаются? – хохотнул Шейн, и она улыбнулась ему в ответ.
Ноги замерзли. Колени горели огнем, будто плотные черные штаны не согревали, а холодили.
Так и есть.
«Дебильная одежда, не рассчитанная на людей, – с тоской подумала Вэл. – Зато задницу обтягивает. Замечательно. Очень полезно в такой-то мороз!»

Шейн не преувеличивал, когда говорил, что Вэл понравится.
«Нравится» – глупое слово, не несущее в себе нужной эмоциональной окраски. Она была в полном восторге.
– Тайное место моего детства, – сказал волк, отодвигая колючие еловые лапы, прикрывающие незаметный вход в пещеру.
– Это… что такое? – восхищенно пробормотала Вэл, поднимая голову и пытаясь рассмотреть вершину большой скалы.
Скала, словно брошенный зуб огромного дракона, одиноко возвышалась посреди леса, неуместная и одновременно идеально вписывающаяся в окружающую природу.
– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Шейн, с улыбкой рассматривая изумленное лицо Вэл. – Ты же знаешь, что у нас тут рядом горы. Думаю, эта скала появилась здесь так же давно.
– Обалдеть! – восторженно прошептала она, переводя взгляд на открывшийся темный проход. – И мы должны идти туда?
Проход был узкий: взрослый мужчина мог бы пройти по нему, только двигаясь боком. Вэл не боялась замкнутых пространств, но все же опасливо покосилась на своего проводника.
– Не волнуйся, никаких обрушений, завалов и наших тел, которые никто и никогда не найдет, – со смешком сказал волк.
Вэл недовольно поморщилась:
– Спасибо, успокоил!
– Идем же. – Шейн поманил рукой и первым вошел в проход.

Это было поистине ужасно. Вэл чувствовала себя маленькой, несчастной и практически раздавленной огромными каменными глыбами. В какой-то момент ей, передвигающейся в сплошной непроглядной темноте, показалось, что она застряла, и паника охватила разум, вытесняя остальные мысли. Дыхание сделалось частым, а воздух стал казаться горячим и сухим, не несущим в себе ни капли кислорода.
– Спокойно, Валлери. – Теплой ладонью Шейн взял ее похолодевшие пальцы, несильно сжимая. – Я здесь.
– Я… тебя… убью, – сипло произнесла Вэл, переплетая их пальцы. Стало легче. Спокойный мягкий голос и горячая нежная рука несли успокоение.
– Всенепременно! – рассмеялся Шейн.
Вэл сделала шаг в его сторону. Куртка натянулась, раздался звук рвущейся ткани. Она судорожно вздохнула, рука Шейна потянула дальше – и вдруг проход кончился.
Вэл замерла в полной темноте, слушая собственное тяжелое дыхание. В ушах стучали маленькие молоточки, добавляя ко всему прочему легкую головную боль.
– Постой на месте всего минутку. – Пальцы волка оставили ее руку, и Вэл почти заскулила от безысходности.
– Слушай меня, – сказал Шейн. Голос его отдалился. – Ты же слышишь, что я рядом, значит, все хорошо. Сейчас я зажгу факел, и ты все увидишь.
Вэл услышала характерные чиркающие звуки, а затем сноп мелких искр, высеченных кресалом, на миг высветил лицо волка.
Кусочек ткани вспыхнул. Вэл зажмурилась, прикрывая глаза рукой, когда факел, прикрепленный к стене, загорелся, бросая тени на каменные стены.
– Ну вот, теперь не страшно? – Волк обернулся к ней, щурившейся на яркое пламя.
Глаза с неохотой привыкали к тусклому освещению. Вэл опустила руку, оглядываясь.
И тут же изумленно охнула, не веря своим глазам.
Крошечные тонкие крылышки, легкие взмахи – бабочка закружила над факелом, опасаясь жара. Еще одна бабочка мелькнула, опасливо зависая рядом с первой.
– Это… – прошептала Вэл, наблюдая, как целое облако маленьких трепетных созданий взлетает в воздух, привлеченных теплом и светом. Тени от множества мельтешащих крылышек запрыгали по стенам небольшой округлой пещеры, потолок которой возносился ввысь, исчезая в темноте.
– Да, бабочки. – Шейн вытянул палец, и одна из разноцветных красавиц осторожно обхватила черными лапками его ноготь. – Рядом бьет теплый ключ, поэтому они зимуют тут. Здесь появляются на свет и здесь же умирают.
Нежные крылышки задели щеку, тонкие лапки запутались в каштановых волосах. Вэл улыбнулась, восторженно взирая на невероятное зрелище. Было тепло, будто летом, и она не сразу сообразила, что именно поэтому воздух показался ей таким сухим.
– Мы с детства знали эту пещеру, – тихо сказал Шейн, поднимая темный взгляд на обомлевшую Вэл. – Тайное место избранных мальчишек города. Ну что, понравилось то, куда я тебя привел?
Вместо ответа она улыбнулась, а затем подошла к Шейну. Секундное колебание, прищур голубых глаз – и губы Вэл нежно дотронулись до его рта.
Сердце ухнуло куда-то вниз, разбиваясь на части и осыпая горячими, но крайне острыми осколками.
– Спасибо, – шепнула она, проводя языком по полуоткрытым губам мужчины, – спасибо тебе. Это то, что мне сейчас очень нужно.
– Бабочки? – с тихим смешком спросил волк, обвивая руками ее талию. – Бабочки и роза? Все так просто?
– Нет, – Вэл прикрыла глаза, запуская пальцы в длинные, гладкие, как шелк, волосы, – все очень сложно. Но сейчас мне нужен такой, как ты.
Она не врала. Ни себе, ни волку, язык которого ласкал ее рот. Все было очень сложно. Куда сложнее, чем Вэл могла бы себе представить.
Но от этого не менее важно.

Раза прищурился, рассматривая большую рваную дырку на куртке Вэл, поднялся из-за стола и медленно двинулся к ней.
– Где ты была?
Она устало вздохнула, опуская глаза. Черные сапоги полетели в сторону, следом испорченная куртка.
– Ты сегодня рано, – вместо ответа произнесла она, встречая испытывающий взгляд черных глаз.
– От тебя несет этим волком, – с неприязнью сказал Раза, констатируя очевидное. – Где вы были?
Вэл хмыкнула и прошла мимо него, несильно задев его плечом. Он замер на месте, крепко стискивая челюсти. Желваки заходили на скулах, и Раза медленно обернулся, провожая ее мрачным взглядом.
– Лучше скажи, где ты был вчера, – жестко проговорила Вэл, останавливаясь у самой лестницы. – Трахал свою сестренку? Уверена, что да.
Это было слишком. Грубо и резко. Несправедливо.
Вэл знала, что не должна была так говорить. Знала, что подобный тон и жесткие слова не пройдут даром. Но она просто не могла позволить Раза завершить начатый разговор.
Вэл прекрасно понимала, что лучшая защита – это нападение.
Как бы низко это ни было в сложившейся ситуации, но она не видела другого выхода.
Боль уколола в самое сердце, когда она заметила, как побледнело его лицо.
Неужели попала в самое яблочко?
– Молчишь? – горько усмехнулась Вэл. – Ну и молчи дальше. Тебе не привыкать. И не задавай мне больше подобных вопросов, иначе я начну задавать их тебе.
Вэл развернулась, поспешно поднялась по лестнице, спиной чувствуя прожигающий взгляд черных глаз.
Раш встретил ее сонной улыбчивой мордой и бешеным верчением лохматого хвоста.
Вэл рассеянно отпихнула пса в сторону и рухнула на кровать лицом вниз.
Все слишком осложнилось. Она слышала, как трещит лед под ногами. Слышала – и все равно продолжала по нему идти. Назад пути не было.

Глава 17

– Так и будем молчать? – спросила Вэл, поглядывая на идущего рядом Раза. При каждом его шаге из-под полы расстегнутого плаща выглядывали ножны клинка.
– Мне не привыкать, ты забыла? – ответил Раза, не опуская взгляда.
Вэл тяжело вздохнула.
Умно. И какая отменная у него память.
– Хотя бы скажи, куда мы идем, – пробормотала она и тут же споткнулась о незаметный под снегом камень.
– Когда ты чувствуешь себя виноватой, ты всегда становишься неуклюжей. – Раза подхватил ее под локоть, останавливая от падения. Вэл раздраженно повела плечом, стряхивая его руку.
– Слушай, хватит относиться ко мне как к нежной барышне. Как-то я жила без тебя два года и ничего, не убилась. – Злость грызла Вэл изнутри подобно крупной крысе. И выгнать эту крысу не представлялось возможным.
Раза повернул бесстрастное лицо и глубоко вздохнул.
– Мне иногда кажется, что тебе не двадцать с лишним лет, а много меньше.
Вэл оставила его слова без ответа, лишь выразительно закатила глаза к хмурому небу.
Впереди, по правой стороне узкой улицы замаячило высокое трехэтажное каменное здание – редкость для города, в основном застроенного двухэтажными постройками. Вэл попыталась вспомнить, что находилось в большом сером доме, но ничего не шло на ум.
– Ра, – растерянно пробормотала она, когда первые подозрения зародились в голове, – здесь же служит Дэни?
– Да, – кивнул Раза, уверенно толкая высокую толстую дверь. – Заходи.
Вэл не стала спорить, шагнув за порог. В нос ударили различные запахи, знакомые и не очень. Она попыталась было найти нужные определения, но Раза двинулся вперед, и не оставалось ничего иного, как идти следом за ним.
Широкий холл с поистине огромным круглым ковром, вычищенным настолько идеально, что становилось неудобно ступать по нему грязной обувью, венчала широкая каменная лестница, место которой, судя по всему, было во дворце какого-нибудь лорда, но никак не в городе, полном оборотней.
– Удивлена видеть здесь такую красоту? – Раза, казалось, прочитал ее мысли.
Вэл, забыв о своей злости и раздражении, вскинула на него удивленный взгляд.
– Да, – призналась она, – еще как удивлена.
– Лет тридцать назад это здание принадлежало наместнику города. Бывшему, конечно. – Кривая ухмылка скользнула по его губам. – Ну а потом его отстранили от власти, и этот дом перестал быть частным.
– Отстранили? – робко глянув в лицо Раза, спросила Вэл. – Это то, о чем я думаю?
– Да, его убил нынешний наместник, – равнодушно произнес Раза, переводя взгляд на спешившего к ним невысокого мужчину преклонных лет.
Коротенькие ножки в широких штанах, таких необычных для жителей города, быстро семенили по лестнице. Вэл с опаской подумала о том, что коротышка рискует свалиться и сломать себе шею. Густая выстриженная бородка украшала подбородок, не скрывая довольно полные щеки, взлохмаченные рыжеватые волосы торчали во все стороны – мужчина подслеповато щурился, разглядывая казавшегося просто огромным по сравнению с ним Раза.
– Капитан, – добродушно воскликнул коротышка, взмахивая руками, – вы так редко у нас бываете!
Его излишне восторженный голос заставил Вэл опустить голову, пряча улыбку.
– Теперь буду бывать чаще, – улыбнулся Раза. – Рад вас видеть, Сора.
Мужчина заискивающе заулыбался и поправил накрахмаленный воротник своей белоснежной, без единого пятнышка рубахи. Красивый кремовый жилет подчеркивал немалых размеров живот, но коротышка вовсе не выглядел толстым – скорее просто круглым, как шар. И иным его представить было очень сложно.
– А это та самая юная леди? – Взгляд маленьких прищуренных глазок устремился на мгновенно собравшуюся в тугую пружину Вэл.
Она вопросительно посмотрела на Раза, но тот не удостоил ее даже взглядом.
– Да, это Валлери. Моя Вторая, – пояснил он, и лицо коротышки расплылось в широкой улыбке, точно Раза сообщил ему что-то невероятно важное.
Вэл почувствовала себя странно. Будто вокруг нее вновь вершилось что-то, чего она никак не могла осознать.
– Ну что, Валлери, очень рад! Очень! – Сора вытащил из нагрудного кармана жилета чистейший носовой платок, выглаженный и, судя по всему, ни разу не использованный, и протер вспотевший лоб. Платок исчез там же под удивленным взглядом голубых глаз.
– Я тоже, – растерянно сказала она, не совсем понимая, что такого радостного в их знакомстве.
– Ну же, пойдемте, я покажу вам ваших питомцев. – Коротышка подмигнул, и Вэл с опаской посмотрела на Раза.
Тот поймал ее взгляд и непривычно весело усмехнулся. Вэл едва удержалась, чтобы не дать ему хорошего тычка под ребра.
Что вообще происходит?
Сора, быстро семеня короткими ножками, уже поднимался по широкой лестнице, и Раза жестом показал следовать за ним.
Вэл скривилась, но двинулась за коротышкой.
Они поднялись на последний, третий этаж и свернули в длинный коридор. Навстречу им попались две женщины средних лет, в руках у каждой было по большой корзине с бельем. Они кивками головы поприветствовали Сора и Раза, с интересом глянув на Вэл.
Запахи усилились, и наконец Вэл смогла найти им определение. Запах молока и каши. Запах лекарственных настоек и… запах детей.
Словно подтверждая ее мысли, из конца коридора послышались громкие детские визги, а затем укоризненный взрослый голос. Слов Вэл не разобрала, но крики прекратились.
– Ра, – Вэл схватила его за локоть, останавливая посреди коридора, – зачем мы здесь?
Раза обернулся, с недоумением рассматривая ее вмиг побледневшее от возникших в голове догадок лицо.
– Вэл, идем, скоро увидишь, – не терпящим возражения тоном проговорил он. – И сделай лицо попроще. Детей испугаешь.
Вэл оторопело промолчала, разжимая пальцы. Раза высвободил свою руку и без промедления последовал за коротышкой.
Все самые страшные опасения подтвердились, когда Сора проводил их в большую квадратную комнату, всю застеленную мягкими коврами. Деревянные лошадки, телеги, фигурки людей и животных, цветные пирамидки валялись везде, куда только падал взгляд. Любопытные маленькие глаза тут же уставились на возникшую на пороге троицу. Детей было не так и много, возрастом от года до лет пяти – Вэл не особо понимала в малышах, поэтому точнее сказать бы не могла.
Пожилая женщина в темном платье и с убранными под платок волосами выпрямилась, поднимая с ковра малыша, который явно только научился ходить, неуклюже размахивая маленькими ручками.
– Добрый день, капитан, – поздоровалась она, мягко улыбаясь.
– И вам, – отозвался Раза. – Как и обещал, привел вам помощницу.
– Что? – Вэл дернулась всем телом, изумленно распахивая глаза. – Что?
– Ее зовут Валлери, она моя Вторая, – как заученную фразу, повторил Раза, не обращая на обомлевшую Вэл никакого внимания. – Она сама, прошу прощения за подробности, сирота, поэтому вы можете рассчитывать на ее понимание.
– О, правда? – Взгляд женщины, направленный на изумленное от услышанного лицо Вэл, стал сочувственным. – А вы когда-нибудь имели опыт общения с детьми, Валлери?
Вэл медленно повернулась к женщине, не находя никаких внятных слов. В голове билась только одна мысль – это злая шутка? Это месть Раза? Если это так – то это была очень жестокая месть.
Она одернула себя, стараясь дышать ровно, рисуя на застывшем лице тень улыбки.
Он не мог знать. Никто не мог знать. Она никому и словом не заикнулась о долгом кровотечении, которое мучило ее после незаслуженного наказания. Ни единая живая душа не знала о подозрениях, выедающих душу.
Вэл не могла знать точно, но твердая уверенность жила внутри ее, прорастая корнями.
Что-то сломалось в ней тогда, два с лишним года назад. Она будто ощущала, как прокручиваются сломанные шестерни в сложном, некогда идеально работающем механизме.
Вэл знала, что у нее никогда не будет детей. Не в этой жизни.
А потому происходящее выглядело насмешкой. Насмешкой судьбы или злорадных богов, направляющих Раза, заставивших его привести ее сюда.
– Она очень добрая девушка, – проговорил Раза, и Вэл едва не въехала ему по челюсти. Сильно, кулаком. Как бьют мужчины. Едва – потому что понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. – Я уверен, вы не будете разочарованы.

– Ты совсем с ума сошел? – Вэл почти кричала, разъяренно смотря снизу вверх в совершенно спокойное лицо Раза. – Ты мне хотя бы мог сказать?
– Зачем? Чтобы начать выслушивать твои вопли заранее? – ухмыльнулся он, складывая на груди руки.
Они стояли в самом конце длинного коридора, скрытые от случайных глаз большим, временно выставленным из какой-то комнаты шкафом. Видеть-то их никто не видел, но слышать – наверняка слышали. Впрочем, Вэл мало что могло остановить. Внутри ее полыхал высокий, пожирающий нутро огонь.
– Я не буду, даже не думай. – Она замотала головой. – Это полный бред, понял? Я… не такая, слышишь? Не из тех, кто с радостью детям жопы моет! Ты за кого меня принимаешь?
– На пару тонов тише. – Раза мягко толкнул ее в плечо, прижимая лопатками к стене. – Я же говорил, держи себя в узде, когда мы не вдвоем.
– Да плевать мне! – глубоко дыша, процедила Вэл сквозь сжатые зубы. – Делай, что хочешь! А за меня не решай! Я не твоя собственность, ясно тебе?
Ладонь Раза грубо закрыла ее рот, стискивая челюсти. Черные глаза сузились, и Вэл почувствовала мгновенный и сильный укол страха.
– Ты. Моя. Собственность, – четко выговаривая каждое слово, понизив тон, произнес он. – Запомни это уже раз и навсегда. И мне плевать на твое мнение в этом вопросе. Ты вернулась, и, если ты помнишь, я не заставлял тебя этого делать. Но раз ты здесь, закрой свой рот и послушай, что я тебе скажу.
Вэл мелко задрожала.
Больно. Как же больно.
Широко распахнутые голубые глаза в упор смотрели в прищуренные черные, такие жестокие и холодные.
Почему Раза такой? Зачем говорит столь безжалостные слова?
Вернулась. 
Не заставлял тебя этого делать. 
«Раза… ты ублюдок».
Вэл моргнула, глубоко втягивая носом воздух.
– Отлично, вижу, тебе уже лучше. – Его ладонь оставила ее рот.
Она опустила взгляд, рассматривая складки черного кожаного плаща.
– Послушай меня. Я понимаю, что тебе не нравится то, что я тебе предлагаю.
– Предлагаешь? – зло прошипела Вэл, не поднимая глаз. – Ты не предлагаешь.
Раза пропустил реплику мимо ушей.
– Но ты моя Вторая, Вэл. Ты не можешь продолжать заниматься охотой, не можешь ходить на рынок и продавать там птиц и оленей. Об этом стоит забыть навсегда.
– Почему? – Вэл подняла лицо, тщательно следя за своим голосом.
Тише, так тише. Пропало все желание злить Раза. Начни он допытываться, давить на нее, что она сказала бы ему о причинах своего ярого нежелания возиться с детьми?
Ничего.
Ничего, что выглядело бы серьезной причиной ей этого не делать.
Сейчас же она выглядела истеричной девицей с дурными замашками.
– Почему я должна забыть об охоте? – гораздо спокойнее спросила Вэл.
– Потому что это несерьезно, – тоном, словно сообщал простейшие истины, сказал Раза. – Тебя оценивают, обсуждают, ты и сама это знаешь. Ты должна заниматься чем-то важным, чем-то, что все вокруг сочтут достойным.
– Что? – Вэл почувствовала, как начинает понимать, куда клонит Раза, и это понимание оставляло горький привкус на языке. – Так все это потому, что ты теперь такой… важный, да? Ну, замечательно, Ра, а я тут при чем? Оставь меня в покое! Ты же знаешь, что я… другая! Зачем заставлять меня заниматься… бабской работой?
Спокойствие исчезло с его лица, будто снесенная порывом ветра сухая осенняя листва. Черные брови сдвинулись на переносице, верхняя губа приподнялась в угрожающем оскале.
– Бабской? Что ты несешь? Дэни, по-твоему, тоже занимается бабской работой? Хочешь, спустимся на этаж ниже, и я покажу тебе, что такое бабская работа. Она каждый день убирает дерьмо за стариками и кормит их, а они плюют ей в лицо, потому что не помнят даже собственного имени!
Вэл затихла, грудь ее тяжело вздымалась, голубые глаза смотрели с испугом и недоверием.
Другая. 
Нет, она нисколько не была другой. Вэл любила детей, и иногда, в самых редких, запрятанных глубоко грезах, отчего-то стыдных, точно она не имела на них права, ей представлялась идеальная жизнь, в которой у нее был свой собственный дом с горящим камином и…
Она сдвинула брови и сглотнула.
– Видишь, какая Дэни идеальная? – едко сказала Вэл. – Надо было тебе оставить ее при себе.
– Надо было, – ровно согласился Раза. От былой горячности не осталось и следа. – Только я решил иначе. И все, что я прошу у тебя сейчас, – это помочь мне. Ты же не глупая, ты понимаешь, что мнение обо мне теперь зависит и от тебя. Уверен, у вас – людей в том мире, в котором ты привыкла жить, все точно так же.
Вэл не хотела принимать, но одновременно осознавала правоту сказанных слов. Все правильно, и отрицать очевидное по меньшей мере было очень глупо.
Прошу помочь мне.  Раза действительно так сказал?
Вэл почувствовала себя обманутой.
– Почему просто не оставить меня дома? – предприняла она последнюю попытку скорее для видимости, чем с серьезными намерениями. Сердце стучало ровно, но часто, еще обиженное, но уже встающее на путь разума.
– Потому что, когда я это сделал, у тебя оказалось слишком много свободного времени, – ответил Раза, и Вэл тут же вскинула на него взгляд.
– А, ясно, – убежденно проговорила она. – Мог бы с этого и начать. Ревнуешь.
Пауза. Короткая, но заставившая нервно сглотнуть. Смело и безрассудно бросать такие обвинения в лицо Раза.
– Ревную, – согласился он.
Вэл тут же растеряла все свои обиды и претензии.
Невероятно. Все так просто? Так откровенно?
– Ты не можешь запретить мне иметь друзей, – тихо и скомканно пробормотала Вэл.
Рука Раза поднялась и дотронулась до ее лица, нежно поглаживая пальцами по вмиг побледневшей щеке.
– Могу. Но не стану этого делать, – задумчиво произнес он. Его пальцы легли на шею Вэл, чуть сжали ее по-хозяйски уверенно и непреклонно.
Вэл чувствовала его силу, его власть. Всего один простой жест, который показывал, кто есть кто на самом деле.
Удивительно.
И этот доминирующий вожак стаи, этот сильный и неумолимый оборотень, на тень которого боялись ступить жители города, – неужели он совсем недавно признал немаловажную истину?
Ты победила, Вэл. Ты. 
В груди как лезвием полоснуло.
«Ты мой, – подумала Вэл. – Такой, какой есть. Сильный, властный, жестокий и беспрекословный. Только мой. И пусть весь город подавится, наблюдая, как ты медленно, но верно склоняешься перед жалким человеком».
Потому что Вэл это нравилось.
Потому что это чувство, незнакомое ей ранее, оказалось настолько сильным, всепоглощающим, что порой затмевало собой даже пресловутую любовь.
Она, никчемная нищая воришка, не имеющая в жизни ничего, что могло бы ей принадлежать, сделала то, о чем даже не могла предполагать в самых смелых мечтах.
Неужели при рождении боги все же отсыпали ей ничтожную щепотку удачи?
Очень сложно было поверить. Но так хотелось.
– Хорошо. Я попробую, – смиренно сказала Вэл, слабо улыбаясь.
– Замечательно, – кивнул Раза. Его лицо заметно расслабилось, прогоняя напряженные морщинки в уголках черных глаз. – Я попрошу Дэни помочь тебе в первое время.
– Почему дети, Ра? – со вздохом спросила Вэл, ощущая, как чужая ладонь покидает шею.
Она должна была спросить, зная, что он даже не подозревает о рвущей ее душу боли.
– Лучше старики? Эти дети остались без родителей. Их не так много, но им тоже нужна помощь. – Раза хмыкнул, окидывая ее необъяснимым взглядом. – Ты очаровательная, когда хочешь этого. Они полюбят тебя, и я уверен, ты полюбишь их.
– Откуда ты знаешь? – недоуменно спросила Вэл.
Очаровательная.
Вэл почувствовала себя глупой и излишне самоуверенной.
«Ну вот. Кто еще перед кем склонится, дурья твоя башка».
– Я многое знаю о тебе, чего ты сама о себе не подозреваешь. Просто проверим мои слова, ладно? Если все будет, как ты выразилась, – настолько ужасно, ты сможешь уйти отсюда, – ответил Раза, пожимая плечами.
Вэл захотела обнять его. Обвить руками его шею и вдохнуть запах кожи. Но вместо этого она сварливо проговорила:
– Сестра милосердия, значит? Замечательно. Может, мне еще и платье себе купить, как у местных барышень?
Раза тяжело вздохнул, улыбнулся, смотря на Вэл сквозь длинные, упавшие на глаза черные пряди.
– Я бы с удовольствием посмотрел на тебя в платье. А потом с неменьшим удовольствием его снял, – с усмешкой сказал он, мгновенно вгоняя ее в краску. – Давай в качестве утешения я приглашу тебя на учения моей стражи? Если хочешь, конечно. Лично попрошу Вемира тренировать тебя. Вы же с ним познакомились, верно?
Несколько долгих секунд они пристально смотрели друг другу в глаза. Наконец Вэл разлепила пересохшие губы и тихо спросила:
– О чем ты?
– Если ты научишься владеть клинком, тебе станет чуточку легче? – приподнял одну бровь Раза.
Вэл бледно улыбнулась.
– Сочту за утверждение. – Улыбка тронула губы Раза.
Она вдруг поняла, что никогда еще не чувствовала в себе таких явных противоречий. Гордость и затаенная давняя обида бурно соседствовали с благодарностью и горячим, обжигающим чувством, которому она давно нашла верное определение.
– Как мило, – скептически произнесла Вэл, разглядывая развалившегося на полу у камина Раза.
Глазам не верилось. Он, раскинув руки и согнув одну ногу в колене, лежал на спине, одетый лишь в черные обтягивающие штаны. Кожаный плащ валялся на полу в стороне смятой грудой, больше напоминая ненужный хлам, чем дорогую одежду. В опасной близости от пылающего камина лежала брошенная черная туника.
– Тебе жарко, что ли? – Разглядывая полупустую бутыль темного стекла, подозрительно напоминавшую те, что она видела у Зеффа, Вэл схватила за ошейник рванувшего было к нему Раша. Пес скалился, глухо ворча.
– Если твой пес меня укусит, я сверну ему шею, – совершенно серьезно отозвался Раза, поворачивая голову. Взлохмаченные черные волосы упали на высокий бледный лоб.
– Радует, что ты запомнил, что Раш кобель. – Вэл, охваченная нехорошими предчувствиями, вздохнула, слыша в голосе Раза незнакомые интонации.
Таким пьяным она, пожалуй, его еще не видела.
– Как ты вообще могла… так назвать собаку? – Раза приподнялся на локтях и прижался губами к горлышку бутылки. – Мне это ни фига не льстит.
– Что за повод хоть? – оставив неудобный вопрос без ответа, устало, без лишнего интереса спросила Вэл.
Не совсем понимая, что можно ожидать от Раза в таком состоянии, она вытолкала недовольно огрызающегося пса в ванную комнату и с силой захлопнула дверь.
– Повод? Да любой! – неясно махнул он рукой в воздухе. – Например, сегодня мне пришлось взрезать одного из своих волков, как свинью. Знаешь, его кишки повалились прямо на пол в моем кабинете. Уборщику, наверное, было трудно отмыть такое количество крови. – Поймав безумный взгляд Вэл, Раза поморщился. – Ой, да не волнуйся. Это был не твой дружок.
– Что? – Вэл замерла на месте, сглатывая пересохшим вдруг горлом. – Зачем… так?
Сумасшествие. Почему Раза говорит обо всем так спокойно, и даже отчасти с весельем в голосе, точно о совершенно обыденном происшествии?
Зверь. Просто дикий зверь.
– Да в самое пекло их, Вэл. – Раза вытер губы тыльной стороной ладони и, опираясь об пол, сел, облокотившись рукой о согнутое колено. – Сколько можно? Неужели мне нужно перерезать их всех, прежде чем у последнего появится ко мне уважение?
Вэл молчала, ошалело внимая хмельному голосу. Раза с сожалением покрутил бутылку в руке, отмечая, как мало осталось на ее донце.
– Мне хватает проблем со стражей, дозорами, ты еще мозги трахаешь. – Раза вздохнул, поднимая на потерявшую дар речи девушку мутные черные глаза. – А это мудачье никак не может понять, что по-иному не будет. Либо они принимают меня, либо будут пущены на мясо. – Раза хрипло засмеялся и вновь приложился к бутылке.
– Почему ты… – с трудом спросила Вэл, делая к нему шаг, – не можешь просто их отпустить?
Сердце колотилось часто, будто в спешке, причиняя ощутимое неудобство.
– Могу. – Раза кашлянул и отставил пустую бутылку в сторону. – Они мне вообще не сдались и даром не нужны! Достались как приданое от Маника.
– Тогда… отпусти их, – Вэл осторожно присела рядом, обнимая руками одно колено, – если они тебе так мешают.
– Да сейчас! Побежал уже. Это вопрос власти. Ты что, реально не догоняешь? – Раза уставился на нее так, словно она был умалишенная. Вэл сжала губы в линию, но выдержала его взгляд.
– Догоняю, Ра, – грубовато ответила она, ладонью отводя мешающую длинную прядь. – Ты не боишься, что они как-нибудь вытворят такое, что тебе не понравится?
– У тебя есть какая-то информация от своего милого дружка? Выкладывай. – Тон лидера резанул по ушам. Хмельные интонации исчезли, казалось, их никогда и не было. Черные глаза внимательно изучали лицо Вэл.
– Ничего у меня нет! Я просто предположила! – фыркнула Вэл, и Раза нахмурился, недоверчиво оглядывая ее.
– Уверена?
– Ра! – Вэл искренне возмутилась и даже почувствовала легкую обиду. – Я бы не скрыла от тебя подобное.
Да, не скрыла бы.
Наверное.
Только пока действительно нечего было скрывать. У нее в запасе не было ничего существенного, кроме догадок.
Пока не было.
– Надеюсь. – Что-то в ее лице успокоило Раза. Он отвел взгляд, помолчал, а затем насмешливо добавил: – Впрочем, эти жалкие твари только и могут что тявкать по углам.
– Сколько их всего, Ра? – сама не зная зачем, спросила Вэл.
– Пятнадцать вроде. Одного пришлось прикончить, когда ты вернулась. А, уже тринадцать. Стало сегодня. – Злая усмешка исказила его лицо.
Вэл ощутила странную неприязнь к Раза.
– Ясно, – сухо сказала она.
– Слушай, открой-ка тот шкаф и принеси мне еще бутылку. Она там, сбоку. – Раза неопределенно махнул рукой в сторону буфета.
– Ты же завтра не встанешь, – скептически отозвалась Вэл, отмечая, что Раза действительно сильно пьян.
Очень сильно. До края оставалось не так и много.
– Наплевать. Я не пил уже тысячу лет.
Вэл вздохнула, понимая, что спорить просто нет смысла, поднялась на ноги и направилась к буфету.
Бутылка действительно нашлась сразу, спрятанная за пачкой с мукой. Вэл выдернула деревянную пробку и поднесла горлышко к носу. Острый запах самогона ударил в ноздри.
– Ты уверен? – Она покосилась на Раза, и тот молча протянул к ней руку.
Сделав пару глотков, он поставил бутылку на пол и перевел взгляд на молчавшую девушку. Она села рядом, задумчиво уставившись на пламя камина.
– Дэни говорит, у тебя отлично получается, – наконец сказал Раза.
Вэл, с трудом заставив себя оторваться от желтых языков пламени, повернулась к нему.
– Прошло всего две недели, – с неохотой ответила она, давая понять, что не горит желанием говорить на эту тему.
Не о чем было говорить.
Дэни была права – все получалось. Вэл пока не делала ничего особенного, просто помогала женщинам, служащим в казенном доме, успокаивать детей и играла с малышами в незатейливые игры. Ей обещали, что скоро она будет ходить с ними на прогулку.
Она не хотела признаваться себе, а уж тем более Раза, что общение с детьми приносило некоторое удовлетворение.
И Дэни, красивая и улыбчивая, была рядом. Вэл смотрела на нее, с легкой завистью отмечая, с каким уважением к ней относятся ее пожилые подопечные и как неизменно женственна и мила она бывает, даже неся грязное белье в кладовую.
И все же Вэл не хотела разговаривать – ни об этом, ни о чем-то другом, в душе остался неприятный осадок от услышанного.
Но было кое-что еще, что вносило смятение в душу. Кое-что, что мешало ей спать по ночам, заставляя мучиться от догадок. Но сейчас, кажется, появился шанс все узнать.
Вэл покосилась на Раза, невольно отмечая белизну его кожи и притягивающие взгляд мышцы груди и плоского живота. Красивый зверь. Жестокий и опасно красивый.
– Ра, я видела Янису в Управе, – тихо сказала Вэл. – Зачем она приходила туда?
– О, не начинай, – раздраженно протянул Раза, поворачивая к ней недовольное лицо. – Забыли и проехали, поняла?
– Просто ответь мне на вопрос, – упрямо настаивала Вэл, понимая, что другого шанса узнать истину не будет. – Неужели это сложно? Пожалуйста!
Раза вздохнул так, словно только что разгрузил телегу, полную камней.
– Она подруга Амии.
Вэл вздрогнула, казалось, услышав у уха щелчок кнута.
– Подруга? Твоей сестры? – севшим голосом спросила она.
– Может, и не подруга. Я к ним в постель не лезу. – Раза неприятно двусмысленно ухмыльнулся.
– Ра… и давно? – Вэл опустила голову, слушая гудение в ушах.
Нет. Это так очевидно. Так просто, что не может быть правдой. В жизни так не бывает.
– Это последний твой вопрос на эту тему, – жестко сказал он, но Вэл едва его услышала. – Года полтора, не помню. Да что с тобой? Ты привидение увидела?
– Ничего, Ра. Ничего. Спасибо, что ответил. – Вэл подняла голову и мягко улыбнулась, встречая взгляд черных глаз.
Голову стянуло металлическим кольцом. Виски сдавило тяжелой рукой.
О боги.
Неужели…
Раза молчал, рассматривая девушку. Наконец, явно сделав над собой усилие, тихо сказал:
– Я тебе не враг, Вэл. Когда ты это поймешь?
– Я знаю, – кивнула она, думая о своем.
Нет, она не думала, а просто старалась привести скачущие в голове мысли в относительное спокойствие.
– И я не сплю со своей сестрой. Больше.
Голос ударил по ушам.
Вэл вскинулась, сердце прыгнуло, больно ударяя по ребрам.
Раза. Засранец. Как вовремя.
– Я хочу спать с тобой, – прямо сказал он, черные глаза потемнели еще больше, зрачок стал практически неотличим от радужки.
– Ра, ты слишком пьян, – слабым голосом возразила Вэл, пугаясь его взгляда.
Только не сейчас. Только не так. Пожалуйста.
Только не тогда, когда хранящееся в самых дальних уголках души обрело форму и поднялось на поверхность.
– Пьян. Ну и пусть.
Раза подался вперед, обхватывая Вэл за талию и притягивая к себе. Она сделала неуверенное движение, пытаясь сопротивляться, но его руки показались стальными, крепко удерживая в объятиях. Вэл повалилась на него сверху, колено уперлось между длинных ног. Жадные губы Раза с присущим ему напором впились в мягкий рот. Она неприятно поморщилась, ощущая горький вкус самогона, когда его язык проник глубже, попробовала отвернуться, прерывая этот странно неприятный поцелуй.
– Да что с тобой? – Раза обхватил голову Вэл руками, заставляя взглянуть в черные глаза. – Ты же вернулась сюда, ко мне. Не делай вид, что не хочешь меня.
Вэл хотела. Очень хотела.
Хотела этого жесткого мужчину с холодными глазами и потрясающей внутренней силой, которая позволила ему стать одним из первых в своем городе. Он был нужен ей.
И да, она вернулась к нему.
Но сегодня все изменилось. Буквально пару минут назад мир изменился, показывая свою кровавую изнанку.
И в том, что сейчас происходило, не могло быть места банальной пьяной похоти.
– Ты слишком пьян, Ра, отпусти меня! – Вэл попыталась отпихнуть его, но тот оскалился, глаза его гневно сузились. Она замерла, с испугом наблюдая за происходящими переменами.
– Правда? Ты достала меня, Вэл! – Раза будто выплюнул ее имя. Она почувствовала, как дрожь медленно овладевает телом. – Доиграешься. Добьешься ведь, что я тебя просто изнасилую. Может, ты именно этого и хочешь?
Насмешливый злой голос отрезвил.
Вэл вцепилась пальцами в запястья Раза, отталкивая его руки от своего лица. Быстро слезла с него и замерла рядом, лихорадочно блестевшими глазами смотря на мужчину.
– Только тронь меня, понял? – почти крикнула она, нервно дрожа. – И я больше никогда не стану доверять тебе.
Раза опустил ладони и медленно сжал их в кулаки. Грудь его поднялась в глубоком вдохе.
– Почувствовала свою власть надо мной? Так имей в виду – я не твоя драная собака, а ты не моя хозяйка.
Вэл крепко стиснула челюсти, затем поднялась на ноги и посмотрела на него с высоты своего роста.
– Раза, проспись. А потом поговорим, если ты захочешь.
Он хмыкнул, его верхняя губа дернулась. Вэл, мгновенно похолодев, увидела быстрое и неприятное движение под бледной кожей.
«Теряет контроль, – с ужасом поняла она. – Если он сейчас превратится, то просто разорвет меня».
Но Раза лишь крепче, до побелевших костяшек, сжал кулаки и негромко произнес, меряя Вэл холодным, тяжелым взглядом:
– Сучка, как же я тебя хочу… – Голос звучал грубо и очень тихо.
Вэл, не совсем отдавая отчет в своих действиях, шагнула от него прочь, пятясь назад, словно сбегая от опасного дикого зверя.
Не отводить глаза. Самое главное, не отводить глаза. Нельзя дать понять зверю, что внутри нет ничего, кроме громко вопящего страха.
– Недаром твоя мать была шлюхой. Ты недалеко от нее ушла. – Голос Раза звучал спокойнее.
Взял себя в руки.
– Замечательно, рада слышать. – Ее ладонь коснулась деревянных перил лестницы.
Раза молчал, не опуская немигающего взгляда.
Уже почти поднявшись наверх, Вэл услышала треск деревянных настенных панелей и звон разбитой бутылки. Она поморщилась, облизнула пересохшие губы и медленно выдохнула.
Забравшись под одеяло, она запоздало вспомнила, что оставила Раша в ванной. Смутная тревога за судьбу пса кольнула изнутри, но спускаться вниз не было никакого желания.
Вэл понимала, что в этот раз он не отпустит ее так легко.
Она выдохнула и прикрыла веки. Вот же… дерьмо.

Вэл проснулась от шороха, когда Раза лег с ней рядом. Кровать прогнулась под немалым весом, он зашевелился, устраиваясь удобнее, и Вэл задержала дыхание, боясь выдать себя.
Тяжелая рука обняла за талию, Вэл почувствовала горячее дыхание на своем затылке. Густой запах алкоголя повис в воздухе, она медленно выдохнула, и дрожащая ладонь накрыла расслабленные пальцы мужчины.
Вэл сжала его руку и потянула на себя, наклоняя голову и прижимаясь губами к сухой коже ладони.
Но Раза не почувствовал ее движения. Он уже спал.

Глава 18

– Милорд, сварить вам кашку? – Вэл игриво помахала в воздухе ложкой. – Отрезать хлеба, может быть?
Раза бросил на нее уничтожающий взгляд и откинул голову назад, упираясь затылком в спинку кресла.
Она усмехнулась, разглядывая серое, осунувшееся лицо.
Ночь выдалась веселая.
Вэл с едкой насмешкой вспомнила, как придерживала черные волосы, когда Раза самозабвенно блевал в вовремя поднесенный тазик.
Тогда, ночью, вытирая полотенцем дурно пахнущую слюну с его подбородка, Вэл размышляла о многом. Например, о том, что подумали бы волки, увидев ненавистного и грозного вожака в таком состоянии. Наверное, сильно бы удивились.
Свесив голову с кровати, уронив висящую как плеть руку и касаясь пальцами пола, Раза выглядел слабым. Сложно было представить его, со стоном избавляющегося от содержимого желудка, в своем обычном образе холодного и полного решимости лидера.
Смешно.
Если бы в этот момент кто-нибудь надумал его прикончить – это было бы самое лучшее время для осуществления подобного плана.
Но у Вэл не было никакого желания убивать того, кто едва мог поднять собственную голову.
Под утро удалось поспать пару часов, но она все равно чувствовала себя сонной и разбитой.
Вэл проснулась первой, покосилась на спящего лицом в подушку Раза, невесомо дотронулась до его спутанных волос и по-настоящему обрадовалась тому, что ночь наконец прошла.
Наспех позавтракав, она была сильно удивлена, увидев спускающегося вниз Раза. Лицо того не выражало ничего хорошего, и Вэл, провожая его в ванную комнату удивленным взглядом, с трудом подавила в себе смешок.
Какая разительная перемена от вчерашнего, одержимого гневом на весь мир и охваченного примитивной похотью зверя до этого хмурого, молчавшего человека.
Раза с зачесанными назад влажными волосами предстал перед ней в одном нижнем белье черного цвета и тут же обессиленно рухнул в кресло.
Побрился. Надо же. И откуда только силы взялись?
Раш повел в воздухе носом и опустил морду на лапы, демонстративно отворачиваясь от Раза.
Вэл улыбнулась. Даже пес решил, что мужчина недостоин его злости в таком состоянии.
– А я думала, что оборотни не страдают похмельем, – туманно произнесла Вэл, отставляя в сторону пустую чашку и тарелку.
Завтрак пришелся по вкусу. Особенно приготовленные накануне Бенекой творожные оладьи.
– Отвали, – хрипло отозвался Раза, и Вэл, не выдержав, прыснула со смеху.
– Отвали? Ну вот, – она расстроенно поцокала языком, – я тебе больше не нужна? Я буду плакать. Ты вчера так меня домогался, а сегодня говоришь – отвали. Вот ты какой, да?
Раза поднял веки, являя покрасневшие глаза, и глубоко вздохнул:
– Издеваешься?
– Само собой. – Вэл пожала плечами. – А ты думал, я тебя жалеть буду?
– Даже не надеялся.
Вэл заулыбалась и подошла к Раза, боком садясь на подлокотник кресла. Он протянул слабую руку и положил ладонь ей на колено.
– Дай мне полчаса и одевайся, – разлепив потрескавшиеся губы, произнес Раза.
– О чем ты? Куда ты меня выгоняешь? – удивленно поинтересовалась Вэл, ласково поглаживая его по плечу.
Если быть откровенной, ей было немножко жалко Раза. Совсем капельку.
Незнакомые щенячьи глаза смотрели так смиренно, что у нее мелькнула шальная мысль почаще поить его до чуть живого состояния. Какое удовольствие – видеть его таким покладистым.
– Никуда не выгоняю. Я же обещал тебе устроить тренировку с Вемиром. И мы с ним договорились на сегодня. Так что я немного приду в себя, и пойдем.
– Шутишь? – скептически приподняла брови Вэл. – Сиди дома.
– Нет, у меня все равно еще были дела в Управе. – Раза мотнул головой и тяжело вздохнул, прикрывая веки.
Ему действительно было очень плохо.
Эта мысль смешила и одновременно удивляла.
Надо же. И Раза иногда ошибается. Кто бы мог подумать.
– Ты сумасшедший? – искренне поинтересовалась Вэл. – Хочешь, чтобы твои подчиненные видели тебя в таком виде?
Раза выдохнул и, открыв глаза, посмотрел на нее. Рука, поглаживающая по колену, замерла.
– Все настолько плохо? – тоскливо спросил он.
– Хуже некуда, – с улыбкой кивнула Вэл.
Раза отпустил ее ногу и рассеянно потер ладонью лоб.
– Неужели сам не чувствуешь? А какой от тебя аромат! – Вэл была неумолима и несгибаема.
Добивать так добивать. Нравилось ей это выражение в черных глазах: неуверенное и совсем не присущее тому мужчине, которого она слишком хорошо знала.
– Ясно, – Раза провел по зубам языком и ударил по подлокотнику ладонью, – тогда, Кролик, придется прибегнуть к крайнему средству, которое тебе не понравится.
– Принести тебе выпить? – предположила Вэл, пытливо заглядывая в осунувшееся лицо.
– О нет, – нехорошая улыбка тронула его губы, – с этим я надолго завязал с сегодняшнего дня.
Вэл растерянно посмотрела в черные глаза.
А потом Раза показал ей это крайнее средство.

Раш поджал хвост между лап и ткнулся задом в ноги хозяйке. Тихий испуганный скулеж заставил Вэл наклониться и успокаивающе погладить пса по голове. Тело собаки мелко дрожало, уши было прижаты к голове, а длинный язык то и дело высовывался из пасти, облизывая нос.
Черный баргест, стоявший на задних лапах подобно человеку, посмотрел на присмиревшего пса и глубоко вздохнул.
Вэл встретилась взглядом с темными глазами, горевшими на покрытой шерстью длинной морде, и поспешно опустила голову, прикрываясь заботой о трясущемся от страха псе.
Жуткое зрелище, сколько бы раз она его ни наблюдала.
– И… что? Это поможет? – собираясь с духом, поинтересовалась она.
Наверное, не стоило показывать Раза, насколько ей был неприятен звериный облик мужчины. На его месте она не хотела бы, чтобы ее боялись и шарахались.
Особенно если это касается того, кому были сказаны слова о любви.
«Думаешь о его чувствах, Валлери? Интересно, и почему же?»
Вэл не стала искать в самой себе очевидные ответы. Были дела поважнее.
Например, Раш, который от страха с трудом соображал, кто он и где находится.
– Поможет. – Голос с рычащими нотками прорезал тишину. – В таком облике и раны заживают быстрее.
– Да, я помню, – неуверенно сказала Вэл. – Ты пока… приходи в себя, а я Раша выгуляю, а то он совсем разнервничался.
– Трусливая шавка, – небрежно прорычал черный баргест, и Вэл тут же огрызнулась:
– Еще бы ему не быть трусливым! Ты себя со стороны видел? Ночной кошмар и то поприятнее будет.
На нечеловеческой морде Раза очень явно отразилось недоумение и даже обида.
– Мы ушли, – сообщила Вэл, хватая с вешалки свою новую, недавно купленную коричневую куртку. Она спешно натянула ее, застегивая до самого горла, и хлопнула себя по бедру, подзывая присмиревшего пса.
Свежий морозный воздух показался благословением богов.

Раза действительно быстро пришел в себя. Когда Вэл вернулась с получасовой прогулки, то он уже снова был в своем привычном облике, надевая верхнюю одежду. Она увидела, как скрылись под полами застегнутого плаща два клинка, висящие на бедрах, а затем кожаный капюшон накрыл черные волосы, бросая на лицо тень.
– Идем. – Раза кинул беглый взгляд на присмиревшего пса и распахнул тяжелую дверь, впуская в протопленный дом холодный воздух.
– А мне ничего не нужно взять с собой? – растерянно поинтересовалась Вэл.
– Ты имеешь в виду свой ножичек? – Его брови чуть приподнялись. – Не смеши меня. Это не оружие.
Вэл проглотила все невысказанные слова, которые так и просились наружу, сожалея о том, что тот Раза, который меньше часа назад с трудом поднимал голову, безвозвратно исчез.

Большая круглая площадка внутреннего двора Управы явилась для Вэл настоящим открытием. Она и представить себе не могла, что нечто подобное существует, никогда не задумываясь об этом.
Снег, покрывающий все кругом, здесь был утоптан настолько, что казался куда плотнее камня, который использовали для мощения улиц. Стойки для различного оружия находились под навесом, высокие соломенные и деревянные манекены стояли по всему периметру площадки, круглые мишени для стрельбы из лука стройным рядом вытянулись вдалеке, и Вэл заметила около них несколько человек. Шестеро стреляли, а еще шестеро носились за стрелами, выдергивая их и собирая в колчаны.
Еще человек десять, одетых в привычную легкую броню стражников, с мечами в руках отрабатывали различные удары.
Появление капитана было встречено стражниками с деланым воодушевлением, но явной опаской. Вэл увидела, как помрачнели их лица и какими напряженными стали фигуры, когда Раза прошелся по ним острым оценивающим взглядом.
Наверное, вчерашние события и убитый прямо в кабинете волк сильно поспособствовали тому, что стражники то и дело выразительно переглядывались между собой.
А может быть, они были привычны к подобным вещам и причиной их двусмысленных взглядов было присутствие на площадке незваного человека.
– Вы сегодня поздно, капитан, – кивком поприветствовал Вемир Раза. Его широкие плечи и грудь покрывала знакомая куртка с нашитыми на нее металлическими пластинами.
Вэл усмехнулась, отворачивая лицо. Еще бы не поздно.
– Были дела, – хмуро отозвался Раза. – Как и обещал, привел тебе свою девчонку. Возьмешь, посмотришь, на что она способна?
– Сегодня времени полно, я же говорил. – Вемир обернулся к стоявшей рядом Вэл и без тени улыбки произнес:
– Приветствую, Валлери.
– Доброе утро. – Вэл улыбнулась, но старший командир проигнорировал ее дружелюбие.
Она нахмурилась и внутренне собралась.
Ну да. Здорово.
Любовница капитана, конечно, и поэтому ее здесь терпят.
Но это не меняет того, что она человек, не так ли?
– С оружием когда-нибудь имели дело? – подчеркнуто вежливое обращение на «вы» резало слух. Вэл открыла было рот, чтобы ответить, но Раза счел нужным говорить за нее.
– Вемир, считай, что нет. Она неплохо стреляет из лука, но в ближнем бою от нее никакого толка.
Вэл захлопнула рот и сжала губы.
Никакого толка? А как же то живое дерьмо, которое она с таким успехом рубила вместе с Раза? И да, это было два года назад, но она не была виновата в том, что подобные дурно пахнущие эссенции не встречались на улицах ее города.
– Тогда начнем с деревянного меча, – хмыкнул командир стражи.
Вэл с досадой покосилась на Раза. Что за бред? Она что – ребенок, носящийся по двору с вырезанным из палки «смертоносным» оружием?
Тот, видимо, заметил разочарование на ее лице – его ладонь в черной перчатке осторожно сжала плечо.
– Все нормально. Это обычное дело. Или ты думала, что с первого дня станешь мастером по владению клинками?
– Ничего я не думала, – буркнула Вэл, и Раза криво улыбнулся, встречаясь понимающим взглядом с Вемиром.
Раздражало. Она захотела развернуться и уйти прочь. И пусть думают, что хотят.
Здравомыслие подсказывало, что подобным образом поступать не следовало, чтобы не выставить себя подверженной истерикам девицей, как бы сильно ни было желание.
Поэтому, когда Вемир, сняв со стойки короткий деревянный меч, протянул его Вэл, той не оставалось ничего иного, как принять его с самой благодушной улыбкой на лице.

Стражники, не обращая никакого внимания на присутствие на площадке капитана и забыв о тренировках, бросив все свои дела, выстроились, образовав вокруг девушки и старшего командира небольшой импровизированный ринг.
Раза, высокий и сильно выделяющийся из окружающих его стражников, стоял, сложив руки на груди, и, прищурив черные глаза, не отрывал взгляда от происходящего на площадке.
А посмотреть было на что.
Вэл не смущалась бросаемых на нее удивленных и восторженных взглядов. Ей было не до смущения. Все ее существо, собравшееся в тугую напряженную пружину, занимала только одна проблема – как не пропустить направленный в свою сторону удар деревянного меча.
Лицо Вемира раскраснелось. Он давно уже, вспотевший и запыхавшийся, скинул верхнюю куртку, оставшись в тонкой телогрейке. У Вэл же не было ни одной лишней секунды на то, чтобы избавиться от своей одежды. Она была занята одним немаловажным делом – пыталась свести до минимума касание острия деревянного меча до своего тела. И пока у нее это превосходно получалось.
Так превосходно, что на них уже глазела целая толпа.
Вэл, улавливая быстрое просчитанное движение Вемира, повела плечом, отклоняясь в сторону, и ловко отпрыгнула вбок, пригибаясь и пропуская над головой деревянный меч.
Вемир зарычал. Губ Вэл коснулась скорая улыбка, она вновь с легкостью, словно не прилагая никаких усилий, ушла в сторону от направленного на нее удара.
Вэл хотелось сказать Вемиру, что не нужно на нее злиться. Сложно поймать ту, кто всю свою жизнь убегала.
А за последние два года она немало работала над собой, и каждая ее мышца сейчас пела, работая на износ.
Конечно, завтра у нее наверняка будет болеть даже самый последний палец на руке, отвыкший от подобной нагрузки, но сегодня тело, послушное и легкое, еще не раз могло удивить командира стражи.
Эта странная схватка длилась довольно долго, а Вемир лишь дважды коснулся Вэл легким скользящим ударом деревянного меча.
Будь это настоящее лезвие – Вэл даже не была бы серьезно ранена.
Толпа стражников изумленно и дружно охнула, когда она, увернувшись от сильного выпада разъяренного Вемира, упала на утоптанный снег, оттолкнулась сапогами и прокатилась между широко расставленными ногами командира стражи.
Интересный прием, которому Вэл научилась давным-давно, в свою бытность бездомной, на улице задружившись с одной разбитной девицей, мечтающей служить в городской страже и любившей произвести впечатление.
Вэл всегда хотела попробовать нечто подобное в действительности, но ей никогда не представлялось случая. До сегодняшнего дня.
Здесь не было настоящего, угрожающего ее жизни противника, и никакой пугающий и чудовищный монстр не пытался ее сожрать. Поэтому Вэл с абсолютно ясной, работающей, как четко отлаженный механизм, головой и победоносной улыбкой, не сходящей с лица, творила то, на что была способна.
И вытянувшиеся лица стражников лишь добавляли ей азарта.
Вемир, бросив беглый взгляд кругом и явно осознав, что на них смотрят стражники, да и сам капитан, дернул ртом, стиснул губы и рванул вперед.
Вэл ловко увернулась, легким движением зашла за широкую спину старшего командира и, не удержавшись от маленькой шалости, мгновенным заученным движением вытянула у того из-за пояса два коротких метательных ножа.
Не имело значения, что воровать – кошель, полный денег, или небольшие ножички.
Вемир, почувствовав пропажу, остановился, изумленно пошарил рукой за спиной и тут же оглянулся, смотря на ухмыляющуюся девушку. Она вскинула вверх руку с зажатыми между пальцами лезвиями ножей.
Плечи мужчины устало опустились, грудь поднялась в глубоком вдохе.
Вэл шагнула вперед, примирительно протягивая старшему командиру позаимствованные ножи.
Вемир хмыкнул, и непонятная улыбка тронула его губы.
Он повернулся к молчавшему Раза, не сводящему взгляда с Вэл, и громко произнес голосом, в котором не слышалось одышки или усталости:
– Я возьмусь за ее обучение, капитан. Слишком ловкая девчонка, шустрее крысы. Из нее может выйти толк. – А потом сплюнул и продолжил: – Нападать она не умеет. Настоящее оружие в руках никогда не держала, это уж яснее ясного. И вряд ли сможет убить, даже если ей будут смертельно угрожать. Глаза у нее не те, – Вемир перевел взгляд на присмиревшую Вэл и ухмыльнулся, – но вот сбегать от проблем у нее получается на отлично. Давно такого не встречал. Уходит от выпадов, будто танец танцует.
Вэл ощутила, как горячо и сладко становится в груди. Наверное, так себя чувствовал Раш, когда получал вкусняшку за выполненную команду.
– Если вы не против, я хочу тренировать ее сам. – Вемир вопросительно глянул на Раза, и тот медленно кивнул, а затем повернулся к обомлевшей Вэл: – Валлери, я не возражаю. Если хочешь – ты можешь принять предложение старшего командира.
Валлери. 
Раза во всеуслышание обратился к ней, назвав полным именем. Вэл не знала, что это значит, но чувствовала одно – это что-то очень и очень важное.
– Приму за честь, командир, – Вэл повернулась к Вемиру и чуть склонила голову в уважительном поклоне, – но у меня есть некоторые обязанности, от которых я не могу отказаться.
– Наслышан, – бросил Вемир, лицо его вновь приняло серьезное выражение. – Попрошу Сора отпускать тебя в пять. Будешь сразу приходить сюда. Начнем завтра же. Не задерживайся, я буду ждать тебя.
Вэл сглотнула. Вот как. Все так серьезно?
Глубокий вдох и медленный выдох. Спокойно. Это еще ровным счетом ничего не значит. Может быть, Вемир просто хочет услужить своему капитану.
«Ты действительно так думаешь? Посмотри на лица стражников в таком случае.
Посмотри на Раза».
И Вэл посмотрела, ожидая увидеть что угодно, но не теплую улыбку и искрящиеся гордостью черные глаза.

– Говорят, ты удивила самого Вемира. – Шейн дотронулся до волос Вэл, мягко приглаживая растрепанные каштановые пряди. Она открыла глаза, поерзала головой по коленям волка и робко улыбнулась.
Они находились дома у Шейна, спрятавшись за надежными стенами от разыгравшейся на улице непогоды. Ветер завывал с такой силой, что Вэл уже в который раз задумывалась о том, как она вернется домой. О разбушевавшейся метели старожилы предупреждали давно, но Вэл не внимала долетавшим до нее слухам.
Как оказалось, очень даже зря.
С другой стороны, если бы не сильные порывы ветра, ломающие деревья и срывающие прохудившиеся крыши, она сейчас не была бы здесь – в этом уютном небольшом доме, не нежилась бы в объятиях волка, вальяжно развалившись на мягкой медвежьей шкуре.
– Да, представляешь? – Вэл нравилось ощущать его руки в своих волосах. И нравилось лежать головой на его коленях.
С Шейном она чувствовала себя спокойно и легко, не обременяя душу различными сомнениями и проблемами.
– Мы по три часа тренируемся. Вчера он так двинул мне по руке, что теперь там огромный кровоподтек.
– Бедняга, – негромко сказал Шейн, перебирая пальцами темные мягкие пряди. – А что баргест? Как он к этому относится?
– В смысле? – Вэл больше не обращала внимания на то, что Шейн никогда не называл Раза по имени, будто произнести это короткое слово значило осквернить свой язык. – У него в кабинете окно, и оно выходит прямо во внутренний двор. Думаю, он в курсе всего, что со мной происходит.
– Это же была его идея? – задумчиво проговорил Шейн.
Вэл, которой не понравилось что-то неуловимое в прозвучавшей интонации, приподняла голову с его колен, выпрямляя спину и усаживаясь рядом. Заглянув в ярко-синие глаза, с удивлением увидела в них тихую печаль и легкую досаду.
– Я не понимаю… – мягко начала она, но Шейн прервал ее поцелуем.
Вэл прикрыла веки, наслаждаясь пьянящим вкусом губ волка. Ей нравилось ощущать его влажный язык у себя во рту, нравилось, как его руки обнимали плечи, и особенно нравилось то, как тело отзывалось на ласковые, но требовательные прикосновения.
Вэл прижалась к Шейну, стискивая пальцами его рубаху, и уже в следующий миг волк, горячо выдохнув в рот, повалил ее на пол, накрывая своим телом.
Голова стремительно улетала. Вэл, осознавая, что еще немного – и назад пути не будет, уперлась ладонями в его грудь.
– Я же говорила, что я не могу, – запрокидывая голову и подставляя шею под горячие губы Шейна, прошептала она.
– И как он узнает? – отозвался волк, приподнимаясь на руках, и потемневшими, полными желания глазами рассматривая приоткрытые губы Вэл. – Он не поймет.
– Он узнает, – уверенно сказала Вэл, – от него ничего не скрыть.
Она даже не преувеличивала. От одной мысли, что Раза догадался бы о ее отношениях с Шейном, внутри скручивался болезненный тугой узел и привкус страха поселялся на языке.
Шейн тяжело вздохнул, недовольно дернул щекой и поднялся, потирая веки ладонью. Вэл закусила губу и села с ним рядом, чувствуя себя странно виноватой и отчаянно коря себя за это чувство.
Хотелось прижаться щекой к плечу волка и подобно кошке заласкать все причиненные раны.
– Как ты можешь принимать от него подачки? – понизив тон, глухо произнес Шейн, не смотря на Вэл. – Он устроил тебя в казенный дом. Моя знакомая пыталась попасть туда, но ее даже не стали слушать. А ты, простой человек, с легкостью пришлась им по вкусу.
Вэл обожгло изнутри, как кипятком. Жар прилил к щекам, она подняла ладони, мельком прикасаясь к собственному лицу.
– Шейн… – Вэл мягко дотронулась до его пальцев.
– Я не виню тебя. – Слабая улыбка мелькнула на печальном лице волка, когда он посмотрел в заискивающие голубые глаза. – Ты заслуживаешь этого. Мы оба знаем, какая ты. Но я все же не понимаю.
«Знаем, какая я? Да ни хрена ты не знаешь, волк».
Вэл стало немножко весело. Горько, но весело. Вот такое сочетание.
– Не понимаешь – чего? – осторожно спросила она, пальцами аккуратно касаясь ладони Шейна.
– Теперь тебя тренирует Вемир, к которому не подступиться с подобными просьбами. Может быть, тебе это нравится? – Синие глаза сузились, в этот момент до жути напоминая совсем другие, но такие же пристальные глаза. – То, что может дать тебе этот… баргест.
Вэл недовольно нахмурилась. Меньше всего она сейчас хотела говорить о Раза.
– Да, нравится, Шейн. Конечно, нравится! – твердо сказала Вэл. – И не нужно так смотреть. А как, по-твоему, я должна себя вести? Отказаться от всего, что само идет в руки? Это глупо, ты не думаешь?
Язвительный тон явно не пришелся Шейну по вкусу. Волк, будто невзначай, убрал свою руку из-под пальцев Вэл и раздраженно сказал:
– Ты говорила, что ненавидишь его.
Вэл громко фыркнула.
– Но это не значит, что я должна гордо отталкивать то, что он может мне дать. – Она изогнула губы, голубые глаза сверкнули. – Когда я ему надоем и он вышвырнет меня на улицу, у меня ничего не останется. Поэтому сейчас я должна пользоваться моментом.
– У тебя останусь я, – ровно сказал Шейн.
Вэл, несмотря на то что сердце с трепетом отозвалось на сказанные слова, постаралась придать своему лицу как можно более невозмутимое выражение.
– Это просто слова, Шейн. Прости, но я не хочу быть переходящим знаменем. Я устала зависеть от настроения своего покровителя.
«Все верно, Валлери. Ведь сейчас ты совершенно искренна. Не только перед доверившимся тебе волком, но и перед собой».
Вэл не верила никому. Ни Раза, который говорил, что любит ее. Ни Шейну, который убеждал в том же самом, разве что другими словами.
Как это странно.
Никогда и никому не нужная, теперь она могла выбирать.
Это иллюзия выбора, верно?
Потому что Раза всегда остается собой. И его невидимое присутствие ощущалось даже сейчас там, где ему нет и не будет места.
– Когда… его не станет, ты будешь со мной? – спросил Шейн, обрушивая что-то внутри Вэл. Сердце прыгнуло до горла, не давая сделать вдох.
Она вздрогнула, приоткрыла рот, глубоко и шумно вдохнула, наконец обретая дар речи:
– Что? Что ты сказал?
Шейн молчал, внимательно изучая побледневшее лицо, утратившее все краски.
– Его… не станет? – Вэл подняла руку и дернула его за ворот рубахи, заставляя наклониться к себе. – Шейн, не молчи! Что это значит? Кто так решил?
Слишком много вопросов без ответов. Вэл почувствовала, как еще мгновение – и внутри вспыхнет самое настоящее пламя, переметнется на руки, и она сгорит на месте, оставив вместо себя лишь сухой пепел.
– Валлери, ответь на мой вопрос, – тихо, напряженно и очень искренне попросил волк.
– Нет, ты ответь на мой. Ты что-то знаешь, не так ли? – Голос Вэл задрожал, голубые зрачки ее метались из стороны в сторону. – Это волки? Из стаи? Что они хотят с ним сделать?
– Тебя так заботит его судьба? Ты волнуешься о нем? – абсолютно спокойно спросил Шейн.
Вэл невольно подумала о том, чего ему стоит казаться равнодушным. Шейн не был таким по своей природе, как Раза, не был так бездушен, и наверняка сейчас недоброе волнение одолевало его, томящегося в ожидании ответа.
– Я волнуюсь о нас. Почему ты не доверяешь мне? – с тихим стоном вымолвила Вэл, прижимаясь лбом к груди волка. Ладонь легла на широкую грудь, и она почувствовала частые удары сердца под своей рукой.
– Потому что ты его любовница. Ты и так теперь знаешь больше, чем достаточно, – разбито прошептал Шейн.
Вэл буквально кожей почувствовала его боль. Она коротким выдохом взяла себя в руки, медленно отстранилась и подняла на волка ясные голубые глаза.
– Я помогу вам. Как угодно. Просто скажи, что нужно сделать.
– Что? – Шейн замер, стремительно обежав глазами обращенное к нему лицо.
– Ты же сам знаешь, что он верит мне. Поэтому у него не возникнет никаких подозрений, – чуть повысив голос, твердо сказала она.
– Валлери, ты… правда… можешь?.. – Растерянность в лице Шейна медленно сменилась надеждой и едва уловимой в синих глазах верой.
Три удара сердца. Один за другим. На губах Вэл возникла неприятная ей самой чуждая хищная улыбка.
Стук в дверь, прозвучавший как колокол, возвещающий о начале битвы, заставил вздрогнуть и спешно отстраниться.
Несколько долгих секунд волк, не отрываясь, смотрел в лицо Вэл, а потом, когда стук повторился, медленно поднялся с пола и направился к двери.
Скрипнули петли, порыв ледяного воздуха ворвался в теплый дом, неся холод по полу.
– Капитан? – Голос Шейна заметно дрогнул.
Вэл вскинула подбородок, смотря в знакомое бледное лицо: черные пряди падали на холодные, как бушевавшая за окном метель, глаза. На плечах и накинутом на голову капюшоне обильно лежал липкий белый снег.
– Идем домой, Вэл, – совсем недружелюбно сказал Раза, не переступая порога. Его взгляд скользнул по ее взлохмаченным волосам и остановился на мятой тунике.
Всего на краткий миг Вэл почувствовала, как ужас охватывает ее всю, подчиняя себе, но тут же с яростью уничтожила это чувство; вздохнула, небрежным жестом пригладила волосы и потянулась к брошенной на стуле куртке.
– Уже иду, – с улыбкой сказала она, встречая взглядом жесткие черные глаза Раза.

Темнота узкой арки скрыла их лица, а невысокие каменные своды надежно сдерживали яростные, сметающие порывы пронизывающего до костей ветра.
Раза вжал ее в себя, стискивая плечи, заставляя застонать от излишне крепкого объятия.
Поцелуй – пылкий, неистовый, властный, как и сильные руки мужчины, – подавлял, причиняя боль.
Раза укусил ее нижнюю губу, Вэл с силой оттолкнула его, чувствуя, как вкус крови разливается во рту.
Он отступил на шаг, со злостью на лице смотря на ошарашенную девушку.
– Ты ненормальный? – прошипела Вэл, тыльной стороной ладони вытирая выступившую кровь. Горячее рваное дыхание облачками пара вырывалось из приоткрытых губ.
Раза хрипло рассмеялся, прижимая указательный палец к уголку рта и медленно, наслаждаясь, провел им по нижней губе, стирая алую каплю крови.
– Я чувствую чужой вкус в твоем рту. Ты целовала его, не так ли? – контролируя ярость, буквально горевшую в глазах, невозмутимо проговорил он.
Сердце дрогнуло, перестало биться, замерев как маленькая напуганная птичка.
Удар. Вэл дернула верхней губой в оскале, грудь ее поднялась в глубоком вдохе, обжигающем легкие ледяным воздухом.
– У тебя вообще с головой в порядке? Ты совсем долбанулся? – громким сильным голосом, в котором явственно слышалось гневное праведное возмущение, крикнула Вэл. – Что еще придумаешь? От ревности крышу сносит?
Раза молчал, внимательно смотря в бледное ожесточенное лицо. Черные глаза встретили гордый непогрешимый взгляд тяжело дышавшей, крепко стиснувшей кулаки Вэл.
Порыв ветра подхватил черные волосы, затрепал их и тут же бросил в его лицо горсть колючего снега.
– Ну, давай, чего ты ждешь? Может, сразу и прибьешь меня? – с вызовом крикнула Вэл, меряя безумным взглядом спокойное, выжидающее лицо Раза. – Мы, кстати, недалеко от площади! Чего ждать? Действуй! Ты же теперь по этим вопросам главный!
– Думаешь, я отправлю тебя на площадь? – Раза быстрым резким движением приблизился к ней, прижимаясь всем телом, нависая над ней, едва не накрывая ее собой. Вэл испуганно шарахнулась, пытаясь увеличить между ними расстояние, ударяясь спиной о стену.
– Нет, Кролик. Ты слишком мне нужна, чтобы я позволил кому-нибудь тронуть тебя. – Серьезный вкрадчивый полушепот заставил ее задрожать. – Но одно я могу тебе обещать: если то, о чем я думаю, окажется правдой, твой друг будет долго кричать от боли, когда толпа начнет рвать его тело на части, – Раза коснулся уха Вэл нежным, леденящим душу поцелуем, – конечно, предварительно поимев его различными способами. Уж я это устрою, поверь мне.
Вэл задержала дыхание, слушая, как сердце мучительно больно бьет по ребрам. Ужас плескался в голубых, широко распахнутых глазах.
Раза отстранился, свысока наблюдая за обескровленным лицом.
– Ты… просто зверь, – прошептала Вэл, поднимая голову и встречаясь с прищуренными черными глазами, – дикая тварь.
Раза посмотрел на нее спокойно, выжидающе. С безграничным терпением.
– Да, – надменная усмешка исказила бледное лицо, – и ты сама вернулась к этому зверю, не забыла, Кролик?
Вэл сглотнула и промолчала.
Ей нечего было сказать.

Глава 19

Для Вэл не было ничего удивительного в том, что они уже три дня не разговаривали.
Совершенно нормальная ситуация, когда дело касалось Раза. Его самым сильным оружием было непоколебимое молчание, бьющее куда больнее, чем любые сказанные в пылу ссоры слова.
Вэл часто думала, что, начни они разговаривать, может быть, кричать – их конфликт исчерпал бы себя мгновенно. Но нет. Раза предпочитал мучительный и более жестокий вариант.
В первый день Вэл еще пыталась заговорить с ним, несмело и осторожно, касаясь совершенно безопасных тем, но в ответ получала только равнодушное молчание.
И тогда она просто оставила это.
Ее перестало терзать чувство вины за то, что Раза, сам того не понимая, во многом был прав. Исчезла злость, забрав с собой страх и разочарование. Не осталось ничего. Вэл будто накрылась непроницаемым куполом, за которым никто не мог ее достать.
В какой-то момент она даже стала получать своеобразное удовольствие от их молчания.
Вечером второго дня, когда Раза вдруг заявился домой раньше обычного, Вэл ужинала с книжкой в руках и даже не подняла головы, когда высокая фигура возникла на пороге. Наверняка Раза подумал, что она сознательно сделала вид, что не заметила его прихода.
Но для Вэл стало удивительным открытием то, что ни о чем подобном и речи быть не могло.
Она прекрасно слышала, как открылась дверь, и где-то на задворках сознания мелькнула быстрая мысль о том, что Раза вернулся, но она тут же исчезла, словно ее и не было. Вэл не могла оторваться от читаемой книги, потому что впервые за много лет нашла действительно интересный для себя томик.
И сейчас этот томик казался ей куда важнее, чем присутствие рядом Раза.
Уже много позже, когда она оказалась в постели, которую по сложившейся привычке делила с Рашем, то задумалась о том, нравится ли ей то, что происходит.
И получила совершенно неожиданный ответ – ей было глубоко безразлично. Происходящее не доставляло неудобства. Хочется Раза играть в молчанку – да помогут ему благословенные боги.
Покопавшись в себе, Вэл с легкостью узнала причины своего равнодушия.
Она просто устала.
От постоянно висящего в воздухе напряжения, от медленно грызущего ее чувства страха, от недомолвок, от того, что от нее все чего-то ждали, от неясной ситуации с сестрой Раза и Янисой, от нежелания Раза говорить об этом – от всего, что окружало ее в этом городе.
Вэл устала от самого города. Она пробыла здесь всего-то около трех месяцев, а казалось, что прошел целый год.
Заглядывая вперед, она с тоской понимала, что там ее не ждет ничего хорошего. Вэл не могла вернуться назад – к ожидающей ее за горами уютной мансарде на третьем этаже.
Вэл должна была остаться здесь, и следовало признать – она потерпела крах, не оправдав ничьих ожиданий: ни своих, ни стаи, не сумев стать для Раза той, кто вернул бы его на круги своя.
Скорее наоборот. Она явилась той, кто только добавлял масла в огонь.
Из-за нее погиб Невон, и вполне может погибнуть любой, кто покажется Раза слишком… близким ее другом.
«Где мои обещанные букеты, Кара? Можешь оставить их себе. Потому что я не сделала ничего, чтобы заслужить их».
Ночью, когда сон не шел и Вэл бестолково валялась в кровати, зажимая слишком теплое одеяло между ног, ей пришло на ум, что если посмотреть на ситуацию чужими глазами, то покажется, что все вовсе не плохо.
Раза без лишних раздумий принял ее, дал все, о чем только можно мечтать, а в ответ – что получил он сам?
Вэл стиснула зубы и тихо заскулила в подушку. Вот же проклятие.
Что получил Раза? Любовницу, которая и любовницей-то ему не была? Вторую, которая не раз и не два нарушала правила игры, показывая свой характер?
«Валлери, ты действительно сама вернулась к нему. Ты знала, на что шла, не так ли?
Нет, мать вашу, не знала!»
Вэл раздирали противоречия.
Она крутилась в кровати, изводила себя, мучилась и буквально задыхалась от всего, что терзало изнутри.
Все должно было быть не так. Все неправильно.
И Раза, жестокий, холодный, молчаливый и одновременно – открытый перед ней. Даже это было неправильно.
Утро принесло облегчение. Вэл, не спавшая всю ночь, спустилась вниз и не обнаружила Раза в доме. Он, по обыкновению, уходил рано и приходил поздно, но Вэл знала, что увидит его сегодня, или, что было более вероятно, – Раза увидит ее.
Который день занимаясь с Вемиром, она мельком бросала взгляд на широкое квадратное окно на втором этаже, выходившее прямо на тренировочную площадку. Она не видела высокую фигуру в черном, но знала, что Раза не мог не смотреть на нее. По крайней мере, ей хотелось в это верить.
День прошел незаметно, Вэл опомнилась, когда на больших круглых часах, висевших в комнате младшей группы, короткая стрелка коснулась четверки.
Сора, управляющий казенным домом, без пререканий отпускал ее в пять вечера, каждый раз желая всего наилучшего. Эта фраза уже стала традиционной, и Вэл, переглядываясь с пожилой женщиной, которой она помогала в уходе за детьми, прятала улыбку, когда коротышка, приглаживая взлохмаченные рыжеватые волосы, в очередной раз воодушевленно произносил:
– Валлери, всего вам наилучшего! Ждем вас завтра!
– И вам всего наилучшего! – бодро отвечала Вэл, накидывая коричневую куртку.
Этот ритуал ей нравился. День был бы просто неудачным, если бы она вдруг не услышала привычных слов.
Вемир, неизменно ожидающий Вэл на площадке внутреннего двора, каждый раз мерил ее таким взглядом, будто та опоздала.
Поначалу она чуть ли не неслась к Управе, успевая добраться до нее за какие-то пять-шесть минут, но потом поняла: во сколько бы она ни пришла, на выражение лица Вемира это никак не влияло.
Тренировка начиналась споро, едва Вэл успевала опомниться. Старший командир был хладнокровен и не жалел свою подопечную, часто заставляя ту испытывать на себе болезненные удары деревянного меча. Вемир учил Вэл не только ловко увиливать от опасности, но и по-настоящему обороняться. И еще этот суровый мужчина никогда ее не хвалил.
Поначалу Вэл ждала каких-либо слов в свой адрес, но потом осознала, что все хорошее, что она о себе слышала из уст старшего командира, было сказано в их первую встречу на площадке.
А вот чего Вемир не жалел для Вэл, так это бесконечных понуканий и брани.
Когда в очередной раз она отреагировала на выпад командира быстрым и ловким движением, даже не стараясь отбить удар, Вемир обрушил на ее голову такой поток бранных слов, о существовании которых Вэл не догадывалась и смутно предполагала, что даже Раза пришел бы в сильное удивление.
Тренировка закончилась, и Вемир, отдышавшись и сплюнув, махнул рукой, отпуская ее.
Вэл испытала жгучее желание войти в здание Управы, подняться на второй этаж и зайти в кабинет с висящей на стене картой города. Может быть, стоило просто… переступить через себя, подойти к Раза и сказать то, что давно следовало?
Но она лишь накинула на голову капюшон и направилась к выходу.
Вэл неторопливо шла по широкой, почти пустынной из-за сгущающихся сумерек улице, засунув руки в карманы куртки, когда за спиной раздался топот копыт. Она в последний момент успела отпрыгнуть в сторону, пропуская вперед пятерых стражников, пришпоривающих своих лошадей так, словно впереди разгорался всепоглощающий пожар. Но Вэл не видела дыма, так что лишь пробормотала в адрес всадников проклятия и продолжила свой путь.
До дома она добралась без приключений.
Когда Раш, весело завертевший хвостом, радостно положил передние лапы на колени хозяйке, на город уже опустилась ранняя зимняя ночь.
Закрыв дверь на замок, Вэл по привычке направилась в сторону небольшого городского парка, где всегда выгуливала пса. Идти до него было недалеко, и, хотя уличные фонари еще не зажгли, дорога четко просматривалась. Чистое зимнее небо и огромная луна, висящая как желтый блин, заставили запрокинуть голову и улыбнуться кончиками губ.
Красиво. Луна – она одинаковая везде. И по эту сторону гор, и по ту.
Лунный свет, обильно падающий на землю, отражался от белоснежного снега, рассеивая темную непроглядную ночь.
Впереди замаячили стволы деревьев, голые и черные.
Вэл махнула рукой Рашу, и пес побежал вперед, скрываясь в сумерках. Она ступила на утоптанную узкую тропинку, которая обещала весной, когда сойдет снег, вновь превратиться в широкую, мощенную камнем дорожку, весело бегущую среди деревьев. Парк был небольшой, пройти его от начала до конца можно было за пять минут неспешным шагом. Раза как-то рассказывал, что его давным-давно высадил какой-то богатый крысолюд, желавший, чтобы его дети дышали лесным воздухом, не отходя далеко от дома.
Но со временем деревья разрослись, дети крысолюда тоже выросли, и парк стал живым кусочком леса прямо посреди города, облюбованный влюбленными парочками и такими, как Вэл, любителями животных.
Она шла по тропинке, вслушиваясь в окружающую тишину.
Город засыпал, закрывая ставни на окнах и готовясь к долгой зимней ночи.
Вэл тоже хотела спать. Она медленно брела между деревьев, краем глаза видя мелькающего тут и там Раша, не отрывающего свой нос от земли.
Худая костлявая фигура возникла ниоткуда, преградив путь. Вэл резко остановилась, всматриваясь в стоявшего в десятке шагов от нее незнакомца. Никакой одежды на человеке (и человеке ли?) не было, и это пугало. Взгляд поднялся вверх, и Вэл похолодела от ужаса. Седые, слипшиеся от засохшей крови редкие волосы покрывали вытянутую голову. Белая сухая кожа складками спускалась по телу, будто будучи на пару размеров больше, чем того требовалось. Вытянутые конечности, очень сильно напоминавшие человеческие, но неестественно длинные, были с изогнутыми когтями, больше похожими на тонкие иглы. Серый безжизненный член болтался между ног существа, длинный, скорее похожий на змеевидный отросток, чем на то, чем он должен был являться.
Вэл задержала дыхание, не совсем понимая, что видит перед собой и видит ли вообще.
Белые слепые глаза, не мигая, смотрели прямо на нее. Провал черного рта медленно открылся. Челюсть странно хрустнула, опускаясь вниз. Вниз. И еще раз вниз, доставая до середины впалой груди.
Это было похоже на кошмарный сон. Вэл застыла на месте, оглушенная и онемевшая от ужаса. Паника пробралась в голову, ухватившись цепкими когтями, сдавила грудную клетку и никак не желала отпускать.
Во рту пересохло. Она моргнула, попыталась сделать хоть какое-то движение, но осталась стоять на месте.
Где-то сбоку, вне поля ее зрения, Раш яростно зарычал, переходя на громкий лай.
Существо резко дернулось всем телом, совершенно по-птичьи быстро наклонив голову. Хриплый, пробирающий до костей звук раздался из раззявленной пасти.
– Нет, – шепнула Вэл, – нет…
Движения твари были быстрыми, настолько быстрыми, что Вэл с трудом успела понять, что случилось. Существо метнулось вбок, огласив парк хриплым, жутким воем. Она дернулась всем телом, пытаясь разглядеть в сумраке хоть что-либо, но услышала только визг пса и тут же закрыла уши руками, зажмуривая глаза.
Нет. Это же все не происходит на самом деле, правда? Это же город – она в центре города. Здесь не может быть никаких монстров, пришедших с болот.
Треск сучьев и звук сминаемого снега раздались совсем рядом. Вэл вздрогнула, распахивая обезумевшие от страха глаза, обернулась, но никого не увидела. Только черные стволы да белый, казавшийся серым в темноте снег.
Она замерла на месте, слыша лишь громкие удары собственного сердца да свое частое тяжелое дыхание.
Ничего. Ни лая Раша, ни звука шагов по снегу – совершенно ничего.
Тварь прыгнула на нее откуда-то сверху. Вэл краем глаза успела увидеть широко раскрытую пасть, полную острых игловидных зубов, и тут же, потеряв равновесие под тяжестью холодного тела, обдавшего ее затхлой плесневелой вонью, повалилась на снег, тщетно пытаясь отпихнуть от себя сильное, яростно рычащее существо.
Разрывающая и острая боль пронзила левое запястье.
Вэл закричала, извиваясь и силясь выдернуть горящую огнем руку, попутно ударяясь затылком о скрытый под снегом корень. Взгляд помутнел, серые точки, как мелкая мошкара, закружили перед глазами.
Жуткий хлюпающий звук донесся до ушей, казалось, издалека, становясь все сильнее и сильнее. Вэл мотнула головой и распахнула веки, оглядываясь. И тут же закричала снова, срываясь на хрип.
Тварь сидела рядом, сгорбившись так сильно, что позвонки выступали под старой обвисшей кожей. Пасть плотно обхватывала запястье Вэл, гортань двигалась, когда существо делало глоток.
Она пила кровь. Ее кровь.
Вэл попыталась закричать снова, но охвативший ужас лишил голоса. Из приоткрытых губ раздался тихий свистящий звук, будто воздух выходил из спущенного бычьего пузыря.
Неужели это все?
Она так и умрет здесь?
Тварь резко вскинула голову, являя покрытую кровью морду, широкие черные ноздри расширились – она принюхивалась, почувствовав что-то в ледяном воздухе.
Рука с разорванным рукавом куртки бессильно упала на белый снег, окропляя его веером алых капель.
Тварь поднялась на ноги, перешагнула через тело Вэл как через брошенный на земле тюк. Пасть открылась шире, из гортани донесся глухой утробный смех.
Смех?
Вэл глубоко вздохнула, подобрала ноги и стала медленно, боясь обратить на себя внимание существа, отползать в сторону. Она чуть приподнялась, опираясь здоровой рукой о колючий снег, и подняла глаза, чувствуя, как внутри, под самыми ребрами, точно невидимым кулаком что-то сдавливает.
Два обоюдоострых клинка в руках Раза блекло сверкнули, когда он шагнул вперед, занося их вверх.
Раздался глухой звук удара – и клинки по самые рукояти вошли в грудь существа. Раза с хрустом провернул лезвия, а затем выдернул их. Тварь завизжала, но не остановилась, бросившись на него.
Вэл увидела, как Раза быстро увернулся, пропуская существо вперед; визг, раздавшийся из пасти монстра, заставил его поморщиться.
Вэл невольно сжалась, пряча лицо в рукаве куртки, собственное тяжелое дыхание опалило щеки. Она встала на четвереньки, а затем медленно поднялась на ноги, тут же пошатнулась и отступила назад, обессиленно привалившись к стволу дерева.
Левая рука, висевшая плетью, полнилась болью, дергающей и ноющей.
Отводя взгляд от Раза, который, замахнувшись, всадил один из клинков в спину твари, Вэл опустила голову, чуть приподняла руку, наблюдая, как темная горячая струйка змеится по пальцам, капая вниз, пачкая штаны и оставляя на снегу темно-алые пятна.
Голова закружилась, тошнота мгновенно поднялась из желудка, комом вставая в глотке.
Вэл сглотнула – раз, другой, – кашлянула, прочищая горло, и вскинулась, отзываясь на пронзительный визг твари.
Она увидела быстрое движение клинков, когда Раза рубанул существо по голове, снося ему половину черепа. Бесцветные бугристые мозги плеснули на его лицо, оставляя на белой коже мелкие капли.
Раза дернул верхней губой и двумя точными резкими ударами рассек твари грудь и живот.
С совершенным безразличием Вэл наблюдала, как мучнисто-серые обескровленные потроха повалились на землю, поднимая в воздух облака горячего пара.
Существо осело на колени, уставив круглые слепые глаза в никуда, а потом тяжело упало на бок и замерло на снегу без движения.
Несколько секунд Раза смотрел на лежащую у его ног тварь, а потом, развернувшись, быстрым шагом направился к Вэл, по пути убирая клинки в ножны.
– Вэл! – Он схватил ее за плечи, встряхивая и заставляя посмотреть во взволнованные черные глаза. – Как ты?
Вэл запрокинула голову, прижимаясь затылком к стволу дерева, и тихо заскулила, кусая губы.
– Вэл? – Руки Раза обхватили ее голову, пальцами зарываясь во взлохмаченные волосы. – Он сдох, слышишь? Все хорошо.
Черные глаза в упор смотрели в полуприкрытые голубые, вынуждая отбросить пелену страха, лишившую последних сил.
Он здесь. Он пришел.
Как и тогда, два с лишним года назад. Высокий незнакомец с неестественно черными глазами.
– Д-да, – дрогнувшим голосом шепнула Вэл, ныряя руками под полы черного плаща и обнимая Раза за талию, – я слышу.
Укушенное запястье задело о кожаный ремень, и она застонала от боли.
– Дай посмотреть. – Раза чуть отодвинул ее от себя, отпустил белое как снег лицо и осторожно взял слабую руку в свои ладони. – Вот же погань. Хорошо он тебя хватанул.
– Кто это был? – тихо спросила Вэл, отстраненно наблюдая, как Раза, вытащив из-за пояса короткий нож, отхватил от своей черной туники длинную полоску ткани.
– Вампир, – ответил он, задирая порванный рукав куртки.
Вэл охнула, стиснула зубы и отвела взгляд, не в силах смотреть на раненую, истекающую кровью руку.
– Вампир, – не понимая смысла слова, такого знакомого, но ускользающего от сознания, повторила она. – Как ты меня нашел?
Боль усилилась, когда Раза стянул черной тканью кровоточащее запястье. Вэл дернула рукой, но он шикнул на нее, бросив неодобрительный взгляд.
– Спокойно, ну же! Ты еще легко отделалась. Сейчас будешь свободна, подожди.
Раза аккуратно опустил порванный рукав, прикрывая импровизированную повязку, поднял глаза на бледное лицо и кратко улыбнулся.
– Ну все, сама идти сможешь?
Вэл кивнула, и Раза отступил от нее на шаг, внимательно наблюдая, как она, заставив себя оторваться от дерева, пошатнулась и тут же вновь прислонилась к надежному стволу.
– Так, Вэл, давай теперь серьезно. Я понесу тебя, – сказал Раза с тревогой в голосе. – Ты потеряла немало крови, так что…
– Как… – Вэл вцепилась пальцами в черный рукав, взяла Раза под локоть и тяжело выдохнула: – Как ты… узнал, где я?
– Южный пост пропустил их в город, даже не заметив. Когда мы поняли, они уже убили двоих в нашем квартале. Я просто зашел проверить тебя, а оказалось, ты отправилась гулять со своей шавкой. Я услышал его лай. Тебе просто повезло, что… – голос Раза чуть заметно дрогнул, – так вышло.
Вэл выпрямила спину и медленно выдохнула.
– Иди ко мне. – Раза попытался приобнять ее, но она упрямо сжала губы, бледнея еще больше.
– Ра, где… Раш? – наконец проговорила Вэл, смотря в его лицо округлившимися глазами. – Где он?
Лицо Раза исказилось недовольной гримасой.
– Вэл, нам нужно идти. Тебе необходимо нормально перевязать рану и…
– Я никуда не пойду! – Вэл выдернула руку и, бросив на Раза нездоровый взгляд, резко обернулась: – Раш! Ко мне! – Голос звучал хрипло, надрывно.
– Твою мать, – процедил Раза сквозь стиснутые зубы. – Стой на месте и не свались куда-нибудь.
Он оставил тяжело дышавшую Вэл, растерянно оглядывающуюся по сторонам, и шагнул в сторону от тропы, тут же утопая по щиколотку в рыхлом снегу.
Тень поглотила его черную фигуру.
Вэл осталась одна. Только она и лежащая на снегу мертвая тварь.
Голова кружилась. Она прикрыла веки и прижала ладонь ко лбу.
Какая же она идиотка. Ничтожество.
Она вновь попала впросак. Ее чуть не сожрала заживо неведомая тварь, а она даже не нашла в себе сил хоть как-то противостоять ей.
Она строит какие-то планы, возмущается, обижается, требует к себе особого отношения, ненавидит весь мир, а сама ничего из себя не представляет.
Она никто и ничто без Раза, который вновь спас ей жизнь.
Вэл почувствовала дурноту, качнулась, переступила с ноги на ногу, а потом звук сминаемого под тяжелыми шагами снега заставил ее поднять голову.
Раза вышел на тропу, держа на руках черное обмякшее мохнатое тело.
Вэл медленно моргнула, разглядывая мокрую от крови шерсть на боку тяжело дышащего пса. Лапы безвольно висели, спускаясь между рук Раза. Длинный хвост болтался метелкой.
«Раш жив, правда?»
В груди заныло так сильно, что боль в запястье затихла, исчезла и забылась, будто ее и не было.
Вэл шагнула вперед, вытянула дрожащую руку и коснулась черного бока. Грудь собаки поднялась в рваном вдохе. Она увидела, как блеснула белая кость ребра там, где рот вампира достиг животное.
Вэл издала неопределенный звук, больше похожий на сдавленный писк котенка, чем на стон человека, и подняла на Раза полные слез глаза.

– Как твоя рука?
Вэл, ненадолго задремав в кресле, открыла глаза и с улыбкой посмотрела на Раза. Он, сняв плащ, но так и не поменяв рваную тунику, стоял около нее, с тревогой всматриваясь в бледное лицо.
– Нормально. Уже лучше. – Она слабо улыбнулась и приподняла раненую руку вверх. – Спасибо тебе.
– Не за что меня благодарить. Давай перевяжу. – Это не была просьба, это был приказ, и Вэл с теплом подумала о том, что Раза совершенно не меняется. Сейчас это казалось настолько естественным, словно никогда прежде она не злилась на него из-за грубого приказного тона лидера, которым тот пользовался по случаю и без.
Раза взял со стола незнакомую бутыль с самогоном, выуженную из недр буфета, и белый бинт с завернутыми в него неясными предметами. Он, придвинув к себе стул, поставил все на него, а сам взял другой, садясь на его край.
Вэл дернула щекой и зашипела, когда Раза срезал с ее руки пропитанную кровью и присохшую к ране черную повязку.
– Потерпи, пожалуйста, – мягко сказал Раза.
Вэл громко застонала, кусая губы, когда на рану щедро полился самогон.
– Раза! Хватит! – Вэл, дрожа от боли, попыталась выдернуть руку, но он держал ее крепко, как в тисках.
– Валлери, прошу тебя. Иначе нельзя, – приподнимая полное тревоги лицо, попросил Раза.
Вэл устало прикрыла веки.
Раза обратился к ней полным именем. И звучало оно в его устах… удивительно приятно.
Стоило быть послушной, стиснуть зубы и немного потерпеть.
Она хотела малого: чтобы новая пытка быстрее закончилась, а затем лечь в кровать на втором этаже этого дома и ощутить на своей талии обнимающую ее руку.
Вот и все.
– Ты что собрался делать? – с трепетом спросила Вэл, открывая глаза и наблюдая, как Раза выуживает из бинта кривую иглу с вдетой в нее длинной нитью.
– А ты как думаешь? – хмуро спросил он. – Сиди тихо и не дергайся.
Вэл отвернула голову, не сдерживая стона, стискивая зубы, когда игла прошла сквозь кожу. Раза потянул нить, стягивая края раны.
Боль, казалось, дробилась и дробилась, распространяясь на все тело. Вэл молчала, слушая гудящую в висках кровь.
«Терпела и не такое», – вдруг подумала она, вспоминая сломанную руку.
Как все интересно устроено в жизни. Тогда Раза тоже был тем, кто причинял ей боль, а теперь он, склонившись над ее рукой, вновь делает больно, только с самыми лучшими побуждениями.
– Ты точно какая-то ненормальная, – сказал он, и Вэл повернула к нему голову, смотря в черные глаза.
– Почему?
– Потому что ты сидишь и улыбаешься, когда я зашиваю тебе руку. – Раза чуть наклонил голову и откусил кончик нити. – Готово. Скоро будешь как новенькая, осталось забинтовать.
– Спасибо за Раша, – тихо сказала Вэл, и Раза поймал ее взгляд.
– Наш псарь позаботится о нем, – ровно ответил он, протягивая руку за бинтом.
Вэл сделала глубокий вдох и прижалась гудящим затылком к высокой спинке.
Она уже была согласна закрыть глаза и заснуть прямо в кресле вот так, не двигаясь, слушая затихающую боль в запястье и будучи убаюканная теплом горящего камина.
Рука Раза дотронулась до ее ладони, переплетая их пальцы и чуть приподнимая раненое запястье себе навстречу. Влажный горячий язык коснулся раны, слизывая выступившие капли крови поверх тонких аккуратных стежков черной нити.
Вэл опустила глаза, шумно сглатывая. Сонная поволока рассеялась, словно подхваченная порывом ветра. Сердце жалобно заныло, истерзанное болью и переживаниями.
Черные волосы закрывали от нее глаза Раза, низко склонившегося к ее руке.
– Ра, что ты делаешь? – сипло спросила Вэл, изумленно наблюдая за ним.
Он медленно отстранился, поднимая черные, прищуренные, полные животного желания глаза.
– Ничего особенного, – хрипло ответил он, облизывая языком испачканную в крови нижнюю губу, – просто пробую тебя на вкус.

Глава 20

– Ра, – Вэл замерла в нерешительности, раздумывая, озвучить ли то, что так и просилось слететь с языка, – я хотела тебя попросить…
Пальцы сжались на перилах лестницы. Она чуть наклонила голову, разглядывая деревянные ступени.
Волнение скрутило живот узлом, отдаваясь легкой тошнотой.
– Да? – Раза хлопнул дверцей буфета, убирая бутыль, смял в шарик остатки бинта и ловко кинул его в большую плетеную корзину для мусора, незаметно притулившуюся в углу.
– Ты можешь сегодня ночевать со мной? – на одном дыхании быстро спросила Вэл, с замешательством в глазах смотря на него.
«Давай, отшутись. Скажи, что я зайчишка, которая так перенервничала, что боится спать одна».
Но ему вновь удалось удивить ее.
– Хорошо. – Раза опустил голову, ладонью сметая с поверхности стола невидимые крошки. – Иди ложись. Я уберусь и приду. Буквально пять минут.
Вэл скомканно улыбнулась, развернулась и направилась вверх по лестнице.

Рука болела неприятной дергающей болью. Вэл поморщилась, открыла глаза и посмотрела на перебинтованное запястье. Темных пятен на повязке не наблюдалось, что, видимо, следовало считать хорошим знаком.
Она заерзала, стараясь лечь удобнее. Тяжелая рука Раза, лежащая на бедре поверх одеяла, казалось, весила больше, чем ее обладатель. Стараясь не разбудить Раза, Вэл аккуратно убрала ее, положив на одеяло рядом, и облегченно вздохнула, словно скинула с себя полный мешок камней.
Удивительно, но когда они засыпали, объятие Раза совсем не казалось неудобным. Наоборот, без него Вэл просто не могла дышать.
Когда Раза поднялся наверх, Вэл, закутавшись по самую шею, тряслась от охватившего озноба, чуть ли не стуча зубами. Она знала, что в комнате было тепло – камин еще горел, потрескивая сухими поленьями, но лихорадило ее знатно.
Раза глубоко вздохнул, оценив ситуацию, переоделся в легкие домашние штаны и лег рядом, обняв ее со спины и крепко прижав к себе. Вэл согрелась не сразу, но постепенно мучительный озноб прошел. Она сама не заметила, как заснула, спрятавшись от всего мира под надежной рукой обнимавшего ее мужчины.
А теперь ей было жарко. Она подложила руку под подушку, спустила одеяло, оголив плечи, и вздохнула, смотря в никуда. Камин давно погас, погрузив комнату в непроглядную тьму. Ставни на окнах были закрыты, не пропуская ни единого лунного блика.
Вэл против желания вернулась мыслями к произошедшему.
Сегодня она могла умереть. Да, скорее всего, умерла бы, не появись так вовремя Раза. Раза, который снова спас ее.
И как у него это получалось – быть там, где он по-настоящему нужен? Конечно, это была случайность, невероятное совпадение, что он надумал зайти домой.
Вэл нервным движением облизнула сухие губы.
О боги, Раза зашел домой, потому что волновался ! Просто потому что волновался за нее !
После того как Вэл осталась одна, выброшенная на улицу, никто и никогда не волновался о ней. Умри она, некому было бы даже заметить ее исчезновение.
Но теперь все изменилось, не так ли?
Теперь она была нужна кому-то, кто посчитал своим долгом, узнав о возможной, но маловероятной опасности, просто зайти домой и проверить, все ли в порядке.
Немыслимо.
Вэл и сама не понимала, почему ее так взбудоражил простой человеческий жест Раза. Может быть, потому что этот поступок говорил слишком о многом?
Она прекрасно знала, что доверять словам глупо и наивно – в первую очередь человека с головой выдают его действия. И Раза, молчаливый и не щедрый на ласку, заставлял сомневаться в себе, но теперь твердь, на которой так прочно укрепились давние сомнения, впервые по-настоящему пошатнулась.
Вэл усмехнулась в темноту.
Да наверняка глупости все это. Излишние выдумки.
На самом деле кто бы на ее месте не ощутил подобные чувства к своему спасителю?
Рыцарь спас принцессу, и точка. История стара как мир.
– Не спишь? – тихо прошептал Раза, и Вэл почувствовала, как его рука вернулась на свое место.
Она улыбнулась, зная, что он не увидит ее улыбки.
– Не сплю, – шепотом ответила она.
Раза заерзал, придвигаясь ближе. Вэл ощутила губы на своей макушке, его рука поднялась выше, осторожно поглаживая по плечу.
– Успокойся, все же хорошо. Это вышло случайно, – тихий шепот разрезал тишину ночи, – я разберусь с теми, кто пропустил вампиров в город.
«Успокойся? Все так очевидно? Конечно, очевидно».
– Убьешь их? – Вэл и сама не знала, зачем задала этот вопрос. Просто так, без всякого смысла.
– Вампиры прикончили двоих и почти убили тебя. – Раза лежал рядом, касаясь грудью ее спины. – Ты думаешь, я должен провести разъяснительную беседу?
– Нет, поступай, как считаешь верным. Я ничего в этом не понимаю. – Вэл еле заметно пожала плечами, и пальцы Раза замерли на ее руке.
– Даже не скажешь ничего про то, какой я монстр? – Знакомая усмешка послышалась в тихом голосе.
– Нет. Ты не монстр, – бесцветно ответила Вэл и буквально спиной почувствовала удивление Раза.
– О!
Она помолчала, раздумывая над тем, следует ли ей что-либо добавить. И все же тихо произнесла:
– Ты просто такой, какой ты есть, вот и все.
Раза издал неопределенный звук и приподнялся на локте, нависая сверху. Ладонь, лежащая на предплечье, уверенно сжала руку, заставляя повернуться и лечь на спину. Вэл, глаза которой привыкли к темноте, с трудом различила его лицо, показавшееся совсем незнакомым.
– Да что с тобой? Я не узнаю тебя. Ты такая покладистая, – послышался ласковый, какой-то чужой голос.
– Ра, я едва не умерла. Если бы ты не пришел… – начала было она, но замолчала, тыльной стороной ладони дотрагиваясь до груди мужчины.
Рассеянно погладив Раза, Вэл с задумчивостью отметила, какая гладкая у него кожа.
Оборотень, на груди которого почти не растут волосы.
Удивительно, странно.
– Но я пришел. Просто забудь об этом, слышишь? – Его ладонь, теплая и нежная, легла на щеку Вэл, лаская лицо. – Не стоит думать о том, что могло бы быть. Ты здесь, со мной, и все остальное не важно.
Вэл зачарованно внимала его словам, чувствуя себя маленькой и беззащитной, непривычно слабой.
Смущало невероятно, заставив лицо покрыться легким румянцем.
И хорошо, что в комнате было темно.
Спасительная темнота.
Пытаясь скрыть смущение, не выдать его ни единой дрогнувшей интонацией, Вэл спросила, прячась за маской беззаботной шаловливости:
– Тогда, у границы, ты правда спас меня только из-за цвета моих глаз? – И все же слова, звучащие натянуто-весело, выдали ее с головой.
Но Раза, казалось, не обратил на это никакого внимания.
– Что? Вэл, ты слишком милая. – Его большой палец ласкал щеку девушки, будто ненароком поглаживая уголок ее рта. – Если бы я знал, что на тебя так подействует вид вампира, я бы сам отловил парочку и…
Вэл громко фыркнула.
– Ра, прекрати. Ты можешь ответить? – Теперь из-за недовольного голоса никто не смог бы подловить ее на фальши.
– Это глупый вопрос. Я уже отвечал на него.
Вэл вздохнула, понимая, что ведет себя как ребенок. Ребенок, который до последнего оттягивает очевидное.
Они лежали вдвоем в постели, на улице была непроглядная ночь, и пальцы Раза, ласкающие ее губы уже открыто, без лишних церемоний и слов, вызывали самое простое и понятное желание, которое она почему-то упрямо подавляла, прикрываясь ненужными вопросами и словами.
Вэл вздохнула и тут же простила себя за это. Ей можно. Сегодня – особенно.
– То есть если бы у меня были карие глаза, ты бы позволил Стражу Границы меня прикончить?
– Дело не в цвете твоих глаз, дело в них самих. То, как ты смотрела… – Раза сглотнул и перевел дыхание. Голос его стал ниже.
Вэл вдруг поняла, что ему тяжело отвечать на вопросы, и то, с каким придыханием он говорил, обожгло, будто заставляя ее саму погрузиться в томное состояние, когда тело властвует над разумом.
Касаясь ладонью гладкой груди, она почувствовала удары сердца – громкие и сильные.
– Ты была так испугана и все равно упрямо шла вперед. Если бы я только знал, что та глупая девочка будет такой важной для меня…
Вэл затаила дыхание, когда указательный палец Раза мягко дотронулся до ее приоткрытых губ и наконец, словно завершая начатую игру, проник глубже. Внизу живота разлилось пьянящее тепло, от которого в голове не осталось никаких мыслей. Все слова, вопросы и страхи тут же исчезли, растворившись и уйдя в небытие.
Палец Раза откровенно ласкал небо, поглаживал, задевая кромку зубов, дразнил, заставляя облизывать, обхватывая влажными губами.
Вэл протянула руки и обняла его за плечи, притягивая к себе.
– Больше не будешь отталкивать меня? – шепнул Раза, и его палец покинул приоткрытый в сладком бессилии рот.
Вэл слепо подалась вперед, и губы нашли желаемое.
Раза никогда не целовал ее так. Нежно, медленно, без лишнего напора и силы, присущей ему. Только ласка, сводящая с ума, мягкость губ и тепло языка, неторопливо и бережно проникающего в податливый, послушный рот.
Вэл сжала ладони, ощущая под пальцами горячую бархатистость кожи. Погладила его по спине, наслаждаясь игрой мышц, вырисовывающихся под руками, и почувствовала, как ее затапливает горячая лава.
– Моя хорошая, – чуть слышно произнес Раза, отрываясь от губ и лаская медленными, сводящими с ума поцелуями ее шею, – ты так напугала меня.
– Ты же сам сказал – забыть обо всем. – Вэл запустила пальцы в черные волосы, а губы Раза уже спускались ниже, целуя плечи.
Стон сорвался с губ, и легкая дрожь прокатилась по телу, когда его пальцы аккуратно и очень-очень медленно расстегнули одну за другой пуговицы ночной рубахи. Ладонь ласково легла на обнаженную грудь, нежно сжимая.
– Ты и забудь, а я не смогу. – Шепот Раза, простые, но серьезные слова, сказанные им голосом, в котором слышалось нарастающее возбуждение, будто разгорающийся огонь, сметающий все на своем пути, заставили сердце учащенно забиться.
«Ра, какой ты… дурак. Грубый, жестокий, властный и одновременно такой нежный и покорный».
Вэл почувствовала это так сильно, всем сердцем. Эмоции захлестнули ее, в груди стало тесно, и она сделала глубокий вдох.
– Ра, – тихо позвала она, – иди сюда.
– Что? – Он приподнял голову, и Вэл услышала поглотившее его смятение. – Мне… прекратить?
«О боги, конечно, нет».
Если бы он прекратил, Вэл в прямом смысле погрузилась бы в безумие. Но сейчас, перекрывая удушающее желание, она хотела только одного – сказать самое важное. Наконец сделать это и поставить точку.
– Иди сюда, Ра. – Настойчивая просьба заставила Раза подняться выше. Вэл ощутила, как его волосы скользнули по шее.
– Я здесь, – ответил Раза. Горячее дыхание опалило щеку. – Все хорошо, Кролик?
– Я… – Вэл замолчала, вдруг растеряв всю решимость.
Слова ушли, исчезли, канули в небытие. Мгновенно.
Она приоткрыла губы и не смогла произнести ни слова. Сердце заныло, сжимаясь, и одновременно глухо и больно ударило по ребрам.
Она не могла. Хотела, но не могла.
Что-то останавливало ее, поднявшись высокой, отгораживающей от Раза стеной, и она не в силах была найти этому нужного определения.
Раза. Так близко.
Он прижался переносицей к щеке Вэл, щекоча мягкими волосами лицо. Дышал тяжело, прерывисто, одна его рука уверенно скользнула вверх, несильно сжимая пальцами шею Вэл, вынуждая запрокинуть голову.
Но Вэл не чувствовала больше в этом жесте самоутверждения или символа власти. Наоборот. Раза будто цеплялся за нее, не в силах отпустить от себя.
– Вэл, скажи мне. Пожалуйста, – хрипло и глухо прозвучал его голос.
Вэл прикрыла глаза, одурманенная и немного сошедшая с ума.
– Что? – тихо спросила она, прекрасно понимая, что ответ на этот вопрос очевиден для них обоих. Ответ, который она только что сама желала озвучить и который никак не могла решиться произнести вслух.
Что-то мешало, комом вставая в горле. Необъяснимое что-то, в котором ей еще предстояло разобраться.
– Мне нужно это услышать. Даже если это неправда.
Сердце упало в пропасть, не имеющую дна.
«Хватит, Раза, не будь таким. Будь сильным, жестоким, уничтожающим, заставляющим других подчиняться своей воле. Делай что угодно, но не проси об этом таким тоном. Словно это ты здесь влюбленная в зверя человеческая девчонка.
Ведь если ты не перестанешь, я поверю тебе. Поверю».
– Я не понимаю, о чем ты, – слабо сказала она, и медленный выдох опалил кожу.
– Вэл, пожалуйста. – Пальцы, лежащие на шее, скользнули выше, зарываясь в каштановые волосы. Голос Раза обрел силу, он стиснул руку, с силой хватая длинные пряди, заставляя Вэл застонать от боли. – Пожалуйста!
«Он чувствует, – поняла она, выгибая шею и подставляя ее под нетерпеливые губы. – Чувствует и понимает».
И от этого замирало сердце.
Вэл облизнула губы. Игра продолжается, правда? Бесконечная, выматывающая обе стороны игра, похоже, не имела конца.
Пусть. Оно и к лучшему. Делая вид, что вновь бросаешь кости, легко спрятаться от истины.
– Даже… – прерывисто переводя дыхание, шепнула Вэл, – не надейся, ясно тебе?
– Еще как ясно, – тихо и доверительно, принимая ход противника, ответил Раза, и его свободная рука уверенно легла между ног Вэл, поглаживая поверх тонкого нижнего белья.
Вэл застонала, кусая губы, не чувствуя больше ничего: ни боли в руке, ни стука собственного сердца. Все ее тело желало только одного – прикосновений Раза.
Она приподняла свои бедра навстречу, когда его пальцы проникли под легкую ткань, коснулись повлажневших губ, нежно провели по клитору, заставляя заметаться головой по подушке.
– Лежи смирно, – грубо и жестко шепнул Раза, дергая за каштановые пряди, и Вэл лишь приоткрыла рот в немом стоне.
Пальцы Раза умело ласкали ее, поглаживали, дразнили, и Вэл, далеко-далеко ощущая боль в натянутых волосах, протянула ослабевшую перевязанную руку, цепляясь пальцами за его плечо.
Губы накрыли рот, и в этот раз она с глубоким чувством удовлетворения узнала поцелуй.
Раза подался вперед, жестко и грубо раздвигая ее колени. Рука, ласкающая клитор, скользнула ниже, и влажные от смазки пальцы проникли внутрь – бесцеремонно, без лишней нежности.
Вэл застонала, выгнулась в пояснице, не обращая внимания на руку, крепко держащую волосы. Она почти ничего не чувствовала, кроме ладони Раза между своих ног.
Сладко, мучительно приятно и очень-очень мокро. Казалось, еще немного, и по бедрам потечет.
Белье, сбившееся на ягодицах, мешало. Вэл задвигала ногами, тщетно пытаясь избавиться от ненужной вещи.
И Раза смилостивился над ней, отпуская ее волосы и уверенным движением стаскивая белье вниз. Вэл еле успела прийти в себя, запоздало осознав, что лишилась последнего и единственного покрова, отделяющего тело от не терпящих возражений рук, как пальцы Раза сжались на бедрах, приподнимая ее себе навстречу.
Было ощутимо больно. Больно, когда Раза нетерпеливо вошел в нее. Вэл выдохнула, потом втянула сквозь стиснутые зубы воздух, заставляя себя расслабиться.
– Вэл… – шепнул Раза, замирая, склоняясь низко, дыханием опаляя кожу. Она стыдливо отвернула лицо, прячась в пелене волос. – Сколько у тебя никого не было?
– Никого… не было, – шепотом на выдохе ответила она.
Молчание, всего несколько секунд, показавшихся вечностью, сделалось невыносимым. Вэл сглотнула, ловя ртом воздух.
– Моя… – скользнув губами по ее скуле, тихо выдохнул Раза. – Я и забыл, какая ты…
Он задвигал бедрами поначалу медленно и плавно, затем резче, настойчивее, заставляя кусать губы с каждым толчком.
Движения – быстрые, сильные, резкие – вбивали Раза внутрь нее, и Вэл, слушая собственные стоны, почувствовала, как одновременно с затихающей болью странное, жуткое, ненормальное наслаждение овладевает телом.
Почему по-другому не бывает? Почему Раза, боль и наслаждение всегда вместе?
Мысли сметались в кучу, превращаясь в неразличимое ничто, вынуждая забыться, отдавшись терзавшему безвольное тело мужчине.
Горячий мокрый рот Раза припал к губам Вэл, играя языком, дразня и в то же время показывая свою силу.
Только Раза мог быть таким. В простом поцелуе указать на ее место.
В который раз Вэл поняла для себя одну простую истину – если в мире и был мужчина, который мог делать с ней подобные вещи, то именно его язык она чувствовала сейчас у себя во рту.
Раза накрыл Вэл собой, обхватывая ее запрокинутую голову руками, запуская пальцы во взлохмаченные волосы, вновь делая больно. Она хрипло застонала, когда он, оторвавшись от ее измученного рта, припал губами к шее, стискивая зубами нежную кожу.
Нестерпимая боль заставила Вэл дернуться в сторону, но сильные руки удержали на месте, хватая мягкие пряди.
– Ненормальный… – выдохнула она, ощущая, как боль дергает в месте укуса.
Раза не ответил, проводя языком по ноющей шее. Вэл не хотела думать о том, как глубоко он ее укусил и выступили ли алые капли на коже. Это не имело значения. Не сейчас.
Грубый настойчивый толчок заставил ее закусить нижнюю губу, и Раза кончил в нее с громким стоном. Вэл услышала его хриплый срывающийся голос, в груди все словно сжалось, и отчего-то непрошеные слезы выступили в уголках глаз.
Он устало рухнул рядом, накрывая ее своей рукой и вжимаясь лицом в шею, пульсирующую от боли.
Дрожащие пальцы поднялись по щеке и ласково погладили по каштановым волосам.
Несколько мгновений Вэл просто лежала, пытаясь привести дыхание в норму, ощущая приятную сонную усталость. Тело ныло, пылало и одновременно нежилось в истоме.
Слишком долгий и сложный день. Слишком странная ночь.
Она, не сумев совладать с собой, вдруг тихо рассмеялась.
– Тебе было так весело? Что-то я не заметил, – тяжело дыша, сказал Раза.
– Ты на самом деле… ненормальный. – Вэл медленно выдохнула, чувствуя себя невозможно счастливой.
Рука кольнула острой иглой, вновь напоминая о себе, шея горела, но она все равно была счастлива. Невероятное светлое чувство охватило ее.
Два года. Два года сомнений и терзаний ради одной ночи. Оно того стоило?
Мужчина, лежащий рядом, стоил ли он того, чтобы бросать мир, простой и понятный, в котором Вэл нашла свое место?
Разум опровергал и предлагал тысячи причин для отказа, но сердце упрямо вторило иную правду.
– То, что я ненормальный, я уже уяснил. Объяснишь, с чего такие выводы? – Раза гладил ее волосы, перебирая в пальцах длинные мягкие пряди. Нежно, ласково, и Вэл, распахнув глаза в темноту, улыбнулась, а затем покачала головой.
– Нет, не объясню, – ответила она, поворачиваясь на бок и ложась лицом к лицу с ним. Она почти не видела его глаз, лишь чувствовала теплое дыхание рядом.
– Глупый ты пес, – прошептала Вэл, протягивая руки и обвивая талию Раза; ткнулась носом в острые ключицы и наконец сделала то, что давно хотела – глубоко вдохнула теплый запах кожи, наполняя им легкие до предела. Голова чуть заметно закружилась, и она закрыла глаза.
Раза здесь. Он рядом.
Острый, ранящий, бесценный осколок ее души, потерянный когда-то, в конце концов вернулся на место.

Вэл обалдело наблюдала за Раза, пытаясь скрыть возникшие эмоции на своем лице, но получалось у нее это, судя по всему, очень плохо.
– Ты уверен, что тебе не надо в Управу? – предприняла она осторожную и последнюю попытку, рассматривая стоящую на деревянном подносе кружку с чаем. Рядом маняще лежали два куска хлеба с нарезанным мясом и сыром.
Вэл ожидала чего угодно.
Она предполагала утренний поцелуй и то, что, вернувшись вечером из Управы, Раза не будет больше делать вид, что ему нечего сказать своей Второй.
Вэл также допускала, что Раза вновь захочет ее утром или, что было маловероятно, но возможно, замкнется в себе и будет привычно молчать. В конце концов, она так и не озвучила ему то, что он желал.
Но Вэл никак не могла себе представить, что все обернется таким образом.
Раза принес ей завтрак. Прямо в постель, как в романтических историях для девушек, которые Вэл читала в дешевеньких книжонках, заваливших весь бордель.
И это было настолько немыслимо, что она просто села на кровати и молча уставилась на поднос.
– Спасибо, – сказала она, боясь протянуть руку и дотронуться до желанного угощения. – А ты не опаздываешь в Управу?
– Я сегодня останусь дома, – ответил Раза, и Вэл вскинула на него изумленное лицо.
Что?
Она не могла сформулировать ни одной внятной мысли. Слова не складывались в предложения. Слов вообще не было.
Потому что Раза никогда не оставался дома. Даже если бы мир рухнул, то с большой долей вероятности конец света он застал бы в своем кабинете.
– Ты так смотришь на меня, – растерянно произнес Раза, присаживаясь на край кровати. – Ты бы хотела, чтобы я ушел?
И тут Вэл сдалась. Неуверенная интонация и помрачневшее лицо выбили из-под ног твердую почву.
Да что это, демон побери! Это Раза?
– Нет-нет, – Вэл поспешно замотала головой, – нет, конечно, я хочу, чтобы ты остался дома.
Он неуверенно улыбнулся и легонько подтолкнул к ней поднос.
– Ешь давай. Почувствуй себя королевой.
Вэл нахмурилась, и Раза кратко засмеялся.
– Ну-ну, могу я тебя немного побаловать? Не расслабляйся особо, это лишь один раз, так что наслаждайся, пока есть возможность. В качестве извинения за причиненные неудобства. – Ехидная ухмылка скользнула по его губам.
Вэл стиснула зубы, ненавидя себя за вспыхнувшее лицо.
Причиненные неудобства? Как завуалированно и сухо, оказывается, называется прокушенная шея. С ней еще, кстати, не все было понятно. Вэл хотела поскорее добраться до зеркала и оценить масштаб причиненных, как выразился Раза, неудобств.
Когда, покончив с завтраком, она все же дошла до ванной комнаты, то лишь обреченно вздохнула. Красный кровоподтек расплылся на шее. Он действительно прокусил ей кожу.
Вэл не злилась и ничему не удивлялась.
Раза задал ей вопрос, на который не услышал ответ. И Вэл получила то, что заслуживала. Ведь так в этом милом городке его милейшие жители решают все свои проблемы?
Похоть и кровь. Пора привыкнуть.
А может быть, это просто страсть. Эмоции, которые давно требовали выхода у зверя, получившего наконец свою игрушку.
Игрушку ли?
Плевать. Что так, что этак – не имело никакого значения.
Приведя в порядок непослушные волосы, она вышла из ванной и тут же столкнулась с Раза. Тот будто поджидал ее, обхватывая руками и притягивая к себе. Вэл скованно улыбнулась и прижалась щекой к его обнаженной груди.
– Что с тобой? – тихо, с нервной смешинкой в голосе поинтересовалась она. – Порыв нежности?
Раза не ответил, и Вэл, отчего-то стесняясь всего происходящего, подумала было освободиться из его объятий, но внутреннее чутье подсказало не совершать глупостей.
Да и не хотела она этого, если уж быть честной.
Губы Раза коснулись ее виска, мягко поцеловали в ухо.
– Я хочу тебя. – Приглушенный шепот закрадывался в самое сердце. Губы приникли ко рту Вэл, медленно, но настойчиво целуя.
– Может быть… – Вэл аккуратно отстранилась, пряча лицо под подбородком Раза, – …ты тоже позавтракаешь?
Его грудь содрогнулась от легкого смешка, руки нежно заскользили по спине, спускаясь на поясницу.
– Я позавтракаю тобой, – отозвался он, склоняясь к лицу Вэл и не оставляя ей никакого выбора.

– Мы так и будем весь день валяться в кровати? – Вэл перевернулась на живот и ткнулась лицом в подушку. Каштановые волосы рассыпались по белой наволочке. Раза протянул руку и невесомо коснулся длинных прядей.
– Есть возражения? Когда ты последний раз в своей жизни весь день провела… так?
Вэл повернула голову и улыбнулась, рассматривая черные, блестящие глаза мужчины. Незнакомые ей глаза, светящиеся… счастьем?
Раза лежал на боку, подложив под голову локоть, и с чуть заметной на губах улыбкой наблюдал за ней. Пальцы вытянутой руки неспешно перебирали растрепанные мягкие волосы.
– Никогда, – призналась Вэл, – но сегодня Дэни должна была показать мне…
– Думаешь, никто не знает о том, что с тобой вчера приключилось? – Раза нетерпеливо перебил ее, нахмуривая черные брови. – Тебя не ждет ни Сора, ни Вемир. – Он помолчал, а потом неуверенно добавил: – Если ты, конечно, сама не хочешь сбежать от меня.
– Нет, – Вэл вздохнула, приподнялась на руках и села, рассеянным жестом отводя волосы от лица, – просто…
– Говори. – Тон, который Вэл порой просто ненавидела.
Она повернула к Раза недовольное лицо и тяжело вздохнула.
– Я хочу знать, что с моей собакой. И все. Больше ничего, – твердо сказала она, смотря в прищуренные черные глаза. – Я не хочу сбежать от тебя, мне нравится быть с тобой, и ты прав, я не могу вспомнить, когда хоть раз провела с… – Вэл осеклась (любимым?). – С кем-либо хоть один подобный день.
Раза заметно расслабился. Не заметил или не захотел заметить секундную заминку в ее словах.
Не сейчас. Все потом. Вэл дала себе слово обязательно разобраться со всем этим. Потом.
– Если все дело в собаке, тогда одевайся, – небрежно произнес Раза, и Вэл не смогла сдержать благодарную улыбку.

Глава 21

Ясные синие глаза смотрели с тревогой. Вэл растерянно отвела взгляд, чувствуя себя неуютно.
– Все правда в порядке, – ощущая сухость во рту, в который раз сказала Вэл. Краем глаза она видела Раза, с равнодушным лицом изучающего вид из окна.
Она была уверена, что он слышит каждое произнесенное в комнате слово. Это нервировало.
– Точно?
Немного раздражало, что Шейн словно пребывал в иной реальности, не замечая очевидного.
Не нужно было приходить сюда. Не нужно было дразнить злую собаку. И совсем не бязательно было смотреть с таким волнением.
– Точно. Мне досталось куда меньше, чем Рашу, – ответила Вэл, то и дело поглядывая на Раза. Тот молчал, делая вид, что его совершенно не касается их разговор.
Как же. Не касается.
– Он выживет? – спросил Шейн, протягивая ладонь и дотрагиваясь пальцами до повязки на запястье Вэл. Она отдернула руку и стиснула челюсти, взглядом указывая на высокую фигуру Раза.
Шейн молча закатил глаза и глубоко вздохнул.
Вэл не понимала его смелости или безрассудства. Играть в дружбу было занимательно, но и перегибать не следовало.
Особенно после того, как Шейн еле расцепил объятия, которые, еще пара секунд, и стали бы казаться весьма откровенными.
– Выживет, – кивнула Вэл, вспоминая длинный широкий шов на боку собаки.
Она надеялась, что пес выкарабкается, но никто не мог сказать точно. Это была просто собака, и на псарне отнеслись к ней на удивление хорошо. Вэл знала, что благодарить за это стоит Раза, но собака оставалась собакой, и, если бы пес издох, никто не придал бы этому особого значения.
– Хорошо, – кивнул Шейн, меряя Вэл синими, как небо, глазами. – Я рад, что с тобой все в порядке. Когда мы сможем нормально поговорить?
Вэл вскинула голову, ошарашенно смотря на него.
Он совсем ополоумел?
Нормально поговорить? 
Зачем вести себя так открыто, прекрасно зная, что Раза все слышит?
Чего уж проще! Тогда просто повернулся бы к нему и попросил пойти прогуляться и не мешать.
Шейн невозмутимо наблюдал за побледневшей Вэл, ожидая ответа.
И ей ничего не осталось, как дать его:
– Мы и так нормально разговариваем, – она нахмурилась, ясно давая понять волку, что тот сболтнул лишнее, – но если ты хочешь, завтра после тренировки можем…
– Завтра у тебя не будет тренировки, – не поворачивая головы, ровно проговорил Раза.
Вэл закусила нижнюю губу, обернулась и посмотрела на него.
«Еще немного, и меня привычно затрясет в лихорадке. Еще пара метких фраз, которые придется пропустить через себя, и можно смело залезать под одеяло».
– Почему? – спросила Вэл без доли интереса в голосе.
– Потому что тебе нельзя напрягать руку. Вемир ждет тебя не раньше чем через неделю. – Раза оторвал взгляд от окна и мельком глянул в ее сторону.
– А, – проговорила Вэл, – ясно.
– Тогда я найду тебя сам, – ухмыльнулся Шейн, будто совсем не замечающий повисшее в воздухе напряжение. – Ладно, не буду вам мешать. До завтра, Валлери!
Вэл вздрогнула, не успевая отклониться, когда он коснулся ее лба быстрым поцелуем.
«Твою мать, Шейн! Друзья не целуют друг друга… так».
Она захотела исчезнуть, лишь бы не поднимать глаза и не смотреть в лицо Раза.
Но когда дверь за Шейном закрылась, ей пришлось это сделать.
Раза отошел от окна, двинулся в середину комнаты и сел в кресло, закидывая ногу на ногу. Изучающий взгляд окутал Вэл, как холодный влажный туман.
– Он влюблен в тебя, – спокойно и уверенно сказал Раза.
Вэл замерла на месте, прислушиваясь к ухнувшему куда-то вниз сердцу.
Спокойно. Просто будь сама собой.
– С чего ты взял? – насмешливо спросила она, смотря на длинные расслабленные пальцы Раза, лежащие на подлокотниках кресла.
– С чего я взял? Тебе по пунктам? – приподнял одну бровь Раза. – Или достаточно того, что он с трудом сдерживается даже при мне?
– Ты в своем духе, да? – раздраженно фыркнула Вэл. – Прекрати. Не каждый в этом городе считает меня предметом вожделения, даже если тебе кажется обратное.
– Не каждый, – согласился Раза. – Пару мгновений он задумчиво смотрел прямо перед собой, а потом хмыкнул и продолжил, словно снизойдя до объяснений: – Только твой запах его притягивает. Когда он тебя обнял, то не мог оторваться от твоих волос. И его взгляд говорит откровеннее любых слов. А то, что я для него лишь временная помеха, – вообще очень занимательно, знаешь ли. И откуда в нем такая самоуверенность? Такое чувство, что он опирается не на предположения. Будто у него есть основания так полагать.
Вэл с сомнением посмотрела в бледное лицо в обрамлении черных прямых волос.
– Ты намекаешь на то, что я дала ему повод так думать?
Сердце предательски выстукивало дробь, но на лице царило спокойствие.
– Я не намекаю. Я говорю прямо. – Раза вздохнул, глянув на Вэл, как на неразумного ребенка.
Слова ударили почти физически. Она резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Раза, не отрывая взгляда, изучал ее лицо.
– Ра. Хватит. Понял? – жестко отрезала Вэл. Глаза ее сузились, смотря в упор на сидящего в кресле мужчину. – Ты не можешь ревновать меня. Просто не можешь, понимаешь?
– Почему же? – равнодушно поинтересовался Раза, но от внимательного взгляда не укрылась легкая дрожь, пробежавшая по его пальцам.
Вэл почувствовала себя сильной. Возможно, без причины, но что-то подсказывало, что все козыри в ее руках.
– Потому что меня это раздражает. Ты не доверяешь мне? – Она шагнула вперед, приближаясь к креслу. – Тогда что я здесь делаю, в твоем доме?
Вэл уперлась коленом в сиденье, наклонилась, пальцы легли на руки Раза, сжимая его ладони. Голубые глаза, игриво прищуренные, сверкнули из-под темных ресниц.
– Хорошо, – медленно кивнул Раза, изучая склонившееся к нему лицо. – Я доверяю тебе, но смею предупредить. Ты нужна волку, и я это вижу.
Вэл невесомо дотронулась губами до его губ, тихо посмеиваясь ему в рот.
– Ну, вот как здорово, Ра. Порадуйся за меня. Я кому-то нужна.
Раза высвободил ладонь из-под ее руки и положил ей на шею, поглаживая мягкие каштановые пряди.
– А кто нужен тебе? – тихо спросил он, прикрывая глаза и кончиком языка проникая между приоткрытых губ Вэл.
Она очень хотела продолжить игру, но интуиция или что-то еще подсказывало, что сейчас не лучшее для этого время и место. Поэтому ответила то, что должна была:
– Мне нужен ты. Есть возражения?
– Никаких. – Рука Раза притянула ее голову к себе, не оставляя ни единого шанса избежать нежного, неторопливого поцелуя. Знакомое возбуждение волной прокатилось по телу. Вэл, с трудом заставив себя оторваться от желанных губ, склонила голову, смотря на Раза с улыбкой.
– Вот и отлично. – Кончик языка провел по нижней губе. – А теперь прошу вас, ваше Темное Лордейшество, облачиться в черное одеяние и проследовать к Зеффу! Потому что в ином случае вы рискуете пропустить все самое интересное.
Раза обреченно застонал и устало откинулся назад, прижимаясь затылком к спинке кресла. Черные волосы рассыпались по высокому лбу. Вэл засмеялась и смахнула прямые блестящие пряди набок.
– Впервые за долгое время я остался дома на целых два дня, и ты заставляешь меня куда-то тащиться? За что, Вэл? Ты мстишь мне? Признайся. – Темные глаза смеялись.
Вэл выпрямилась, чувствуя, как ладонь Раза покидает ее шею, убрала колено с кресла и пожала плечами, искоса поглядывая на него:
– Нет, просто я больше не могу лежать в кровати, а тебе следует почаще видеть свою стаю. – Она замолчала, улыбнулась и добавила: – Старую стаю.
Откровенный взгляд Раза окатил горячим пламенем.
– А я бы не возражал, если бы ты осталась в кровати. Тебе там самое место. Отлично смотришься на белых простынях.
Вэл нахмурилась, стирая с лица улыбку и ощущая, как жар от смущения горит на коже.
«Сколько можно, Вэл? Прекрати так реагировать на него. Все равно он не будет хотеть тебя вечно. Все приедается, даже любовь, и ты это знаешь».
– Замолчи, – пробормотала она, тряхнув головой, – просто замолчи!
Кривая ухмылка скользнула по губам Раза.

– Здравствуйте, – сказала Вэл, выпрямляя спину и усаживаясь на край тахты. Осталось только сложить руки на коленях, и картина «прилежная девочка» готова.
– М-да, – вздохнул Зефф, цокая языком, – даже без своего дружка ты иногда ведешь себя, как будто вместо головы у тебя чайник. Переобщалась с ним, что ли, не пойму?
– Что? – Вэл повернула голову, отрывая взгляд от Яковы, мягко улыбающейся ей понимающей улыбкой.
– Да нет, ничего. Только на твоем поле такие ягодки, увы, не созреют, – играя кустистыми бровями и ехидно поглядывая, произнес Зефф.
Вэл растерянно посмотрела на бородача.
И тут смысл сказанного наконец достиг адресата.
Вэл вздрогнула всем телом, густо краснея. Уши запылали. Она вдруг поняла, что теперь всем очевидно, о чем она думала, и тут же зарделась еще больше.
«Убейте меня, милостивые боги! – взмолилась она, опуская глаза и рассматривая пол между своих коленей. – Убейте прямо сейчас. Поразите молнией!»
– Ты же девчонку совсем в краску вогнал! Зачем ты ее мечты рушишь? А вдруг вырастет! – громко расхохотался Кара, хлопая по столу ладонью. – Посмотри на нее. Она же сейчас в подпол провалится!
Боги остались глухи к молитвам. Как и всегда.
Вэл вдохнула, медленно выдохнула и подняла глаза, тут же вновь упираясь взглядом в очень откровенный вырез платья девушки-менестреля.
Какого демона? Почему она так вырядилась?
Темно-синее длинное платье выглядело простым, но корсет, затянутый туго, приподнимал и без того внушительную грудь девушки. Молочно-белая гладкая кожа, глубокая ложбинка пышной груди, вздымающейся при каждом вдохе, притягивала взгляд куда сильнее очаровательного личика и заплетенных рыжих волос.
– Если тебя интересует мое мнение, то я люблю поменьше, – наклонившись к уху Вэл, насмешливым шепотом сказал Раза.
Он сидел рядом на тахте, чуть приобнимая ее сзади.
Вэл вскинула на него голубые глаза и скорчила недовольную гримасу.
– Ладно, молчу, – хмыкнул он, разводя руками и отстраняясь. – Я честно пытался тебя поддержать. Любуйся, не стану мешать. Только не прожги в ней дыру от зависти, пожалуйста. Жалко же девушку.
– Помнишь, Ра, – негромко произнесла Дэни, сидящая на стуле рядом с Кара, – как однажды ты едва не упал, споткнувшись о несчастную бродячую кошку? Но все равно вывихнул запястье. К счастью, кошка не пострадала.
Раза нахмурился, с недовольством смотря в загадочное лицо Дэни.
– Кажется, ты тогда загляделся на каких-то стражников. – Хитрая полуулыбка коснулась губ Дэни. – Ты же всегда хотел быть таким натренированным, как они. Теперь, конечно, ты можешь наблюдать за ними из своего кабинета – никто и не узнает, что…
– Дэни! – Раза сдвинул брови и сжал губы.
Дэни замолчала и пожала плечами.
Вэл с ухмылкой посмотрела на золотоволосую девушку. Дэни поймала ее взгляд и тепло улыбнулась.
Вэл захотела обнять ее. Может быть, очень сильно.
– О! Ра у нас всегда стремился быть лучше всех! А помните тот случай с одичалой кобылой? Это же одна из моих любимейших историй! – хохотнул Кара, потянувшись за бутылью.
Белая непрозрачная жидкость полилась в большую деревянную кружку. Вэл с сомнением оценила ее размеры. Сама она не пила, впрочем, как и Раза, настойчиво отказывающийся даже от пива и объясняя это тем, что рано утром ему нужно будет вернуться к своим обязанностям.
Вэл тоскливо понимала, что не хочет этого. Может быть, Раза и был слишком настойчив в своих желаниях, почти не давая сделать передышку, но он был рядом. А теперь ее снова ждет одиночество.
Кто знает, вероятно, им действительно не стоило тратить оставшееся время на общение с теми, кто всегда мог подождать, но, оглядывая знакомые и успевшие стать родными лица, Вэл отмела эту мысль в сторону.
– Капитан, – проговорила Якова, складывая изящные руки на коленях, – вам не стоит урезонить своих друзей? Они же не замолчат, если вы их не остановите.
Раза поднял на нее черные глаза, мгновенно меняясь в лице. Вэл с удивлением отметила, как распрямились его плечи и как сузились глаза.
Говнюк.
Распушил хвост.
Досадно, но Раза никогда не одаривал Вэл такой кошачьей улыбкой.
– Все в порядке, мне нечего скрывать от своих людей, – мягко сказал он.
– Кроме того, что случилось перед твоим первым дозором в качестве командира, – загадочно вставил Зефф, и тишина повисла в душной комнате.
Вэл с восторгом перевела взгляд на мгновенно помрачневшего Раза.
– А что случилось перед твоим первым дозором в качестве командира? – как можно наивнее поинтересовалась она.
– Ничего, – отрезал Раза, бросая испепеляющий взгляд на Зеффа. Тот, делая вид, что ничего не заметил, опрокинул в себя полупустую кружку.
– Подождите, – Кену подвинул стул ближе к столу и потянулся за бутылью, – все никак сообразить не могу. Вы о том, как капитан забыл все свои…
– Разговор окончен! – жестко, повысив тон, сказал Раза, и Кену тут же замолчал, примирительно вскидывая ладони вверх.
– Ладно-ладно, не горячись, – сглотнул он, усаживаясь на место. Забытая бутылка так и осталась стоять на столе.
Вэл с блестевшими ликованием глазами повернулась к Раза, прижалась к его плечу и положила ладонь на затянутое в черное бедро.
– Так что ты забыл, а? – мурлыкнула она ему в ухо. – Расскажешь?
Уже когда рука Раза легла на ее талию, притягивая к себе, Вэл поймала взгляд Кара, внимательный и задумчивый. Мужчина, не скрываясь, пристально смотрел на них. Увидев обращенные на себя голубые сверкающие глаза, Кара кратко улыбнулся и отвернул голову в сторону.

Глава 22

Она остановила Вэл, когда та шла домой. Сухонькая маленькая старушка, сгорбленная, в накинутом на худое тело длинном старом пальто. Ее рука на удивление с крепкими пальцами сжалась на запястье девушки.
Вэл приподняла брови, когда старушка, устремив на нее блеклые от возраста карие глаза, осторожно, но уверенно потянула в сторону от оживленной улицы.
Буквально пара шагов, и они скрылись под сенью одного из домов.
Старушка остановилась, переводя дух, будто даже такое короткое расстояние давалось ей тяжело.
– Простите… – начала было Вэл, не совсем понимая, что от нее могло понадобиться пожилой женщине. Старушка вскинула морщинистый подбородок, воровато оглянулась, удивляя еще больше, и тихо заговорила, смотря снизу вверх:
– Простите вы меня, Валлери. Ведь это ваше имя, я права?
Вэл оторопело кивнула.
– Да, но я все же не понимаю…
– Пожалуйста, выслушайте меня, Валлери. – Старушка спешно перебила ее, заглядывая в глаза. – Мне больше не к кому обратиться. Мне очень нужна ваша помощь.
– Помощь? Что случилось? – Вэл почувствовала себя неуютно.
Не имели обыкновение жители этого города обращаться к ней за помощью. Каждый из них чувствовал в ней человека, и это отталкивало их куда сильнее, чем если бы она вновь была бездомной бродяжкой, от которой разило потом и грязью за десяток шагов.
– Я не знаю, как вам сказать. – Старушка заметно замялась, подбирая слова. – Я так долго пыталась найти вас, я понимаю, что мои слова покажутся странными…
Вэл ощутила неприятное нетерпение. Она облизнула губы, не выдержав, чуть повысила тон и с нажимом произнесла:
– Чем я могу вам помочь? Говорите же! У вас случилось что-то серьезное?
Старушка дернула уголками узких губ.
– Да, случилось. Валлери, вы единственная моя надежда, понимаете?
Вэл не понимала. И не очень хотела понимать, но, судя по всему, выбора у нее не было.
– Мой сын. Мой единственный сын. Вы должны помочь ему. – Женщина наконец отпустила ее запястье, подняла руки и прижала ладони к лицу. Вэл с ужасом поняла, что старушка почти беззвучно плачет.
– Что… что я могу сделать? – потеряв самообладание, прошептала Вэл, наклоняясь к старушке и осторожно дотрагиваясь до ее спины ладонью. Плечи женщины показались худыми и невесомыми, точно принадлежали не человеку, а птице.
Та не ответила, сухими костлявыми пальцами закрывая лицо. Ее руки дрожали.
Вэл сглотнула и замолчала, не зная, что ей следует предпринять.
Краем глаза она видела, как мимо проходят люди, спешащие по своим делам; скрипели колеса телег, раздавался мерный глуховатый перестук лошадиных копыт по утоптанному снегу. Город жил своей жизнью, не обращая никакого внимания на Вэл и пожилую женщину, старающуюся скрыть свою горечь.
Когда старушка отняла от лица дрожащие руки, ее мутные подслеповатые глаза, полные слез, вывернули душу Вэл наизнанку.

– Когда-то давно ты угадывала, кто я, помнишь? И предположила, что я вампир. – Ладонь Раза рассеянно гладила Вэл по волосам, играя мягкими взъерошенными прядями.
Она улыбнулась краешком губ и заерзала щекой по его плечу. Ей нравилось прижиматься к Раза обнаженным телом, чувствовать горячую кожу, слушая ровное сердцебиение в широкой груди. Дотрагиваясь пальцами до его расслабленной руки, поглаживая у сгиба локтя, Вэл подумала о том, что никогда раньше не предполагала, что будет лежать так с мужчиной.
Не в той, прошлой жизни. Кто угодно, но не она.
Но она больше не была собой – грязной, нищей оборванкой, ворующей чужие кошельки. Больше не существовало несчастной, совершенно одинокой девушки, участь которой была предрешена еще в утробе матери.
Вэл получила шанс на другую жизнь, пусть и жизнь эта порой казалась ненормальной, жестокой сказкой.
Она делила свою постель с оборотнем, причинившим ей так много боли, но, судя по всему, очень любящим ее.
Раза удивлял Вэл снова и снова. Она никак не могла привыкнуть к нему, новому и открывающемуся с другой, незнакомой прежде стороны.
Он умел быть нежным. Приходя домой, всегда первым делом обнимал Вэл, зарываясь лицом ей в волосы и вдыхая ее запах. И только потом касался губ легким поцелуем.
Вэл удивлялась тому, как легко у Раза получалось быть таким. Это казалось так естественно, будто было самой его природой. Он не пытался играть, изображая необходимую ей ласку, – он искренне давал ее сам, едва ли требуя что-то взамен.
Первое время Вэл по привычке шарахалась в сторону, когда Раза заключал ее в крепкие объятия, но щекочущие ухо поцелуи и тихий смех в шею взяли верх.
Вэл, не заласканная, не привыкшая к подобному вниманию, чувствовала себя дикой, стесняясь этого чувства.
Она все чаще вспоминала Кара, мельком рассказывающего о черноволосом мальчишке, шаловливом и любопытном, которого он помнил. Мальчишке, который воровал соседские сливы.
И теперь этот мальчишка вырос, превратившись во взрослого мужчину, но никуда не исчез. Вэл видела его в блестящих озорством глазах и чувствовала вкус его губ, когда мальчишка целовал ее, балуясь и смеясь ей в рот.
– Ты спишь? – Раза чуть повернулся.
Вэл, почувствовав его движение, моргнула, возвращаясь из своих мыслей.
– Нет, задумалась. – Она улыбнулась, приподняла голову и уперлась подбородком в грудь мужчине, заглядывая в блестящие черные глаза. – Я рада, что ты оказался всего лишь каким-то скучным оборотнем, а не вампиром.
– Скучным оборотнем, – со вздохом повторил Раза. – Как мило. Я рад, что ты рада.
– Думаю, веселый вампир не захотел бы лежать со мной вот так, – мягко улыбнулась Вэл. – Я раньше думала, что вампиры – это мертвецы, которых обратили укусом. И они должны бояться чеснока.
– Жаль, что у тебя с собой не было чеснока, правда? – хмыкнул Раза. – Проверила бы.
– Жалко, – с улыбкой согласилась Вэл. – А вампиры, они вообще понимают, что творят? Или?..
– Не знаю, никто не пытался этого выяснить, – пальцы Раза аккуратно отвели прядь со лба Вэл, – но от их укуса не превращаешься в вампира, как ты, наверное, уже поняла. И, судя по всему, они очень даже живые. Не уверен, что полностью разумны, но и животными я бы их не назвал.
Вэл помолчала, а потом скатилась с Раза, ложась с ним рядом поверх одеяла. В комнате было тепло, камин потихоньку догорал, сверкая оранжевыми углями и бросая по стенам жутковатые тени.
Но она ничего не боялась. Ни теней, ни чудовищ, спрятавшихся в темноте.
Рядом был тот, кто всегда защитит ее от любых напастей. Глупое детское чувство защищенности, нарастающее с каждым днем, притягивало Вэл к Раза куда сильнее, чем можно было представить. Такое всеобъемлющее чувство, подавляющее и всепоглощающее, что порой она задумывалась, а не это ли заложено в основе ее любви к нему.
Любви? 
Вэл не произносила это слово вслух и даже не упоминала о нем мысленно. Этого понятия не существовало.
Всего однажды она задумалась о причинах своего отрицания, и ответ не заставил себя долго ждать. Она боялась поверить в прекрасную сказку.
Однажды она уже совершила ошибку, и, если повторит подобную глупость снова, кто даст гарантию, что, доверившись полностью, отдав всю себя, она не сломается подобно иссохшему древу, когда Раза сочтет ее надоевшей для себя игрушкой.
А в том, что этот день настанет, Вэл не сомневалась. Она не хотела об этом думать, отрицала и отталкивала подобные мысли, но знала, что всему в жизни приходит конец.
Об этом говорил весь ее жизненный опыт, и почему в этот раз должно было быть иначе?
– Ты сегодня слишком тихая, – с усмешкой сказал Раза.
Вэл медленно села на кровати под внимательным взглядом черных глаз.
– Ра, я хотела попросить тебя кое о чем, – осторожно начала Вэл, поглядывая за лицом мужчины сквозь длинные ресницы. – Только не злись, пожалуйста, ладно?
– Вэл, – напряженно проговорил Раза, приподнимаясь с подушек и садясь прямо, – мне не нравится, когда ты так говоришь. Что случилось?
– Да ничего особенного, все в порядке, просто… – Вэл запнулась, вскинула на него голубые растерянные глаза, встречаясь с его взглядом, в котором читалось волнение и тревога. – Ра, со мной все в порядке! Это вообще не про меня! – поспешно выговорила она, и брови Раза сошлись на переносице.
– Тогда про кого?
– Ты только дослушай до конца, ладно? – Вэл сцепила руки в замок, чувствуя себя хуже некуда.
И зачем она только согласилась помочь той старушке? Почему тогда ей казалось это легко и просто – поговорить с Раза. Сейчас, смотря в черные пристальные глаза, произнести хоть слово было подобно пытке.
– Вэл, да что случилось? Ты можешь нормально объяснить? – нетерпеливо спросил Раза, протягивая руку и дотрагиваясь до ее голого плеча. – Не нужно меня бояться, я же говорил.
Вэл неуверенно улыбнулась.
Она не то чтобы боялась – скорее остро чувствовала, что лезет не в свое дело. И ей совсем не хотелось услышать от Раза неприятные слова, подтверждающие эти мысли.
– Две недели назад вы взяли под стражу мужчину за то, что он продавал со своего склада не то, что должен был, а какую-то хрень, которую продавать нельзя, и послезавтра его должны повесить. И я решила попросить тебя – ты же можешь отпустить его? – Слова лились потоком, сливаясь в единую, почти неразличимую массу.
Вэл выдохнула и замолчала, с волнением наблюдая за ошеломленным лицом Раза.
– Чего? – недоуменно моргнув, наконец произнес он.
Не «что», а именно «чего». Вэл захотела провалиться на месте. Щеки мгновенно побледнели, дыхание сбилось, будто она пробежала немалое расстояние. Сердце прыгало в груди как заведенное.
Вэл набрала полные легкие воздуха и продолжила:
– Ко мне подошла его мать, она совершенно убита горем. Он у нее единственный сын, и, если его убьют, она не сможет жить, и…
– Остановись, Вэл, – жестко сказал Раза, мгновенно меняясь в лице.
Она послушно замолчала, широко раскрытыми глазами наблюдая за его холодным строгим лицом.
Перемена в Раза отозвалась жжением в области желудка. Вэл сжала пальцы, кусая губы.
– Я правильно тебя услышал – к тебе подошла мать взятого под стражу преступника и попросила замолвить передо мной словечко за своего сына? – Черные брови приподнялись вверх, прищуренные глаза смотрели в растерянное и смущенное лицо девушки.
– Да, – кивнула Вэл, опуская взгляд.
Невыносимо. И зачем она в это ввязалась? Но теперь уже поздно – слова сказаны, и расхлебывать заваренную кашу именно ей.
Раза тяжело вдохнул. Выдохнул. Закрыл ладонями лицо, потер глаза.
– Зачем ты вообще слушала ее? – прозвучал его голос, усталый, с сердитыми нотками. – Я знаю, о ком ты говоришь. Эта женщина уже все пороги Управы обила, вымаливая своего сына. Забавно, что ей пришло в голову поговорить с тобой. – Раза медленно покачал головой, не отрывая укоризненного взгляда от присмиревшей девушки.
– Ра, она казалась совершенно убитой горем, – вымученно, оправдываясь, тихо повторила Вэл. – Она совсем старенькая, я не могла не выслушать ее.
Раза изогнул губы. Вэл подняла подбородок, встречая его взгляд. Он чуть наклонил голову – черным солнцем полыхнули глаза, едва не опаляя густые ресницы.
– Ты просто очень добрая и доверчивая, – ровно проговорил он. – Ее сын, и тебе следует это знать, прикрываясь рыбной лавкой, продавал не только безобидную рыбу, часто, кстати, несвежую, но и собственного варения различные напитки, которые вызывают галлюцинации. А иногда и смерть.
Вэл замерла, чувствуя себя глупо. И из-за всего этого сыр-бор?
Она чуть не засмеялась. И все? И это все?
Смущение сменилось уверенностью. Старушка не смогла толково объяснить ей подробности, не особо зная их, но Вэл и не предполагала, что все так просто.
– Ну и что, Ра? За это его следует убить? – Искреннее возмущение в голосе заставило Раза удивленно приподнять брови.
Он смахнул со лба мешавшие ему черные пряди, прислонился спиной к изголовью кровати и, сложив руки на груди, с интересом посмотрел в лицо Вэл.
– В смысле? А что, ты считаешь иначе? Из-за него погибли несколько человек.
– Ра, в моем городе продавали вещи и похуже, чем грибные вытяжки. – Вэл выпрямилась, прикрывая грудь тонким одеялом. – Была у меня на виду одна компания, знаешь, из тех, кто сбивается в стайки перед предстоящей зимой, чтобы не сдохнуть с голоду. Они частенько баловались травой, заворачивали ее в тонкую бумагу для курения и обкуривались до беспамятства. – Вэл подняла глаза вверх, вспоминая. – Однажды я обнаружила одну девчонку в луже собственной блевотины, но живую. В отличие от ее товарища. Думаешь, этот случай остановил их? Нет, Ра.
– Вэл. – Раза наградил ее непроницаемым взглядом.
Неприятные подробности? Вэл не придала этому никакого значения. У каждого из них до встречи друг с другом была разная жизнь, и с ней следовало считаться.
– Да, я не такая наивная и милая девочка, как ты думаешь, – со вздохом сказала она, отбрасывая одеяло и спуская ноги с кровати. – Я видела так много грязи, что научилась не замечать ее.
– Я не имел в виду… – потерянно проговорил Раза, внимательно наблюдая за ней.
Вэл прошла к комоду, выдвинула тяжелый ящик и достала белую сорочку и нижнее белье из мягкой ткани.
Не длинное платье, которое Раза наверняка хотел бы на ней видеть, но очень уютные и удобные вещи.
Вэл чувствовала на себе его взгляд, откровенно рассматривающий и оценивающий. Она не могла сказать, что привыкла расхаживать перед ним обнаженной, но сейчас смущение осталось где-то позади.
– Никто не заставлял покупателей того мужика принимать это дерьмо. Уверена, они сами выстраивались в очередь. – Вэл натянула белье и сунула руку в рукав сорочки.
– Ты говоришь странные вещи. – Глаза Раза подозрительно прищурились.
Вэл обернулась к нему и, оставив незастегнутыми верхние пуговицы, прямо спросила:
– Он продавал свою бурду детям, скажи мне? Подсаживал детей? Его мать сказала, что в этом вопросе он был категоричен.
– Нет. – Раза уверенно мотнул головой.
Вэл на краткий миг загляделась на его плечи, красивые мощные руки, сложенные на широкой груди, скользнула взглядом ниже и тяжело выдохнула.
Оборотень? Правда? Не человек, а черный зверь с алой пастью, пугающий ее одним своим видом.
Сомнительно и старо, как недочитанная и забытая в детстве книга.
Мужчина. Потрясающий в своей дикой натуре мужчина, который завладел не только ее телом, но и сердцем.
Никто, кроме Раза, не мог быть с ней рядом. Ни один мужчина не мог привлечь ее, кроме черноволосого зверя.
Сердце протестующе ударило, разливая в груди горячее тепло.
«Врешь и не краснеешь, Валлери».
Вэл поморщилась, заставляя себя вернуться в русло разговора.
– Нет? Так он просто святой. Наши дельцы не гнушались детьми, и за это они достойны смерти. А этот мужик – он просто зарабатывал деньги на дураках. – Вэл подошла к кровати и села на край. – Уверена, все смертельные случаи лишь из-за того, что кому-то было мало новых ощущений.
– И что ты предлагаешь? Просто простить его и отпустить восвояси? – сухо, но без тени пренебрежения поинтересовался Раза.
– Конечно же нет. – Вэл хмыкнула и задумчиво пожала плечами. – Потому что он должен быть уроком для таких же умельцев. Накажите его. Сломайте ему руку или две. В конце концов, отсеките ему кисть, как наказывают у нас за воровство. Не знаю, придумай что-нибудь. Не мне рассказывать тебе о методах наказания. – Она сделала паузу, выжидательно смотря на внимательно слушающего ее Раза. Тот молчал, не отводя заинтересованного взгляда, и она продолжила: – Но сохрани ему жизнь, потому что убить его ты всегда успеешь. Отпусти его, не отнимай жизнь у его матери. Ведь она его мать. Она примет его любым, а он и так будет наказан сверх меры, потому что каждый в городе будет знать, что он сделал. Уверена, никто не захочет иметь с ним дела.
Раза долго молчал. Так долго, что Вэл начала сомневаться в правильности и нужности произнесенных слов. Неуверенность вновь было окутала разум и тело своими цепкими когтями, как Раза, проведя языком по зубам, сказал:
– Вэл, не все так просто. Даже если в твоих словах есть истина, я не могу так поступить.
Она придвинулась ближе, не сдержалась и положила ладонь на его предплечье.
– Почему? От тебя ждут крови? Уверена, ты найдешь другую, более подходящую жертву, – мягкий, увещевающий голос, нежный взгляд из-под темных полуопущенных ресниц. Пальцы чуть сжались, поглаживая бархатную кожу.
«Спасибо, мама, за чудесное детство. За то, что вынудила научиться разговаривать с мужчинами так, как им того хочется».
Вэл ненавидела это в себе каждый раз, когда замечала в своих поступках и голосе знакомые каждой шлюхе уловки.
И в то же время знала: применяй она свои умения при любой возможности, то давно добилась бы от Раза куда большего.
Только вот не получалось у нее. Не могла она быть такой. Ненормальная глупая честность была ее натурой.
– Нет, я о другом. Этим делом занимается моя сестра. Я даже не суюсь в это, хотя в курсе всей ситуации. Она приняла решение казнить его. – Раза положил ладонь на пальцы Вэл, ласково поглаживая.
– Ра, тебе не кажется это неправильным? – осторожно, понимая, что ступает на слишком зыбкую почву, спросила Вэл.
– Неправильным? – Недоумение в его голосе показалось искренним, и Вэл, казалось, невзначай, не понимая, куда лезет и о чем судит, делано наивно произнесла:
– Насколько я знаю, должность капитана городской стражи принадлежит тебе. При чем здесь она?
– Если бы не она, я никогда не стал бы тем, кто я сейчас, – передернул плечами Раза.
– Правда? Ты сам говорил мне, что всегда хотел большего. – Вэл совершенно по-кошачьи склонила голову и прикоснулась губами к коже на его плече. Провела языком, оставляя влажный след.
– Так и есть. Но я бы не решился на многие вещи без ее поддержки. – Пальцы Раза зарылись в длинные волосы.
Вэл подняла голову, нахмуриваясь.
– Зачем она крутится во всем этом, Ра? Ты не думал, что ты просто… нужен ей из-за ее… гордыни?
Раза погладил Вэл по шее и с едва заметной улыбкой сказал:
– Я ее старший брат и…
Она громко фыркнула, заставляя его замолчать.
– И я помню, как она натравила на тебя свою стаю, а потом и сама напала.
– Это прошлое. У нас часто были недопонимания. – Раза внимательно смотрел в лицо Вэл, изучая каждую черточку.
«Догадывается, куда я клоню, – осознала Вэл. – И не может понять, чего я хочу этим добиться. Все просто, куда проще, Ра, чем ты предполагаешь».
– Это так теперь называется? А мне говорили, что она хочет убить тебя, – как бы между прочим, почти весело проговорила Вэл.
Пальцы Раза спустились с ее шеи и сжали плечо, сминая ткань сорочки. Черные бездонные глаза сузились, лицо приобрело знакомое холодное и непроницаемое выражение.
– Вэл, забудь об этом. Теперь все иначе. Она всегда хотела только одного – меня. И немножко власти. Я дал ей и то и другое. И я не могу не признать, что она очень умна и ее советы не раз мне помогали.
– Ты и теперь принадлежишь ей? – Прямой вопрос, предполагающий прямой ответ.
Что-то в его лице дрогнуло.
Чуть заметная пауза, вынужденная и нужная Раза.
– Я же говорил, что понял тебя с первого раза. Мне не нужно повторять дважды.
Вот она, реакция, которую Вэл дожидалась и на которую надеялась.
Идеальное попадание.
– Извини. Просто не хочу думать о том, как… – пробормотала она.
– Тебе не стоит волноваться ни по ее поводу, ни по поводу кого-либо еще. Никогда, – твердо сказал Раза, пытаясь заглянуть в опущенные в смущении голубые глаза.
Вэл стиснула зубы. Игра вновь зашла слишком далеко.
Сердце учащенно забилось, вынуждая отбросить всю свою уверенность и смелость. Одна фраза Раза – и она вновь стала самой собой. Метко попадать в цель он умел куда лучше ее.
– Никогда? – Вэл наклонилась вперед, упираясь лбом в твердое плечо. Тяжелый рваный выдох вырвался из груди.
– У тебя есть какие-то причины сомневаться в моих словах? – Руки Раза обняли ее, заставляя прижаться к себе. Вэл покорно, откликаясь на каждое его движение, подалась вперед, вжимаясь лицом ему в шею.
– Нет, – тихо шепнула она, вдыхая теплый запах бархатной кожи.
– Я не знаю, о чем ты думаешь и чего боишься, но я хочу заверить тебя – ты можешь мне верить, слышишь? – Губы Раза были так близко, что его дыхание взлохматило волосы на затылке Вэл. – Мне нужна только ты, пойми это. Я хочу видеть тебя рядом. Каждый день. И уже сейчас я наблюдаю, как ты взрослеешь, превращаясь во взрослую женщину, и я хочу и дальше быть с тобой рядом, хочу увидеть, как первые седые волосы появляются на твоей голове. Хочу… увидеть тебя с ребенком на руках. С моим ребенком, Вэл.
Она, внимая негромкому проникновенному голосу, крепко зажмурилась и тихо заскулила от обрушившхся лавиной и сметающих все на своем пути слов. Боль острым лезвием вспорола грудь, не щадя сжавшееся сердце.
Невозможно больно. Так, как не могла и представить. Хотелось выть, дав волю слезам. Хотелось кричать, высказывая все, что накопилось.
Но Вэл смолчала, кусая губы, ощущая медный вкус на языке.
– Ты должна быть со мной всегда. И я не отпущу тебя, слышишь? Даже если ты попытаешься сбежать.
Раза уткнулся лицом в ее макушку, сжимая плечи так сильно, словно она могла исчезнуть прямо из его рук.
Вэл застонала, теряя себя, растворяясь в мужчине, чьи руки обнимали ее.
Грудь сдавило, будто кто-то огромный наступил на нее тяжелой лапой.
– Прикуешь меня цепями? – дрогнувшим голосом поинтересовалась она, поднимая голову. Сморгнула редкие предательские слезы и мягко улыбнулась.
– Надеюсь, мне не придется этого делать. – Раза поцеловал ее, и Вэл приняла его поцелуй как избавление.
«Я люблю вкус его губ, – подумала она, ощущая нежность языка у себя во рту. – Люблю его руки на своем теле. Люблю его».
Мысль опалила, сжигая дотла.
Слова нестерпимо требовали выхода, но Вэл лишь отстранилась, прерывая затянувшийся поцелуй.
– Ра, и все же… ты можешь обдумать мою просьбу? Пожалуйста! – Она и сама не понимала, почему была так настойчива.
Может быть, потому что иначе рисковала высказать то, что просилось с языка, не будучи уверенной, что ей следует говорить все, что могло принести только разрушение.
А может быть, потому что это дело напрямую касалось сестры Раза, и добиться своего значило одержать маленькую, но победу.
Какой бы не была ее цена. А за расплатой дело не станет, в этом Вэл была уверена.
Слишком много событий складывались в единое целое, вплетаясь нить за нитью и создавая узор, – красочный, но однотонный – сплошь алый, кроваво-красный цвет.
– А ты настойчивая. Тебя так тронули просьбы этой женщины? – Раза со вздохом опустил плечи и усмехнулся знакомой ухмылкой.
– Ее слезы. Я бы хотела, чтобы моя мать хоть раз в своей непутевой жизни так плакала по мне. – Вэл была искренна в этот раз. Даже слишком.
Раза обнял ладонями ее лицо, вновь притягивая к себе.
– Вэл, ты навлекаешь на мою голову гнев Амии, ты это понимаешь? – Черные глаза улыбались.
Раза сдался.
Глубокое торжествующее чувство охватило ее.
– Понимаю, – прошептала Вэл, думая о том, что гнев она навлекает вовсе не на его голову, а на свою, если следовать интуиции, которая в этот раз, судя по всему, ее не подводила.

Вэл увидела пленника мельком, когда его грузили в покрытую соломой телегу. Худое тщедушное тело в разорванной грязной одежде, не скрывающей кровоподтеков и ран, кинули, как мешок с мукой, на жесткие обледенелые доски. Мужчина, уже немолодой, с лицом, покрытым черной щетиной, упал на бок, откатился в сторону, а потом попытался встать, выпрямляясь на дрожащих руках.
– Он будет жить, – сказал Раза, обнимая ее за талию, – как ты и просила.
Вэл подняла лицо, встречаясь с внимательными черными глазами, улыбнулась уголками губ и вытянула шею, принимая мягкий быстрый поцелуй в губы.
– Пойдем, – Раза сделал шаг в сторону, увлекая ее за собой, – здесь больше не на что смотреть.
Вэл кивнула ему, но задержалась на пару секунд, наблюдая, как мужчина в беззвучном крике открыл окровавленный рот. Засохшая коркой кровь покрывала его подбородок и щеки как жуткая маска. Глаза – то, что от них осталось – были сшиты грубой толстой нитью. Крестообразные стежки стягивали веки, скрывая впалые пустые глазницы. Черная дыра рта открылась в болезненном крике, обрубок языка шевельнулся внутри, словно какое-то живое существо.
Вэл поморщилась от отвращения и поспешно отвернулась.
– Ты уверен, что он не умрет от таких… ран? – Она сглотнула, борясь с тошнотой, а затем в два шага нагнала Раза и пошла с ним рядом, приноравливаясь к быстрой походке.
– Уверен. Наши дознаватели хорошо свое дело знают. Ничего, помучается пару недель.
– Ты ужасен, – тихо сказала Вэл.
Их плечи соприкоснулись, Раза вдруг остановился и опустил глаза, пристально смотря на нее.
– Нет, Кролик, – серьезно произнес он, – не я просил сохранить ему жизнь. По мне, так было бы более милостиво убить его.
Вэл дернулась всем телом, распахивая потемневшие глаза. Словно чья-то ледяная рука спустилась вниз по позвоночнику.
– Умей принимать ответственность за свои решения, Валлери, – строго и серьезно сказал Раза. Налетевший ветер взъерошил черные волосы, разбрасывая их по высокому лбу. – Он будет слеп и нем, но он будет жить, как хотела его мать. Никто из нас не знает, что страшнее – быстрая смерть или такая жизнь. А он нам уже не сможет ответить, не так ли? – Губы изогнулись в жестокой ухмылке.
Вэл ощутила, как сердце камнем падает вниз. Спина, несмотря на холод, мгновенно вспотела, туника неприятно прилипла к пояснице.
– Ну что ты? Не пугайся так, – хмыкнул Раза, отводя взгляд от обескровленного лица и обнимая ее за плечи. – Он заслужил это, и ты сама это знаешь. Идем домой, Кролик, на сегодня я свободен.

Глава 23

– Боишься? – Откровенно издевающийся прищуренный взгляд из-под черных ресниц.
– Дрожу от страха. – Вздернув подбородок, Вэл провела языком по верхней губе. Медленно, дразня и заигрывая.
Раза засмеялся, покачав головой.
– Она все время такая, – подал голос Вемир, с хмурым лицом стоявший между противниками, – или веселится, как умалишенная, или ноет и ленится. Других состояний я у нее не наблюдал.
Раза скорчил недовольную гримасу, и Вэл недоуменно пожала плечами.
– Ладно, котятки, поиграли, и хватит. – Вемир вздохнул, сурово посмотрев на Раза, лицо которого тут же приняло серьезное выражение, и совсем другим тоном добавил: – На улице не лето жаркое, не заставляйте нас ждать.
Вэл обалдело покосилась на командира стражи, потом перевела взгляд на Раза, но тот явно пропустил слова Вемира мимо ушей.
Интересно. Значит, уважает его, раз позволяет подтрунивать над собой.
Стражники, стоящие вокруг, переглянулись и заулыбались в нетерпении.
Конечно, такое зрелище.
Вэл понимала одолевающий их интерес. Будь она на их месте, то заранее заняла бы самую выгодную позицию для наблюдения. Не каждый день можно увидеть подобное – капитан стражи и его известная всему городу Вторая, решившие схлестнуться в поединке.
Вэл знала, что поединком это на самом деле не будет, но все равно немного волновалась.
На краткий миг она прикрыла веки, внутренне собираясь.
Всего несколько минут назад Раза, приобнимая ее за талию, сказал, что просто проверит то, чему ее научил Вемир. Это накладывало на нее некоторые обязательства, заставляющие чувствовать себя точно на экзамене.
Вэл сильно сомневалась, что успела чему-то научиться, кроме огромного количества новых занимательных бранных словечек. Если бы Раза пришло в голову проэкзаменовать ее по этому вопросу, то она сдала бы экзамен на отлично.
– Держи. – Лезвие скользнуло из ножен.
Вэл изумленно распахнула глаза.
Раза протягивал ей один из своих обоюдоострых кинжалов рукоятью вперед. Она неуверенно вытянула руку, наблюдая за игрой редкого зимнего солнца на стали.
Пальцы сжались на рукояти, Вэл сделала глубокий вдох, не в силах отвести взгляд от оружия, оказавшегося в ладони.
Она так часто смотрела на клинки Раза и никогда не брала ни один из них в руки. Клинок не был тяжелым, но его вес ощущался, отдаваясь в мышцах.
Вопросительный взгляд переметнулся на него, с легкой усмешкой наблюдающего за ошеломленной и обескураженной Вэл.
– Пора тебе прекращать играть в деревянные мечи, – ровно сказал Раза, улыбаясь глазами. – Только будь аккуратна, смотри не порежься!
Стражники дружно захохотали. Вэл глянула на них, испепеляя и уничтожая каждого в мыслях, и крепче стиснула внезапно вспотевшей ладонью оружие Раза.
Тот смахнул со лба мешавшие пряди, кивнул Вемиру и начал атаку.
Вэл, совершенно не раздумывая над своими действиями, пропустила его удар, уходя в сторону. Мир вокруг выцвел, в один миг лишившись всех красок. Исчезли лица, смолкли голоса. Не осталось никаких чувств – ни холода, ни страха. Она не видела и не замечала ничего из того, что окружало ее всего пару мгновений назад. Перед взором были только холодные, темные как ночь глаза напротив, блеск стали и полы черного кожаного плаща, взметнувшиеся вверх.
– Ну же, прекрати прятаться. – Недобрая усмешка в голосе Раза вздернула Вэл, заставляя вскинуть на него взгляд. – Ты не можешь всегда от меня бегать.
Вэл не ответила, ловко уходя от выпада. Она не могла нападать на Раза, не могла даже отражать его удары, была лишь в силах, по своему обыкновению, только уворачиваться, не давая острому лезвию коснуться себя.
– Вэл, давай же! – Раза сделал обманчивый бросок, заставивший отпрянуть.
Полы черного кожаного плаща ударили по ногам – он с легкостью зашел ей за спину. Вэл дернулась, в последний момент уходя от прямой атаки сзади.
– Недостойный… прием! – Она вскинула руку с зажатым во вспотевшей ладони клинком и приняла на себя удар Раза.
Лезвие заскрежетало, Вэл, не ожидая такого напора, заскользила ногами по утоптанному снегу, с трудом удерживая равновесие.
Холодные черные глаза смеялись.
– Когда захочешь жить – это не будет иметь значения!
Вэл не могла не согласиться с этим высказыванием, отводя его клинок в сторону и с трудом избегая следующей атаки.
Раза двигался иначе, чем Вемир. Она, привыкшая к атакам старшего командира, чувствовала себя скованно, едва угадывая его маневры. Слишком резкий, слишком быстрый. С каждой прошедшей секундой Вэл понимала, что выдыхается все больше и больше. Она уставала в отличие от своего противника. Реакция замедлилась – Вэл в самый последний момент успевала отскакивать в сторону от мелькающего лезвия.
А еще ей мешал страх, медленно, но верно завладевающий разумом.
Она не совсем понимала правил этой неожиданной дуэли. Клинок, играющий в руках Раза, казался невесомым, будто был продолжением его руки. И он все ближе и ближе оказывался у ее плеча или щеки.
Сам же Раза явно тешился над Вэл, играя с ней в неполную силу.
Выпад – и она еле успела пригнуть голову, почти случайно разминувшись с острым лезвием. Страх разросся, подавляя и скручивая нервы в тугие веревки.
Она не понимала.
Раза ведь не шутит, верно? Он был готов нанести ей удар? Не увернись она, что было бы в таком случае?
И как только Вэл позволила удушливому, сжирающему чувству завладеть ею, как в тот же миг лезвие, вынырнувшее ниоткуда, остановилось у ее шеи. Вэл замерла, чувствуя острую точку там, где клинок касался кожи.
– Убил, – озвучивая очевидное, сухо произнес Раза.
Вэл сглотнула и отступила на шаг, отодвигаясь от острой стали, назойливо лезущей в поле зрения.
Раза опустил оружие, задумчиво разглядывая побледневшее лицо Вэл.
– Ну что, мелкая ты говнюшка, – сердитый голос Вемира заставил Вэл выдохнуть, тут же осознавая, как долго она стояла, задержав дыхание, – опять за свое, да?
Вэл повернула голову к командиру стражи, смотрящему на нее так, будто она подвела его лично, а так же весь город ко всему прочему.
– Это бесполезно. Она ничему не учится. – Тяжелый вздох Вемира довершал его опущенные плечи.
– Ты не прав. – Раза вытянул руку, пальцами подманивая Вэл к себе. Она, обескураженная, торопливо двинулась к нему, но он отрицательно мотнул головой. – Клинок. Давай сюда.
Вэл почувствовала себя очень глупо. Она поспешно протянула Раза бесполезное для себя оружие и застыла на месте, желая, чтобы это долгое утро поскорее закончилось.
– Вемир, ты же сам видишь, она просто меня боится, – оба клинка плавно, как по маслу, вошли в ножны, – но она стала заметно лучше двигаться. И я верю, что иногда она даже может уходить в настоящую защиту.
«Я вам не мешаю?» – хотела спросить Вэл, чувствуя себя хуже некуда. Вердикт вынесен. Не самый худший, но и совсем не такой, о каком она втайне мечтала.
– Твой друг ждет тебя, кстати, – невзначай вдруг обронил Раза, заставляя ее щеки покраснеть.
Вэл обернулась, наблюдая Шейна за своей спиной в окружении ухмыляющихся стражников, явно довольных исходом поединка.
Светло-коричневая замшевая куртка притягивала взгляд, пятном выделяясь на фоне темных одеяний стражи.
Вэл почти хлопнула себя по лбу. Она совсем забыла о своей договоренности с волком.
Стражники, переглянувшись и осознав, что все самое интересное закончилось, стали постепенно разбредаться по площадке, придумывая себе занятия.
– Могу я в таком случае идти, капитан? – спросила Вэл, пытаясь выровнять дыхание.
Раза приподнял одну бровь, скользнул по ней взглядом и повернулся к Вемиру, бросив мимоходом:
– Иди.
Задело. Ну и отлично. Как же – назвала не по имени.
Вэл, испытав глубокое внутреннее удовлетворение от своей маленькой пакости, подняла голубые глаза на Шейна, и на ее лице возникла самая радушная улыбка из всех возможных.

– У вас, как я вижу, полная идиллия.
Волк ревновал, конечно. Интересно было чувствовать себя той, кого ревнуют. Приятно и безопасно. Не так, как в случае с Раза.
Вэл не хотела о нем думать.
– Да, все спокойно, – ответила она.
Шейн поморщился, и она тут же дотронулась ладонью до его рукава.
– Оставь его. Лучше скажи, куда мы идем в этот раз? – сдержавшись, чтобы не потереться щекой о плечо Шейна, ласково спросила она.
– Ты слишком милая. У тебя это случайно получается или ты каждый раз специально? – со вздохом поинтересовался Шейн. Улыбка коснулась его губ.
– Всегда по-разному. – Вэл пожала плечами.
Осадок от поединка рассеивался, сметаемый присутствием рядом волка. С ним было легко, и Вэл тянулась к этому чувству, цепляясь за него, как за спасительную соломинку.
Прежде ей никогда не было легко в этом городе.

Ароматный дымок поднялся над глиняным чайником. Шейн опустился на подушки, наброшенные горой на плетеном диване. Вэл села рядом, с интересом окинув небольшую комнатку быстрым изучающим взглядом. Маленький столик на коротких ножках в окружении двух небольших диванчиков идеально вписывался в нехитрое уютное убранство помещения, надежно скрытое от посторонних глаз.
– У нас свидание? – Вэл запрокинула голову, смотря на обшитый деревом потолок. В комнатке не было окна, и лишь свечи, обильно расставленные на симпатичных резных полках, разгоняли сгущающуюся тьму, создавая уютную, но сильно намекающую на нечто личное и сокровенное атмосферу.
– Хочешь, чтобы это было именно свидание? – Шейн наклонился вперед, разливая чай, благоухающий фруктовыми нотками.
– Если честно, неожиданное местечко. – Вэл приняла из рук Шейна чашку, полную чая, и тут же поставила ее на столик. – Горячо же!
– Подожди, остынет. – Он улыбнулся, протянул руку и коснулся собранных в высокий хвост ее волос. – Здесь никто не услышит наших разговоров и не помешает нам, не задаст ненужных вопросов. И еще тут неплохой чай.
– Хочешь сказать, никого не заинтересует, что Вторая капитана городской стражи пришла сюда с каким-то парнем? – хмыкнула Вэл, ощущая острый запах нависших над ней возможных проблем, заглушающий даже непередаваемый аромат чая.
– Никого. Ты сама знаешь, как тяжело в нашем городе скрыть что-либо, но здесь мы платим слишком большую цену за этот глиняный чайник. – Шейн смахнул светлые волосы на спину и отпил из своей чашки.
Вэл поймала себя на том, что думает о магии горячего чая – сразу пить свежезаваренный напиток на ее памяти удавалось немногим избранным, и волк только что пополнил их ряды.
– Серьезно? – Она с сомнением дотронулась до чашки, обожгла палец и похоронила свои надежды.
– Абсолютно. – Шейн отставил напиток и повернулся, садясь боком на диване. Рука его легла на плетеную спинку, кончики пальцев коснулись плеча Вэл.
– Так и зачем мы здесь? – Она сузила голубые кошачьи глаза. Пальцы Шейна гладили ее руку, и ей это нравилось.
– Может быть, я просто хотел остаться с тобой наедине? Не приходит такое в голову? – Был ли сидящий рядом мужчина волком или нет, но подыгрывал он Вэл с легкостью. Притворяться кошкой у него получалось не менее искусно.
– Ты мог сказать об этом, и мы бы пошли к тебе домой. – Вэл смотрела прямо, не уводя взгляда.
Волк неожиданно смутился. Вэл буквально увидела, в какие темные леса его заводит собственное воображение.
Мучительно сладко было дразнить того, кому нравишься. Особенно если не думать о последствиях.
– Ты такая невыносимая. – Шейн притянул Вэл к себе, пряча лицо в ее волосах. – Мне нравится, когда твоя кожа так пахнет, – шепнул он, глубоко вдыхая полной грудью.
– Как? – прижимаясь щекой к его груди, тихо спросил Вэл. Мягкость теплой шерстяной рубахи казалась мягкостью самого волка, словно даже его одежда несла в себе частичку его сущности.
– Когда ты вспотела, это…
– Если ты не замолчишь, я встану и уйду. Потому что нет ничего хуже того, о чем ты говоришь. – Вэл недовольно отстранилась и покосилась на чашку с чаем. Аромат стоял просто превосходный.
И когда же она уже сможет прикоснуться к чарующему напитку?
– Глупый котенок, – произнес Шейн.
Вэл задержала дыхание. Сердце сжалось, выкручивая болью.
Глупый. Котенок.
Котенок.
Не кролик.
Но от того не менее глупый.
– Ты признаешься, наконец? – Вэл подняла взгляд, ничем не выдавая своего замешательства.
– Мы ждем кое-кого, – опустив плечи, серьезно ответил Шейн.
– Кого? – Вэл мгновенно напряглась.
А вот это уже было действительно интересно.
Шейн промолчал, долгим взглядом смотря в голубые глаза.
– Шейн, – натянуто произнесла Вэл, – говори.
– Ты сказала, что готова помочь. Я ведь правильно тебя понял? – осторожно, но уверенно начал он.
Лицо его приобрело серьезное, вдумчивое выражение.
Вэл изумленно выдохнула. Не может быть. Просто невозможно. Значит, все ее догадки были верны.
Она отвела взор, криво улыбнулась и хмыкнула:
– А, ты об этом. Значит, ты все же решил мне поверить.
– Решил. И до сих пор не знаю, правильно ли я поступаю. – Шейн был откровенен, и это казалось очевидным.
Легкое волнение окутало душу, стискивая ледяными пальцами. Еще немного – и черта будет пройдена. Рискнуть и вывести игру на новый уровень?
Еще была возможность все прекратить, но что-то подсказывало, что поступи она подобным образом, то последствия запомнятся надолго.
С другой стороны, они неминуемы в любом случае. Стоило рискнуть и попробовать влезть в самое пекло.
«Одна попробовала – семерых родила».
Вэл болезненно улыбнулась, припоминая любимую поговорку Мадам.
Восхитительно. Просто великолепно.
«Валлери, да ты уже лучше всех разбираешься в сортах отборного дерьма. А это пахнет так, что разве только зверье вокруг не дохнет».
– Ты можешь мне верить. – Прозрачными как слеза глазами смело и уверенно подтверждая сказанные слова, она посмотрела на Шейна, изучая его напряженное лицо.
– Мы оба погибнем, если ты надумаешь обмануть меня, – твердо сказал он, и Вэл тихо засмеялась, откидываясь на набросанных на диванчике подушках.
– Прекрати, Шейн, – Вэл отмахнулась от светловолосого волка, как от мухи, – не преувеличивай!
Шейн улыбнулся и покачал головой, искоса поглядывая на нее и сдаваясь под ее обаянием.
Вэл вздохнула, рассеянно заправила за ухо выбившуюся из прически щекочущую висок прядь и потянулась к вожделенному чаю.
«Да, Шейн, ты прав, – подумала она, делая долгожданный глоток. – Только погибнешь ты, а не я. Потому что для меня будет приготовлено особое, куда более затейливое наказание».
Но Вэл не хотела подобного исхода. Волк нравился ей, быть может, даже больше, чем этого требовалось.
Да и чай был по-настоящему хорош.
Поэтому, когда дверь в комнатку отворилась, впуская среднего роста крепко сбитого мужчину никак не младше Кара, Вэл выпрямила спину, отставила свою чашку в сторону и повернулась, окидывая внимательным взглядом присаживающегося на второй диван гостя.
Наверняка волк из новой стаи Раза, не так ли? Вэл не требовалось подтверждения своих мыслей, она и так это знала.
Последовал приветственный кивок в сторону Шейна, и мужчина обратил свое внимание на девушку.
– Валлери? – Серые глаза изучали открыто и без смущения.
– Все верно, – кивнула Вэл, – так меня назвала мать, ей стоит верить.
Незнакомец не улыбнулся, смотрел, не меняясь в лице.
Смуглая кожа, испещренная морщинами, короткие темные волосы той самой масти, что Вэл предпочитала называть мышиной, невыразительная одежда, не запоминающаяся ни единой деталью, – мужчине однозначно удавалось не привлекать к себе внимания, настолько безликим был его облик. И Вэл почему-то была уверена, что это не случайно.
– Да, твое личико известно многим, – задумчиво сказал мужчина. – Человеческая девчонка, которая носит на руке браслет Раза.
Вэл едва не охнула.
Надо же. Кто-то все же называет ее Первого по имени. Это можно считать успехом или лишь более выраженной чертой презрения?
– Вы знаете мое имя, вы знаете, кто я, но я ничего не знаю о вас. – Вэл поймала себя на мысли, что чувствует себя слишком спокойно, точно сама не приняла того, что закручивается вокруг, неминуемо втягивая ее туда, откуда пути назад нет и не будет.
Но вся шутка была в том, что она приняла и поняла.
– А тебе и не нужно ничего знать. Все, что тебе необходимо, это ответить всего на один вопрос. – Мужчина смотрел прямо, и под его сильным и подавляющим взглядом Вэл ощущала себя на удивление бесстрастно.
Так не должно было быть, это было неправильно, и Вэл не узнавала себя. Она будто была сторонней наблюдательницей, оценивающей игру бродячих артистов. Независимая, беспечная, с легкостью в душе.
Удивительно.
Вокруг сконцентрировалась и оформилась точка невозврата, а ее сердце ровно и безмятежно билось в груди, не затронутое происходящим.
Вэл повернулась к Шейну, улыбнулась ему тенью былой улыбки, встречая встревоженный взгляд синих глаз.
Волк рискует. Рискует собой, доверившись любовнице того, с кем не следовало шутить подобным образом.
Интересно, что ему стоило убедить этого сурового мужчину прийти сюда. Какие слова он нашел для того, чтобы уговорить его довериться слепому случаю?
И что произойдет, если Вэл, вернувшись домой, предпочтет обо всем рассказать Раза?
Невероятное всепоглощающее чувство охватило ее.
Раза был прав, как и всегда.
Ей верили.  Верил сам Раза. И верили те, в ком она была заинтересована.
Руки вдруг задрожали, и Вэл тут же сжала пальцы в кулаки.
Мужчина, сидевший напротив, поймал ее движение и наверняка принял за волнение.
Только это было вовсе не волнение.
– Я вас слушаю, – сказала Вэл, обращаясь к мужчине.
Аромат чая, витавший в воздухе, показался ей приторным и удушливым, когда сидящий напротив волк задал свой единственный вопрос.

– Какая-то ты хмурая, – заметил Раза, когда Вэл прошествовала мимо него к буфету, открыла дверцу и в который раз замерла, вглядываясь в содержимое полок.
– Все нормально. – Она протянула руку за сыром, потом передумала и обратила внимание на мясную запеканку Бенеки.
С одной стороны, запеканка притягивала ее, маня ароматными запахами, а с другой – было невмоготу доставать блюдо, отрезать себе кусок, класть его на тарелку, а оставшееся ставить обратно. Поэтому она вновь закрыла буфет, вздохнула и, не придумав ничего лучше, присела на деревянный стул. Она посмотрела на Раза, сидящего напротив с ворохом каких-то бумаг, принесенных из Управы, и с тоской распласталась по поверхности стола.
– Что, сегодня твой друг не с такой охотой целуется, как в прошлый раз? – равнодушно поинтересовался Раза, не глянув на Вэл, ковыряющую ногтем глубокую царапину на столешнице.
– Угадал. – Вэл не обратила внимания на уколы Раза, рассматривая потертую деревянную поверхность.
Ей было тошно. Хотелось рассказать обо всем, но она понимала, что его реакция будет быстрой и кровавой, а это сейчас было ни к чему.
– Мне очень жаль. Не расстраивайся, может быть, сегодня у него не было настроения. – Он окинул недовольным взглядом какой-то исписанный синими чернилами лист и, сжав губы, отложил его в сторону.
– Ты прав. В следующий раз мы с ним наверстаем, – отозвалась Вэл, поднимая глаза и рассматривая сосредоточенное лицо в обрамлении черных волос. – Тебе еще долго?
– Я мог бы заниматься этим не здесь, но ты сама просила приходить раньше. – Темные глаза посмотрели в упор, а затем опустились на очередной исписанный лист.
– Я не просила, – сказала Вэл, привирая смело и понятно им обоим.
Конечно, просила. И не один раз.
– А, ну да, – не смотря на нее, кивнул головой Раза, – могла бы просто сказать, что я отнимаю у тебя время, которое ты хотела бы провести со своим другом. Этого больше не повторится.
Вэл улыбнулась, протянула руку и взяла первый попавшийся лист. Отчет, исписанный мелким корявым почерком. Ничего внятного, обыкновенные цифры и сухие определения. Вэл вздохнула и вернула лист на место.
– Слушай, а почему ты ничего не говоришь мне про утро? – Вэл поставила локти на стол и оперлась подбородком о кулаки, изучая лицо Раза.
Красив? Скорее необычен. Бледная кожа, высокие скулы и невероятно черные живые глаза, так сильно впечатлившие ее в их первую встречу.
– А что было утром? – безразлично спросил Раза, продолжая заниматься чтением и перекладыванием бесконечных бумажек.
Вэл вздохнула и укоризненно воскликнула:
– Ра!
Он ухмыльнулся, оторвался наконец от своего занятия и откинулся на спинку стула, с интересом смотря на Вэл, будто изучая поведение неведомой зверюшки.
– Прекрати воспринимать меня, как все остальные. Вот и все, что я могу тебе сказать. Тогда наш поединок выглядел бы иначе.
Вэл опешила. Это было вовсе не то, что она хотела услышать.
– То есть ты хочешь сказать – перестань меня бояться? – фыркнула она, опуская руки на стол и сцепляя пальцы.
– Вроде того, – кивнул Раза.
– Ну конечно, – Вэл нахмурилась и закатила глаза к потолку, – а потом ты закуешь меня в цепи и бросишь в темницу. И все из-за маленькой царапинки.
Раза засмеялся и весело посмотрел на нее.
– С цепями у тебя уже навязчивые идеи, ты не замечала? Если очень хочешь – только попроси. – Черные глаза игриво сузились, вгоняя в краску.
Вэл пробормотала что-то невразумительное и скорчила недовольную мину.
– И кстати, о какой царапине ты говоришь? Ты не сможешь задеть меня, даже если очень постараешься и отбросишь все страхи. – Смех в голосе Раза исчез, сменившись уверенными интонациями.
– Давай расскажи мне, какой ты непобедимый, и напомни, что я женщина, – вновь фыркнула Вэл, складывая руки на груди.
Лицо Раза приняло серьезное выражение. Вэл глубоко вздохнула, выдерживая его взгляд.
– Я знаю много женщин, владеющих клинком не хуже меня. Дело не в этом. Тому, что я умею, я учился не один день, не неделю и даже не месяц.
– Не хочу с тобой разговаривать, ты меня раздражаешь, – пробурчала Вэл, признавая правоту услышанных слов.
Раза вновь был прав – она это понимала. Просто все, чего она хотела от него, – это услышать хоть что-то… ободряющее.
Ей было это важно. Настолько важно, что удивляло ее саму.
– Взрослая же девочка, а ведешь себя как ребенок, – тяжело вздохнул Раза.
– Это все из-за тебя, – небрежно, сдерживая смешок, обронила Вэл.
– Из-за меня? – Черные брови удивленно взлетели вверх.
– А из-за кого? – Она заулыбалась, сдаваясь и с присущим ей невинным кокетством поглядывая на него.
– Вэл. Я даже не буду возражать. – Раза опустил голову, возвращаясь к своим бумагам, но она видела улыбку, играющую на его губах.

Глава 24

Вэл заставила себя насмешливо приподнять брови и улыбнуться.
Умиляла ее эта ситуация. Только казалось, что умиляла она ее одну.
Взгляды Амии могли бы устрашить Вэл, но у нее не получалось испугаться. Как она ни старалась, всем своим видом красивая черноволосая женщина вызывала в ней только легкое презрение и трудно скрываемое неприятие.
Вэл пыталась похоронить в себе кричащую интуицию, но чем больше она смотрела на всю ситуацию непредвзятым взглядом, тем больше понимала, что все догадки верны.
Она провела пальцами по подлокотнику кресла Раза.
Давно следовало бы подняться и из уважения к мужчине перестать восседать за его столом с таким уверенным видом, но ей нравилось то, как смотрела на нее Амия.
Еще немного, и змеиные черные глаза полыхнут самым настоящим огнем.
Было в этом что-то притягательное. Вэл понимала, что дразнит взбешенную собаку, но эмоции вновь захлестнули разум.
Струна натянулась – она ощущала это так же явно, как и повисшее в кабинете напряжение. Заманчиво узнать, каков предел этой струны.
Интересно, почему два года назад эта красивая женщина решила поступить с ней подобным образом? Почему так сложно? Куда проще было просто нанять кого-либо для ее убийства.
Или она принадлежала к тому сорту людей, что получают глубокое удовлетворение, наблюдая за мучениями своей жертвы?
Вэл должна была быть польщена. Амия обратила свое драгоценное внимание именно на нее – обыкновенную человеческую девчонку, глупую и напуганную миром, в который она попала.
Видимо, сестрице хватило ума прислушаться к городским сплетням и понять, что на горизонте все-таки возникла та, кто имеет все шансы отдалить от нее собственного брата.
Видимо? Какие могут быть сомнения, когда все плавает на поверхности.
У Вэл не было на руках доказательств, которые она могла бы кинуть в лицо этой женщине, но она знала, что права.
Амии всегда был нужен только один мужчина, и этот самый мужчина сейчас стоял рядом с ней.
Странно только, что сам Раза не замечал очевидного.
Он передал сестре тонкую стопку бумаг, сшитых уголком. Амия с трудом заставила себя отвести взгляд от восседавшей на черном кресле Вэл и мельком просмотрела документы.
– Наместника не устроит твое решение, – произнесла она, листая бумаги.
– Жаль, потому что я не намерен его менять, – пожал плечами Раза. – Так ему и передай.
– Как скажешь. – Ее лицо приобрело сероватый оттенок. – Когда ты уже поймешь, что твои шутки не всегда ему нравятся, Ра?
– О, прекрати, – Раза склонил голову набок, обнял сестру за талию и будто бы рассеянно провел пальцами по ее распущенным длинным волосам, – ну же, будь хорошей девочкой, сходи к нему и сделай так, чтобы мое решение показалось ему слаще меда.
Вэл ощутила легкое чувство отвращения, очень далекое от ревности. Ее редко интересовало прошлое Раза и те, с кем он делил постель.
Но в этом случае она просто не могла подобрать нужных слов для описания своих эмоций. Начинало выворачивать наизнанку от одной только мысли о том, что мужчина, мило улыбающийся стоявшей рядом женщине, неуловимо похожей на него каждой черточкой своего лица, буквально до недавнего момента имел с ней близкие отношения.
«С сестрой, – поправила себя Вэл, – не просто с женщиной. С родной сестрой. С кем угодно, Ра, хоть со всем городом – но не с ней.
Чудный, дивный мир».
– Ладно, – недовольно, но явно смягчившись, ответила Амия, – но будешь мне должен, как в прошлый раз.
Слова, сказанные серьезным тоном, таковыми, конечно, не являлись.
Вэл скривилась и потянулась по столу рукой, беря остро отточенный карандаш. Лист, лежащий перед ней, был исписан округлым неизвестным почерком. Она, чувствуя себя невольным свидетелем того, что видеть (и слышать) не нужно, перевернула бумагу, являя перед собой белую девственно-чистую сторону.
– Как в прошлый раз не получится, – сдержанно, понизив тон, сказал Раза. – Мы это уже обсуждали.
Вэл бросила на него быстрый взгляд, сожалея о том, что не послушала внутренний голос и не покинула кабинет, как только в него вошла Амия.
Но было поздно. Поэтому она, делая вид, что ее никоим образом не трогает ни Раза, ни его сестра, ни их двусмысленные разговоры, дотронулась грифелем до листа и провела округлую линию. Затем еще и еще. Успокаивало.
– Ох, Ра, ты как ребенок. Насмешил. – Амия легко засмеялась, поглаживая брата по рукаву черного плаща. – Я же говорила, что не против, если ты приведешь ее с собой. Я, конечно, не особо люблю людей, но мордашка у нее симпатичная. Да и ты наверняка научил ее многому, так что я с удовольствием посмотрю на девчонку в деле.
Грифель с треском сломался, чуть не прорвав бумагу.
Будь на месте этой женщины кто-нибудь другой – кто угодно – Вэл просто промолчала бы и сделала вид, что ничего не слышала.
Намеки, прямые предложения, да пусть хоть раздеваются прямо перед ней – это не имело бы значения, будь Амия кем-нибудь другим.
Вэл на мгновение прикрыла веки, крепко стискивая челюсти. Глубоко вздохнула, медленно подняла голову и прищурила похолодевшие голубые глаза.
– Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но раз уж он непосредственно касается меня, позвольте вам возразить.
Амия изумленно повернулась, глаза ее гневно вспыхнули, когда Вэл поднялась из кресла, задерживая дыхание и распрямляя плечи.
– Вэл, успокойся, – примирительно сказал Раза, смотря на нее вполоборота.
Лицо черноволосой женщины удивленно вытянулось.
– Ну же, девочка, говори. – Она повела ладонью перед собой, отступая от Раза и все еще сжимая в руке переплетенные бумаги. – Ты так осмелела. Каждый раз смотрю на таких выскочек, как ты, и не могу понять – откуда в вас такая наглость?
Вэл промолчала, обогнула стол, будто ненароком касаясь пальцами деревянной поверхности, и остановилась, поднимая на Амию глаза.
– Прекратите. Обе! – Голос Раза звучал угрожающе, но Вэл не обратила на него никакого внимания.
Она почти не замечала его, маячившего где-то на краю зрения.
– Пусть продолжает, Ра. Посмотри на нее. Она такая самоуверенная. – Язвительная насмешка из уст Амии, приправленная соответствующим выражением лица, не смутила.
– А мне нечего сказать, – твердо произнесла Вэл, сознательно игнорируя какие-либо приличия. – Просто мне не нравится, когда кто-то решает за меня, что способен меня заинтересовать.
Амия моргнула, застыла на месте, как красивое утонченное изваяние. Белые руки дрогнули, а затем она вдруг звонко рассмеялась, поворачиваясь к нахмурившемуся Раза.
– Ого, Ра! Кажется, в городе не врут, когда говорят, что эта девка из тебя веревки вьет.
– Повторяю – прекратите обе, – ровно, но с иссякающим терпением проговорил Раза.
– Нет, Ра, не будь таким поспешным. – Черные глаза сузились, становясь похожими на глаза неизвестного зверя. – Теперь я действительно хочу ее попробовать.
Амия ступила вперед, двигаясь грациозно. Длинное платье заколыхалось в такт ее шагов. Вэл мгновенно напряглась, наблюдая за ее приближением.
Красивая, но опасная, как черная гюрза. Никакая она не собака и никогда ею не была.
Под пушистой черной шерстью скрывалась холодная чешуйчатая шкура.
Вэл запоздало почувствовала тяжелый мускусный запах духов, удушливый, забивший в мгновение ока нос, горло и легкие. Она глубоко вздохнула, смотря прямо в глаза Амии.
– У тебя красивый рот, – мягко, завораживающе сказала Амия, поднимая руку и проводя указательным пальцем по нижней губе Вэл, – я бы хотела посмотреть, на что он способен.
– Вынуждена огорчить, – подыгрывая ее интонации, Вэл чуть наклонила голову, – миледи не в моем вкусе.
– Предпочитаешь только мужчин? – Амия засмеялась, не отводя от лица Вэл змеиного взгляда. – Ты многое теряешь.
– Нет, предпочитаю одного конкретного мужчину. – Она чувствовала чужие пальцы на своем лице, поглаживающие очень и очень откровенно.
Амия.
Красивая, пленяющая своим очарованием тварь, понимающая, кто здесь кто.
Только Вэл больше не была так наивна, как два года назад, а играть в подобные игры она умела не хуже прижимающейся к ней женщины. А может быть, даже и лучше.
– Значит, у нас много общего, – прошелестела Амия, приближая свое лицо. Маленький язычок высунулся между алых губ и чувствительно коснулся уголка рта Вэл.
Вэл криво улыбнулась, уверенно положила ладони на стройную талию, затянутую плотным корсетом, и резким движением притянула женщину к себе.
Амия искренне охнула, бумаги с шорохом выпали из ослабевших пальцев. Она распахнула черные пленительные глаза, изящно обвела язычком губы, маня и заигрывая так, как может только уверенная в себе красавица.
Вэл прищурилась, склонилась и прильнула к ее рту. Чужие губы приоткрылись ей навстречу, позволяя настойчивому языку проникнуть внутрь. Вэл, крепко прижимая Амию к себе, выгибая ее в пояснице, завладела влажным горячим ртом, ощущая легкую дрожь рук, лежащих на своей груди.
Она не чувствовала и капли возбуждения, сердце билось ровно, холодный разум, не затуманенный страстью, казался идеально работающим механизмом.
«Просто покажи ей, кто ты такая. Просто покажи, что ты не боишься».
И Вэл показала.
Руки Амии поднялись выше, обхватывая ее шею. Острые ногти впились в кожу, болезненно царапая.
Вэл услышала чужой рваный стон, высокая грудь Амии прижалась к ее груди, и женщина, обхватывая ее голову руками, подалась вперед, будто желая чувствовать ее всем своим телом безраздельно.
Амия укусила ее за губу – едва ли специально.
Вэл глубоко втянула носом воздух, прерывая поцелуй.
– Какая девочка, – глубоко дыша, облизывая губы, шепнула Амия, заглядывая затуманенными глазами в лицо Вэл, – какой восхитительный котенок! Ты не так уж и плоха…
– Благодарю, миледи, – Вэл удерживала ее в своих руках, чувствуя под пальцами гладкую ткань платья, – я рада, что вам понравилось.
Черные глаза, полные страсти, не отрывались от Вэл, нежно и почти невесомо руки Амии гладили ее поцарапанную горящую шею.
– Я думаю, следует продолжить наше знакомство. Начнем все сначала? – Амия запрокинула голову, усмехаясь. – Да, котик?
– Все может быть, миледи, кто знает. – Пальцы соскользнули с корсета, провели по бедрам, трогая платье, а затем Вэл мягко отстранилась, медленно отступая назад.
Черноволосая женщина рассмеялась, опуская руки с ее шеи.
«Красивая же, мать ее», – подумала Вэл, разглядывая порозовевшие щеки.
Как бы Амия ни была ей противна, она не могла не отметить ее красоты.
– Что же, мне нужно идти. Наместник ждет, верно, Ра? – Амия взяла в пальцы кончик длинных волос и игриво подняла глаза на брата.
О боги.
Вэл дернулась, с мукой вспоминая о Раза.
Он, приподняв одну бровь, стоял там, где Амия его оставила, и с непонятным интересом наблюдал за происходящим.
Лицо его выражало странные эмоции. Вэл едва ли могла с точностью определить, о чем он думает. Злится? Не похоже. Растерян? Скорее просто немного удивлен.
– Закончили? – безразлично спросил Раза, холодно смотря на сестру. – Тогда поднимай брошенные документы и делай то, о чем я тебя попросил.
– Конечно, Ра, – неприятная улыбка тронула губы Амии, – конечно, как скажешь.
Сердце дало сбой, впервые напоминая о себе.
Вэл молчала все время, пока Амия не покинула кабинет. Дверь закрылась, и тишина обрушилась на нее, точно неумолимая лавина холодного снега.
Выхода не было. Она не могла просто стоять, не говоря ни слова, ощущая, как душный спертый воздух сворачивается вокруг в плотный кокон. Вэл обернулась, встречая устремленный на себя взгляд черных глаз. В груди неприятно сдавило.
Накажет? Надо было думать раньше, до того, как решилась на подобное на глазах Раза, да еще и с его сестрой.
Раза, впрочем, снова удивил.
– Ах ты, поганец! – прошептала Вэл, когда он впечатал ее лопатками в стену, прижимаясь губами к шее.
– Заткнись уже. – Рука закрыла рот Вэл, заставляя запрокинуть подбородок, подставляя ухо грубым нетерпеливым ласкам. Раза прихватил зубами нежную мочку, и Вэл в немом стоне, силясь приоткрыть губы, почувствовала соленый вкус его ладони.
Сладкая дрожь прошла по телу, поднимая невидимые волоски на руках.
– Еще раз такое устроишь… – горячо шепнул Раза, проводя языком по линии волос на виске.
Рука опустилась, Вэл приоткрыла губы, вдыхая горячий воздух.
– И что ты сделаешь? – выдохнула она, а затем губы Раза с силой вжались в ее рот, причиняя легкую и оттого сладкую боль.
Вэл распахнула веки, сцепляясь смеющимся взглядом с черными бархатными глазами.
Поцелуй был мучительным, горячим и бесконечно долгим.
Пальцы Раза залезли под ее тунику, нетерпеливо задрали белье, обнажая грудь, сжимая до боли; провели по животу, уверенно дернули кожаный шнурок ширинки и проникли под плотную ткань.
Вэл прижалась затылком к стене, чувствуя, как жаркий, грозный, ужасающий ураган проносится в голове, уничтожая, сметая в сторону любые иные мысли и желания, кроме одной.
Нетерпеливое движение; черный кожаный ремень сверкнул серебряной пряжкой, сильные пальцы сомкнулись на запястье Вэл, направляя и подчиняя своим желаниям.
Язык во рту – утверждающий и в то же время дразнящий. Стоны – глухие, пылкие, срывающиеся с губ; ладонь на члене Раза, двигающаяся быстро, судорожно.
Не говоря ни слова, он спустил штаны и белье Вэл вниз, лаская ее между мокрых, истекающих влагой бедер. Она застонала, когда он рывком развернул ее, надавливая на поясницу, заставляя прогибаться, упираясь щекой в деревянные панели стены.
Она втянула воздух и не смогла выдохнуть, когда его пальцы сжались на ее талии, придвигая себе навстречу. Он вошел в нее с сиплым стоном, горячий и твердый. Задвигался уверенно, резко, крепко удерживая за талию.
Вэл задохнулась, захлебываясь стонами, упираясь ладонями в стену. Раза вбивался внутрь нее размашисто, глубокими толчками, доводя до исступленных, глухих стонов.
Мысли исчезли, страхи и сомнения испарились, как вода под испепеляющими лучами солнца. Она кусала губы, щека елозила по гладкой деревянной панели, растрепавшиеся волосы падали на лицо.
Раза подтянул ее за бедра, прижался грудью к узкой спине, кусая кожу, причиняя боль, не жалея, будто сам потеряв голову.
Резко, на грани, вбивал себя в нее; потянулся к шее, проводя, точно пес, влажным языком по коже, целуя и тут же смыкая зубы, оставляя наверняка следы и кровоподтеки. Вэл ловила воздух губами, не слыша собственных стонов, не различая звуков, погрузившись в невероятное безумие, которое казалось блаженством.
Жестко, грубо, невероятно, болезненно – но то, что было нужно им обоим.
Смело волной удовольствия почти одновременно – сквозь мутную пелену Вэл услышала свой стон, больше похожий на крик; замерла, чувствуя боль на бедрах, там, где пальцы Раза сжали ее, буквально впечатываясь в кожу.
Глубоко дыша, она медленно повернулась, с трудом держась на ногах, прислонилась спиной к деревянным панелям и запрокинула голову, смотря на бледное лицо Раза с мерцающими на нем капельками пота. Черная прядь прилипла ко лбу, и Вэл нестерпимо захотелось дотронуться до нее, поправить.
Она сделала вдох. Еще один. Опустила глаза, завороженно наблюдая, как сокращаются и расслабляются мышцы на животе Раза, как тяжело опускается и подымается его грудь.
– Тебя… – Он поднял блестящие глаза, перевел дыхание и глухо продолжил: – Убить мало.
Вэл засмеялась вдруг, улыбнулась отчего-то смущенно и потянулась за поцелуем.
Вэл прислонилась плечом к стене и наклонила голову, рассматривая в огромное окно тренировочную площадку, полную стражников. Ладони Раза скользнули по ее талии, обхватывая живот, залезая под тонкую тунику.
– И ты ничего мне больше не скажешь? – спросила она, наблюдая за метким стрелком, попадающим почти всегда в яблочко. Низкорослый, суетливый, незнакомый стражник.
– Нет, что я должен тебе сказать? – Вэл кожей почувствовала улыбку Раза там, где его губы касались шеи. – Не ревнуй и не пытайся показать ей, кто ты такая. Не забывай, что ты все равно остаешься человеком, даже будучи моей Второй.
– Спасибо за совет, но она слишком много на себя берет, – фыркнула Вэл, щурясь от солнца.
Яркий полуденный свет врывался в кабинет, пронзая все помещение насквозь. Голубое, пронзительно-чистое небо казалось летним, и лишь белый снег, покрывающий город, говорил о том, что за окном самый разгар зимы.
Они замолчали, не желая ни о чем говорить, и в этот раз тишина была уютной и мягкой, как пуховое одеяло.
Вэл ощущала себя спокойно и безмятежно, чувствуя на своем теле надежные руки Раза. И никаких мыслей о его сестре. Не сегодня. У нее еще будет время все обдумать.
– Ра, – наконец сказала Вэл, улыбаясь дыханию мужчины у своей щеки, – мне кажется или ты не совсем доволен работой наместника?
– О, – удивление в голосе Раза звучало искренне, – интересное замечание. А что такое? К чему ты спрашиваешь?
– Я не хочу, чтобы ты лез в это. – Вэл отвела взгляд от окна и повернулась, оказываясь с ним лицом к лицу. – Остановись, слышишь? Хватит с тебя и этого кресла.
– Не волнуйся за меня. – Легкая улыбка на губах, и Раза склонил голову, касаясь нежным, медленным поцелуем. Она недовольно нахмурилась и отвернула подбородок, уворачиваясь от его губ.
– Ра, будь ты серьезным! – Вэл с тревогой на лице посмотрела на него.
– Все будет хорошо, я тебе обещаю. Сейчас мне не до этого. Потом – когда-нибудь потом – возможно. Так тебя устроит? – терпеливо ответил Раза, поглаживая ладонями плечи Вэл.
– Устроит. – Она опустила голову, выдыхая.
Облегчение? Нет, никакого облегчения.
Она просто не верила Раза, вот и все.
– Ты рисовала на заявлении? – Раза медленно, очень медленно выдохнул, поднимая двумя пальцами лист бумаги. Лицо его выглядело слишком сосредоточенным, и Вэл тут же поблагодарила всемилостивых богов за то, что совсем недавно произошло между ними в этом кабинете.
– Да, прости. А что, эта бумажка так важна? – Она небрежно пожала плечами, застегивая куртку до самого горла. На улице, несмотря на солнце, было по-настоящему холодно.
– Забудь. Перепишут. – Раза обреченно покачал головой, а затем удивленно приподнял черные брови, рассматривая незатейливый рисунок. – А это что?
– Улитка и чашка, очевидно же. – Угроза миновала, и Вэл была этому несказанно рада. – Ладно, мне пора. Увидимся вечером. И прости за рисунок.
– Улитка и чашка, – повторил Раза, рассматривая испорченный документ. – Очевидно, да.

Глава 25

В первый момент Вэл не поверила в то, что это действительно возможно. Потерять ребенка, которому не исполнилось и трех лет, – это же просто верх безумия, не так ли? Это просто невозможно.
Но она потеряла его.
Вэл, ощущая, как паника холодными липкими пальцами стискивает горло, метнулась было назад, вверх по улице, потом резко остановилась, оглядела своих подопечных, смотрящих на нее с любопытством и ожиданием в чистых детских глазах.
Она тихо ругнулась, схватила стоявшего рядом малыша за маленькую ручку в теплой варежке и потянула за собой.
– Давайте шустрее! – поторопила она детей, ускоряя шаг.
В голове рисовались страшные картины. Вэл, прекрасно зная, что в этом городе если и берегли кого-либо, то только малышей, все равно никак не могла отделаться от тошнотворного чувства опасности, колыхающегося в груди.
Никто не обидит маленького ребенка, верно? Малыш наверняка просто отошел в сторону, загляделся на витрину какого-нибудь магазина и сейчас стоит один и плачет. Любой прохожий не сможет не обратить внимания на плачущего ребенка. Его найдут и отведут к городскому стражнику.
Вэл надеялась на это. Ее не пугало то, что за такой промах ее обязательно накажут. Может быть, даже перестанут доверять маленьких подопечных. Было важно только одно – что с ребенком все в порядке.
По крайней мере, она очень на это надеялась.
До казенного дома они добрались почти вприпрыжку. Дети веселились, им нравилось бежать по утоптанному снегу, перегоняя друг друга. Только Вэл было вовсе не весело.
Распахнув тяжелые двери, она пропустила веселящуюся кучку детей вперед себя, тут же выхватывая глазами Дэни, спускающуюся по широкой лестнице. Она была одета в теплое пальто поверх длинного платья и явно собиралась домой.
– Возьми их! – крикнула ей Вэл, и Дэни остановилась, недоуменно смотря на детей, топающих мокрыми ботиночками по чистейшему ковру. – Я должна вернуться!
Она захлопнула входную дверь, прерывая удивленную реплику Дэни. Не имеет значения.
Вэл знала, что Дэни справится, и явно куда лучше ее самой. Дэни вряд ли потеряла бы во время обыкновенной дневной прогулки маленького ребенка.
Она бросилась назад, пугая своим бегом встревоженных прохожих.
Какая-то женщина, которую она ненароком задела плечом, обернулась, разражаясь громкой бранью.
Вэл спешно миновала узкую, но длинную улицу, свернула в проулок и едва не налетела на размеренно переставляющую ноги замерзшую лошадь. Всадник в самый последний момент натянул поводья, отводя ее в сторону. Она почти ударилась о широкий бок лошади, но успела остановиться и, провожаемая гневным взглядом седока, метнулась к парку.
Тому самому парку, где ее чуть не прикончил вампир.
Поначалу Вэл побаивалась ходить туда, да еще и в компании маленьких детей, но Раза заверил, что никакой опасности там больше нет. И для ее успокоения заставил стражника каждый день шерстить лесок на наличие страшной угрозы.
Это смешило его, а вот ей было вовсе не до шуток.
Парк был пуст. Вэл, замерев на месте, огляделась вокруг, понимая всю тщетность своих поисков. Ребенка здесь не было.
Как не было его и по пути к парку, прилипшего маленькими ручками к стеклянной витрине магазина со сладостями.
Вэл перевела дыхание, выпуская облачка белого пара, горло болезненно саднило от быстрого бега и холодного воздуха.
Она помнила, где в последний раз обратила внимание на Мики. Именно здесь. Он играл, как и все дети, ковыряясь в снегу.
Коричневая вязаная шапка, темная стеганая курточка.
Вэл прикрыла глаза, набирая полную грудь воздуха.
Вот же… проклятие!
Когда они уходили из парка, мальчик был рядом – держал за руку свою старшую сестричку.
Но теперь его нет.
Вэл в краткий миг возненавидела Раза, поручившего ей такую ответственную работу. Злость окутала сердце, окрашивая в черный цвет. Какого демона, вообще?
Ведь очевидно же, что забота о детях – работа не для такой, как она! С этим куда лучше справилась бы Дэни, Якова, да кто угодно! Но не она! Неудивительно, что она потеряла ребенка.
Вэл нахмурилась, понимая, что занимается ненужными рассуждениями и совершенно явным перекладыванием вины, в то время как ребенка не оказалось в парке и он не встретился по пути к нему.
Следовало сообщить об этом стражникам и незамедлительно начать поиски.
Вэл внутренне сжалась, представляя реакцию Раза, – можно было подвести кого угодно, но только не его.
«Оставь, Вэл. Гнусные, самолюбивые мысли. Лучше займись тем, что нужно, – поиском ребенка».
В парке кто-то был. 
Понимание пронзило насквозь, холодная дрожь пробежала по позвоночнику.
Вэл расправила плечи, ощущая спиной чье-то присутствие. Хотелось обернуться, резко и быстро, столкнувшись с неизвестной опасностью лицом к лицу. Только вот она не была уверена, что увидит что-либо.
Она вообще не совсем понимала, откуда у нее чувство, что за ней наблюдают. В парке было солнечно и снежно. Обыкновенный хороший зимний день.
Где-то вдалеке слышались звуки города, скрип телег, смех и разговоры горожан, тянувшиеся бессвязным потоком приглушенных слов.
Но все это было так далеко, будто существовало лишь в воображении.
Здесь, в парке, стояла привычная тишина. И только нехорошее колкое чувство в затылке, словно маленькая въедливая мышь, вгрызалось в умиротворенное спокойствие этого места.
Еле заметный шелест, практически неслышный, как видение, и Вэл ловким движением ушла в сторону. Стрела просвистела на уровне ее головы и с глухим стуком вошла в ствол дерева.
Не вампир и не иное чудовище. Кто-то вполне разумный и явно желающий ее смерти.
Вэл обернулась, встречая пустынный парк. Бегающий взгляд голубых глаз не обнаружил ничего, кроме черных голых стволов деревьев.
Жар запоздало полыхнул в венах, сердце застучало как оголтелое.
В голове молниеносно пронеслись рваные мысли. Бежать? И получить в спину стрелу?
Где-то сбоку хрустнул снег.
Она быстрым движением скользнула за ствол дерева и мельком оглянулась через плечо.
Никого.
Да что за?..
Кому понадобилось убивать ее? И где Мики? Неужели ребенок у этого неизвестного, невидимого лучника?
Ужас от одной только подобной мысли пронзил насквозь. Спокойно. Просто спокойно.
– Выходи и прими смерть, шлюха! – Громкий крик заставил Вэл вздрогнуть и вжаться всем телом в надежное укрытие дерева.
Безумие какое-то.
Солнце било по глазам, точно насмехаясь. Неужели это все взаправду?
На улице стояла на удивление чудесная погода, в сотне метров отсюда разгуливали прохожие, даже не подозревающие о том, что происходит у них под носом. Разве так бывает? Разве убивают посреди ясного солнечного дня?
Рука потянулась за пояс к кинжалу.
Вэл поморщилась, вспоминая, что давно не носит его с собой за ненадобностью.
– Ну же, девка! – Мужской голос, немолодой, прозвучал громко и слишком близко.
Вэл часто задышала, сжимая кулаки и судорожно раздумывая. У нее не было никакого оружия. Ничего. И в этот раз Раза точно не придет ей на помощь.
Надеяться на случайного прохожего не было толка, середина буднего дня не располагала к прогулкам в парке, а значит, у нее оставалась только одна надежда – на себя.
Скрип сминаемого снега прозвучал справа как гром среди ясного неба. Вэл метнулась в противоположную сторону, в последний момент пригибая голову, почувствовав стрелу чуть ли не наугад.
Стрела пролетела слишком близко, взметнув волосы.
Вэл короткой перебежкой добралась до следующего дерева и укрылась за ним, слушая бешено стучащее в груди сердце.
– Так и будем бегать от дерева к дереву? – Злая, ехидная насмешка мелькнула в голосе лучника.
Судя по всему, он был один. Вэл не знала, радоваться ли ей этому факту или нет; справиться даже с одним обидчиком, в руках которого был лук, представлялось непосильной задачей.
Прятаться же за деревом, ожидая своей участи, было сомнительным удовольствием. Рано или поздно шальная стрела настигнет ее.
Значит, выход был один – бежать.
Вэл закусила нижнюю губу, обернулась через плечо – никого, лишь белый снег да ломаные ветви кустарника.
Вдох. Выдох.
«Давай же».
Тело не слушалось, превратившись в набитую ватой куклу.
«Ты всегда убегала и сейчас сможешь. Это то, что у тебя всегда отлично получалось, Валлери. Ну же, покажи этому лучнику свое мастерство. Не зря Раза называет тебя кроликом – именно запутывать свои следы ты умеешь куда лучше многих».
Вэл понимала правильность своих мыслей, но сил и решимости они не прибавляли.
Ей просто не верилось, что кому-то пришло в голову разделаться с ней. Зачем? И главное, кому это понадобилось?
– Спи, малютка, засыпай, – насмешливый голос нараспев произнес первые строки известной всем колыбельной, – ждет тебя могильный край.
Она дернула верхней губой и сильнее сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони.
– Эл! – Детский радостный возглас заставил широко распахнуть глаза.
Вэл повернула голову, наблюдая Мики, – маленькую фигурку со съехавшей набок шапкой. Ребенок держал в ручке с повисшей из рукава на шнурке варежкой длинную палку. Мальчик улыбался девушке, направляясь в ее сторону быстрыми шажками.
Вэл приняла решение мгновенно. Она, не раздумывая, бросилась в сторону ребенка, вскользь наблюдая, как меняется его личико, сменяясь страхом, отзываясь на ужас, написанный на лице взрослого, которому он доверял.
Вэл настигла его в три шага, подхватила на руки и тут же зашипела от боли в левом плече. Удар стрелы толкнул ее в сторону, она пошатнулась, едва не теряя равновесие, прижала к себе ребенка и укрылась вместе с ним за ближайшим деревом.
Мальчик разжал пальцы. Палка упала в снег. Маленькое личико сморщилось, стало пунцовым, ротик приоткрылся в первом, еще негромком крике.
– Не плачь! – шепнула ему Вэл, протягивая руку и рывком выдергивая стрелу.
Затрещала порванная ткань куртки. Боль была такой, что на краткий миг у нее помутнело перед глазами.
– Не плачь, Мики! Мы идем домой, – торопливо забормотала она, с трудом соображая, что говорит. Боль пульсировала в руке, вторя ударам запыхавшегося сердца. – Тише, малыш! Все хорошо!
Но хорошо не было.
Вэл, почувствовав, как мелко задрожала нижняя челюсть, сжала обескровленные губы в тонкую линию и обхватила голову ребенка ладонью, прижимая к своему плечу. Страх, самый настоящий, всеобъемлющий, холодный, как снег вокруг, окутал ее. Пустая голова, словно наполненная одним бесполезным воздухом, казалась тяжелой.
Ситуация изменилась. Изменилась кардинально. Ребенок, обхватывающий ее шею цепкими ручками, как маленькая обезьянка, не должен был погибнуть сегодня.
Бежать? Нет. С малышом на руках она будет открыта для удара, да и рука, горевшая огнем в месте, куда попала стрела, лишь усугубила ситуацию.
Вэл ткнулась лицом в вязаную шапочку, ощущая, как бессилие медленно, но верно сменяет страх.
– Эй, шлюшка! Вылезай! Все равно далеко тебе не уйти!
Вэл почти зарычала, как дикий зверь. Ребенок под ее руками дрожал, цепляясь все крепче, делая больно.
Тихий хныкающий плач заставил ее заглянуть в глаза малышу.
– Мики, – прошептала она. – Мики, пожалуйста…
Ребенок обращался. Под светлой кожей скользили змеи. Волна за волной – чуждое ненормальное зрелище. Вэл отвернула голову, все еще удерживая малыша на руках. Натянулась ткань курточки, ребенок дернулся, задрыгал ногами, силясь скинуть неудобные ненужные ботиночки.
Вэл выдохнула, протянула руку и стянула с ребенка обувь.
Острые коготки вцепились в шею, Вэл облизнула губы и повернулась, встречаясь со знакомыми детскими глазами на мохнатой кошачьей мордочке. Под шапкой, чудом державшейся на голове, топорщились два уха, мягкие лапы с острыми когтями царапнули шею.
– Котик, – выдохнула она, невольно улыбаясь, – ты котик.
Милый. Нескончаемо милый. Не такой, как его взрослые собратья.
– Эл! – жалобно позвал ребенок, поведя треугольным носом. Жесткие усы смешно топорщились в стороны.
Вэл дотронулась ладонью до внезапно вспотевшего лба и медленно опустила ребенка на снег, присаживаясь рядом на корточки.
– Послушай, Мики. Я должна отойти, а ты жди меня здесь, хорошо? – Голос дрожал, звуча неестественно.
– Нет. – Малыш покачал мохнатой головой. Длинный кошачий хвост, торчащий из-под курточки, вильнул из стороны в сторону.
– Да, Мики. Стой здесь и не выходи, а я скоро вернусь. Обещаю, я вернусь, и мы пойдем домой. – Голос предательски сорвался.
Вэл отвернулась и закашлялась.
Несколько секунд мальчик как завороженный смотрел в ее лицо, потом опустил мордочку, обвил задние лапы длинным хвостом и сел на снег.
Вэл облегченно выдохнула. Хорошо. Это уже хорошо.
Вернуться, правда, было проблемой. Она и сама не понимала, что ей следует сделать, чтобы выпутаться из сложившейся ситуации. Одно она знала точно – ребенок должен остаться жить.
Убедившись, что малыш замер на месте, Вэл выпрямилась, стиснула дрожащие пальцы и вдруг заметила, что все еще сжимает в руке вытащенную стрелу.
Стрелу со стальным наконечником, окрашенным красным.
– Сучка долбаная!
Это продолжалось целую вечность, хотя вряд ли минуло и пять минут. Вэл кружила вокруг лучника, подбираясь все ближе, вынуждая его выпускать стрелу за стрелой.
«Ловкость, Вэл, вот твое оружие».
И холодный разум, не замутненный страхом. Потому что она не имела права бояться. Там, за деревом, сжавшись в комок, ее ждал маленький беззащитный ребенок, которому она обещала вернуться. Ребенок, за которого она была в ответе.
И как ни странно, это очистило разум. Легкое и сильное тело никогда еще не казалось Вэл таким послушным.
Оборотни? Сильные звери? Да пусть катятся в пекло!
Бездушные тупые твари.
Он  вышел на нее, вытаскивая из-за пояса длинный кинжал. Лук полетел в сторону, утопая в сугробе. Крупный мужчина лет пятидесяти, с лицом, наполовину закрытым черной тканью.
Так-то лучше.
– Кого ты там прячешь? Щенка? – Брови сдвинулись на переносице, пальцы в перчатке играли кинжалом. – Какая ты милашка! Настоящая шлюшка, как и твоя мать!
Ударило по ушам, отрезвляя. Слишком личное, чтобы обыкновенный, незаинтересованный разбойник знал такие подробности.
Вэл не успела додумать свою мысль.
– Закрой пасть! – ощерилась она. Пальцы сжали древко стрелы как последний оплот надежды. – Что тебе нужно от меня?
– Ты! – И мужчина сделал выпад вперед.
Вэл увернулась по своей привычке, слушая раздосадованный вздох преследователя.
– Не подходи ближе! – крикнула она и выставила вперед руку с зажатой в ней стрелой.
Ее противник рассмеялся звонко и громко.
– Ты идиотка? У тебя даже оружия с собой нет. Сдохни уже! – Мужчина быстро и уверенно рванулся вперед.
Горячая волна гнева прокатилась по телу Вэл, разливая огненный яд по венам.
Кинжал, сверкнув на солнце, стремительно понесся к цели, но не достиг ее. Вэл молниеносно ушла в сторону – всего на полшага, отбила руку нападавшего и с размаху вогнала стрелу в его глаз.
Стрела вошла легко, не встретив препятствия.
Мужчина захрипел, потом пронзительно завизжал, и Вэл в последний момент увернулась от его размашистых, безумных движений руками.
Он кричал и кричал, а Вэл, замерев на месте, смотрела на его дерганые движения, думая только о том, когда же он затихнет.
И это все же случилось.
Мужчина зашатался, рухнул на землю, упал спиной на снег и застыл, уставив один открытый глаз в солнечное небо. Из второго торчала оперенная стрела. Струйка крови стекала из-под века, будто слеза, скатываясь по щеке.
– Эл… – плачущий напуганный детский голос выдернул ее из охватившего оцепенения.
Она вздрогнула, ловя себя на том, что кусает собственную ладонь. Соленый вкус кожи окрасил язык.
– Мики, – Вэл обернулась к маленькому зверенышу, выглядывающему из-за дерева с настороженностью и недоверием, – я иду, Мики. Мы идем домой.

Она чуть не засмеялась, когда, выйдя из парка, столкнулась со спешащими на подмогу стражниками.
Дэни, конечно, постаралась. Сразу поняла, что потерялся ребенок.
Вэл остановилась, встречая изумленные взгляды двух стражников. Их лица вытянулись, разглядывая бледное лицо девушки и ее пропитанную кровью куртку. Левое плечо нещадно болело, обильно поливая кровью разорванный рукав.
Вэл молчала, удерживая на руках маленького босого оборотня с торчащими из штанин кошачьими лапами.
Ей нечего было сказать.

Глава 26

У Вэл больше не возникало сомнений, что ее не устраивает собственная новая жизнь.
Нет, теперь она знала точно – такая жизнь ее просто раздражала. Возвращение в город оборотней было ошибкой, самой большой в ее жизни. И думать о том, чтобы вернуться в свою уютную мансарду не имело никакого смысла: Вэл прекрасно понимала, что Раза никогда не отпустит ее, а даже если бы ему вдруг пришло это в голову, то назло всем надеждам все обернулось бы наихудшим образом.
Никаким словам Кара верить не стоило – никто и никогда не собирался брать ее за ручку и вести назад.
Оставалось только одно: сжать зубы и смириться, попытавшись приспособиться к тому, что окружало.
Вэл раз за разом говорила себе, что ей не на что жаловаться. Она никогда не жила так хорошо, как сейчас. У нее было все: и крыша над головой, да такая, о которой ей прежде и не мечталось, и честная работа, приносящая немалые деньги, и у нее был Раза, которого она…
Ведь любила же?
В конце концов, она получила Раза. Немыслимо.
Только ничего из того, что у нее теперь было, не могло перекрыть ненормального всепоглощающего желания перечеркнуть все.
Вэл жаждала одиночества.
Она хотела ходить на охоту неизменно в сопровождении Раша, хотела подолгу бродить по лесу, вдыхая запах прелой осенней листвы или свежего зимнего утра. Хотела вновь зависеть лишь от себя.
Свобода.  Сладкое слово, греющее душу. Никакая любовь на свете не могла заменить притягательности этой вожделенной возможности располагать собою.
Вэл изводилась, пытаясь быть разумной, и изо дня в день заставляла себя поверить в то, что ей не на что сетовать – судьба была к ней более чем благосклонна.
Она ведь сама хотела разобраться. Хотела понять, что не так с ее жизнью. Ее притягивал Раза, и точка между ними, которая так и не была поставлена, выворачивала душу наизнанку.
Разобралась. Получила все, что желала, и даже больше, верно?
Черный баргест принадлежал ей, и больше не было сомнений в его чувствах. Он делал для Вэл все, прося взамен лишь любить его одного.
Только для Вэл любовь превратилась во что-то эфемерное, пустое, не важное. Она и сама не заметила, как это случилось, но однажды пришло понимание, что это больше не ее цель.
Любовь отдалилась, существуя где-то глубоко внутри как нечто само собой разумеющееся, но более не стоящее на первом плане.
Ее место заняла злость. Она сжирала, щелкая челюстями по мягким, незащищенным тканям души, рвала на окровавленные куски, перемалывала острыми зубами и выплевывала, даже не глотая.
Вэл знала причину своей всепоглощающей злости. Теперь, после того как она выбралась живой из очередной передряги, все скомканные обрывки мыслей, будто засаленные листки бумаги, разгладились, являя внутреннему взору истину.
И эта истина – суровая, жестокая – не отпускала ее уже более двух лет. Иногда Вэл всерьез задумывалась – любовь ли привела ее назад? Желание разобраться в себе?
Все верно. И это тоже.
Слишком противоречиво.
Решая свои вопросы один за другим, она наконец добралась до самой гнилой сердцевины.

– Поговори со мной, – произнес Раза, отрывая взгляд от бесконечных бумаг, которыми был завален его стол. – Вэл?
Она не ответила. Сидела на широком стуле для посетителей, рассеянно листая какую-то случайную книгу. Раш с перевязанным боком мирно лежал у ее ног, тихонько посапывая.
Выкарабкался, хотя никто, кроме Вэл, не верил в успешный исход.
Сильный. Куда сильнее своей хозяйки.
Свеча, одна из множества, что освещали кабинет, стояла на столе, стекая расплавленным воском в круглую глиняную подставку. За окном было темно, зима прогнала солнце, властвуя над городом.
– Вэл? – повторил Раза, и она медленно повернула к нему лицо.
– Что? – Недовольный тон было не скрыть, но Вэл и не пыталась.
Говорить желания не было. Рассказать обо всем, что наболело на душе, не получилось бы, да и осмелься она, сказанное вызвало бы только его раздражение.
– Что с тобой? – Раза облокотился о поверхность стола и с тревогой заглянул в ее глаза. – Прекращай молчать. Мне от этого не по себе. – Слабая улыбка тронула его губы.
– Все нормально. Просто я устала, – отмахнулась она. – Давай уже, закругляйся! Ты же не хочешь ночевать здесь?
Раза проигнорировал ее попытку свести все к обыденной банальности.
– Вэл, ты все сделала правильно, – серьезно сказал Раза, и она поморщилась от его слов. Никакого желания начинать этот разговор снова у нее не было.
– Ты уже говорил. Я тебя поняла. Я – молодец. Вемир мною доволен, даже перестал называть вонючим лошадиным навозом, – невесело усмехнулась Вэл, откладывая книгу в сторону. – Так что все хорошо, можешь не волноваться на мой счет.
– Ты всегда хотела, чтобы мы разговаривали, а теперь изменяешь своим же правилам. – Раза откинулся в кресле, не сводя пронзительного взгляда. – Ты убила первый раз в жизни. Ты думаешь, я не осознаю, что это значит для такой, как ты?
Вэл все понимала. Она знала, что Раза никоим образом не пытался задеть ее. Наоборот. Хотел помочь. Но раздражение смело все здравое понимание в наполненную демонами преисподнюю.
– Такой, как я? – Голубые глаза тускло сверкнули в пламени свечи.
– Для человека, который родился не здесь, – ровно пояснил Раза, явно ожидая подобного вопроса. – Но ты защищала ребенка. Не только себя, не забывай об этом. Не сделай ты этого, Мики погиб бы.
– Ты запомнил его имя? – фыркнула Вэл. – А своих волков когда запомнишь?
Раза промолчал, недовольно сжав губы. Проглотил поддевку, будто не заметив ее.
– Что тебя гложет? Это был случай. Ты не могла знать, что так случится, – проговорил он сухо. – И ты поступила так, как должна была поступить. Убив его, ты спасла и себя и ребенка.
Жаркая волна пронеслась по телу Вэл, мгновенно опаляя лицо изнутри.
– Ра, это был не случай! – Она бросила на него злой взгляд. – Я тысячу раз говорила тебе, что он хотел убить именно меня! Откуда он знал про мою мать? Кто ему сказал? Подумай сам!
– А я тебе тысячу раз говорил, что ты ни при чем, – медленно, сдерживая свои эмоции, произнес Раза. – Назвать тебя и твою мать шлюхой мог любой. Не ищи смысл там, где его нет, пожалуйста. К тому же мы проверили его. Обыкновенный разбойник, промышляющий грабежами и убийствами. Обитал в Дыре. У него даже банды не было, Вэл!
– И что? Сложно было нанять такого, как он? Наоборот, таких и нанимают!
Вэл говорила почти грубо, с удивлением отмечая в себе настоящую ярость.
– Для чего? Убить тебя? Прости, не хочу тебя разочаровывать, но ты не такая именитая персона, – с тяжелым нажимом сказал Раза, наклоняясь вперед и нахмуриваясь. – Ты человек, моя Вторая, тебя все знают, конечно. И признаю, я думал о том, что тебя могли захотеть убрать. Это было бы логично, я не спорю. Задеть меня, бросить мне вызов – но, Вэл, для этого нужно очень сильно меня ненавидеть. Меня не все уважают в этом городе, но докатиться до прямой угрозы – нужна весомая цель.
Вэл хотела, чтобы Раза замолчал. Просто закрыл рот и продолжил заниматься своими делами, оставив ее в покое.
– Я не хочу это слушать. Хватит повторять мне одно и то же, – скованно сказала Вэл.
Ладони, лежащие на коленях, сжались в кулаки, невидимые под столом.
– Так ведь ты не понимаешь, сколько бы раз я ни повторял тебе! – с пугающей безмятежностью и уверенностью проговорил Раза, игнорируя ее слова. – Мои отношения с верхушкой нашего города далеки от совершенства, но я успешно прикрываю им задницы, когда это нужно. Они не идиоты. Они уже давно знают меня и то, на что я способен, а приди кто новый на мое место – это новые проблемы. Значит, кто-то преследует более мелкие цели, и я был бы уверен, что это волки, которые все никак не могут заткнуть свои поганые пасти, но…
– Да не они это! – на выдохе процедила сквозь сжатые зубы Вэл.
– …но ты сама говоришь, что это не они. Как я могу тебе не верить, когда твой любимый дружок один из них?
Взглянув в лицо Раза, Вэл трезво решила не комментировать его последнюю фразу. Спокойствие и безмятежность испарились из черных глаз, как мелкая лужица жарким летом.
– Ра, я уже пыталась объяснить тебе, но ты не хочешь слушать меня. – Ярость по-прежнему плясала в груди, выжигая, но она, казалось, овладела ею. По крайней мере, очень хотелось в это верить.
– Конечно, потому что ты несешь полный бред. Ты как ребенок, стоящий на своем, совершенно глупый ребенок, и я очень удивлен, что ты действительно во многих вопросах так… эмоциональна. – Голос Раза был спокоен, но от Вэл не укрылось его напряжение, словно еще немного – и что-то, прячущееся за непроницаемым лицом, вырвется наружу.
От чувства несправедливости, от того, что мужчина, который должен был понять ее, прислушаться к ее словам, говорит с ней как с неразумным малышом, ярость вернулась сухой, испепеляющей жаждой.
– Ну, извини! Если ты не хочешь слушать меня, мне больше нечего сказать тебе. – Глубокий вдох и медленный выдох. Пальцы, стиснутые в кулаки, медленно разжались.
– Вэл, – прозвучал укоризненный и усталый голос.
Она подняла глаза, долгим взглядом посмотрела на Раза, а затем заговорила, и в ее голосе звучало лишь спокойствие:
– Заканчивай свои дела, и пойдем домой. Не хочу больше поднимать эту тему.

Лепешка была потрясающая. Вэл дожевала свою половину и покосилась на кусок в руках Шейна. Тот поймал ее взгляд, улыбнулся и протянул свой недоеденный ломоть.
Вэл, сидящая вместе с волком на небольшой новенькой тахте, стоявшей у самого окна, облокотилась на подоконник и кинула рассеянный взгляд на улицу.
– Могла бы просто попросить, – рассмеялся Шейн, наблюдая за умиротворением, появившимся на ее лице, когда остатки выпечки оказались в ее руках.
– Это некрасиво, – с набитым ртом пробубнила Вэл, посмеиваясь.
За окном было пасмурно, вновь собирались тяжелые серые тучи, обещающие в ближайшее время обрушить на город снегопад.
– Ага. – Шейн хлопнул по колену, подзывая к себе Раша. Пес вздохнул, слабо вильнул хвостом и отвернул морду.
– Живучий, – с восхищением сказал он, разглядывая выстриженный и забинтованный черный бок собаки, – как и его хозяйка.
– Раза считает, что это могли быть вы. – Вэл положила ногу на ногу и потянулась за кружкой с чаем, стоящей на небольшой деревянной тумбочке рядом.
Шейн отрицательно мотнул головой, рассыпая длинные волосы по плечам.
– Нет, я же говорил, – уверенно возразил он, наблюдая за пригубившей напиток Вэл.
– Точно? Ты мог не знать… – Она поставила чашку на место и пожала плечами.
Просто вопрос. Кто знает. Сомнения в том, кому можно верить в этом городе, посещали Вэл все чаще.
– Не мог, Валлери, – отрезал Шейн, медленно покачивая головой. – Трогать тебя безрассудство. Он утопит весь город в крови, и первые, на кого он подумает, – будем мы.
Вэл понимала правоту слов волка. Так и было. И Раза действительно подумал в первую очередь на новоприбывших членов стаи. Только это действительно были не волки, и Вэл стоило немало усилий убедить Раза не рубить сплеча.
– Я знаю, кто это, – тихо сказала Вэл, поднимая голову и вглядываясь в лицо Шейна. По спине вдруг пробежал необъяснимый холодок.
– Сестра? – серьезно спросил волк, прищуривая синие, как небо, глаза. – Но почему ты так в этом уверена?
– Я не могу тебе объяснить, но я это знаю. Раза не хочет ничего слышать. Когда я ему все рассказала, он очень сильно разозлился, но ему бесполезно что-либо объяснять. – Вэл услышала свой безразличный, отстраненный голос.
Чая больше не хотелось. Не хотелось вообще ничего.
– Амии нужен ее брат – это давно известно. Она участвует во всех его делах, нравится это всем вокруг или нет. Наместник не против, так что… – Шейн протянул руку и коснулся каштановых волос, волной лежащих на плечах Вэл. – Но почему ты считаешь, что она наняла того разбойника, чтобы убить тебя?
– У меня нет ничего, кроме догадок, но я уверена в том, что права. Я поиграла с ней, и ей это не понравилось. А Раза… он слишком… даже мысли такой не допускает, что его драгоценная сестричка способна на подобное. – Вэл понимала, как абсурдно звучат ее слова. Сплошные вопросы без ответов, надуманные беспочвенные факты.
Шейн помолчал какое-то время, играя ее волосами. Пальцы невзначай коснулись шеи, заправили темную прядь за ухо.
– Валлери, какие у вас отношения?
– Что? – Вэл нахмурилась, не ожидая подобного вопроса.
Этого еще не хватало. Очень вовремя.
– Ты услышала мой вопрос. Какие у тебя отношения с баргестом?
«Какая интересная интонация, – подумала Вэл, наблюдая за серьезным лицом Шейна. – Волк открывается с новой стороны. Не такой он покладистый, оказывается».
Что – тоже хочет предъявить на нее свои права? Не много ли желающих?
Вэл не нашла ничего лучше, чем сказать правду. Может быть, не всю, но правду. Притворяться она была не в силах – волк безошибочно почувствовал бы в ее словах ложь.
– Он любит меня, – спокойно сказала она, будто рассуждая о чем-то малозначимом.
– Любит… – задумчиво повторил Шейн. – И ты готова помогать нам, зная, что такой, как он, – любит тебя? Ты же потеряешь все.
Вэл закатила глаза. Утомляли эти расспросы.
– Да я не доживу до тех пор, пока вы воплотите свои планы в жизнь. Сестричку я раздражаю куда больше, чем он вас, – презрительно фыркнула Вэл, искоса поглядывая в окно.
Дом Шейна стоял на малооживленной улице, и смотреть, кроме как на снег, было особо не на что.
– Не говори так.
– Шейн, через неделю ты уезжаешь в дозор. Оставь эти темы. Они не имеют смысла, – без всякого выражения протянула Вэл.
Волк недовольно и чуть ли не болезненно поморщился.
– Интересно, ты еще вспомнишь обо мне, когда я вернусь через три месяца?
– Что за настрой? Могу задать тебе тот же вопрос. – Вэл подняла руку и схватила его за запястье, заставляя посмотреть в свои глаза.
– Три месяца – это много, Валлери, – с обманчивой мягкостью проговорил волк, изучая ее лицо.
– Вот именно, – кивнула она, не отводя взгляда.
– Предлагаешь мне бросить все и остаться?
Вэл промолчала, смотря в синие глаза.
Бросить все и остаться с ней? Ведь именно это и имел в виду Шейн. Остаться, невзирая на Раза, обрушивая на свою голову его гнев.
Нет. Вэл не хотела всего этого. Любовь – это не то, что ей сейчас было нужно.
– Уезжай и ни о чем не беспокойся. Ты познакомил меня с волками, и, возможно, когда ты вернешься, здесь все будет по-другому.
Вэл потянулась вперед за поцелуем. Ей нравилась ласка, которую ей дарил волк, и, ощущая его язык в своем рту, она почти не удивилась тому, с какой холодной отстраненностью только что вскользь упомянула о возможной смерти Раза.
Сумасшедший перевернутый мир, в котором больше не было места любви. По крайней мере, до тех пор, пока она не решит одну важную для себя проблему.
«Зациклилась, Валлери. Ты можешь ошибаться.
Не могу».

Надежда на проснувшееся понимание со стороны Раза пропала. Никакого понимания – он был умный и проницательный во всем, когда дело не касалось тех, кто был ему дорог. Кара оказался прав: Раза был слишком мягок с важными для себя людьми, а свою сестру он, нравилось это Вэл или нет, несомненно, любил.
Забавно, учитывая их прошлые отношения.
Вэл понимала, что затягивать происходящее не имело смысла. Замалчивать – тоже.
Странным образом она ждала, что Амия сама найдет ее, но, конечно, та этого не сделала, игнорируя ее существование, как и прежде.
И тогда злость окончательно поглотила Вэл.
Слабая, не имеющая возможности что-либо противопоставить влиятельной женщине, не имеющая никаких доказательств на руках, кроме собственной интуиции.
Вэл злилась на себя, на свою никчемность.
И на Раза, не желающего слушать ее доводы.
И на Шейна, который оставил ее и отправился в дозор.
И на Кара, уговорившего ее притащиться в этот богами забытый городок.
И на Амию, улыбающуюся змеиной улыбкой, когда они встречались в кабинете Раза.
Вэл злилась даже на Дэни и на ее теплый взгляд в свою сторону.
Существование закручивалось, тугим канатом стягивая ее по рукам и ногам. Вэл чувствовала, что задыхается, казалось, ее едва устоявшаяся, наладившаяся жизнь медленно лишалась самого главного – воздуха, которым она могла бы дышать.

Глава 27

– Что с тобой происходит? – спросила Дэни за обедом, который они по обыкновению проводили вместе.
В небольшой таверне, находящейся прямо около казенного дома, всегда было радушное обслуживание, а хозяйская дочка даже пекла свежий белый хлеб к их приходу. Это, конечно, подкупало, и хотя суп и картофель были однообразны по вкусу, им не приходило в голову отобедать где-нибудь в другом месте.
Вэл внутренне собралась. Она не желала отвечать, но, судя по лицу Дэни, скрыться от расспросов не получилось бы, даже если бы одна из вершин Алатоо стала выплевывать в небо огонь.
– Ра попросил поговорить со мной? – Вэл зачерпнула большую ложку супа, и рука застыла, так и не донеся ее до рта, точно у нее в мгновение ока пропал весь аппетит.
– Нет, – взгляд Дэни опустился вниз, наблюдая за тем, как суп выливается из ложки Вэл обратно в тарелку, – я не так мало тебя знаю, чтобы понять, что с тобой не все в порядке. Расскажешь?
– Нечего рассказывать, – грубовато ответила Вэл, – все со мной в порядке.
Есть расхотелось. Вкус супа показался пресным, а воздух в таверне стал тяжелым и удушливым.
– Я, конечно, ни разу не убивала, – размеренно продолжила Дэни, словно не замечая состояния Вэл, – но для Ра это никогда не значило ничего особенного. Знаешь, он всегда раздражал меня своей… самоуверенностью, что ли. Если для него что-то не имело значения, значит, и для окружающих должно было быть так же.
– Дэни, я не совсем понимаю… – осторожно начала Вэл, но Дэни мотнула головой:
– Все ты понимаешь. Произошедшее с тобой только твоя боль, не его. Не злись на него за это – его не изменить.
Вэл помолчала, низко наклонив голову и разглядывая содержимое своей тарелки. Сухая веточка укропа плавала, цепляясь за куски мяса.
Дэни.
Невероятно. Единственная из всех оборотней, которая была больше иных похожа на человека, а ведь в самом начале она казалась Вэл просто самовлюбленной выскочкой.
– Мне здесь не место, – наконец выдавила из себя Вэл скомканным глухим голосом. – Я не должна была возвращаться.
Удивительно, но Дэни не стала возражать или переубеждать ее. Она только поджала губы и после небольшой паузы медленно произнесла:
– Мы все думали, что твое появление изменит его, но мы даже не предполагали, что, возможно, Ра такой и есть.
Вэл оторвала взгляд от тарелки и вопросительно приподняла брови, рассматривая красивое лицо напротив.
– Странно, что мы забыли о том, что люди не меняются, – печальная улыбка тронула губы Дэни, – как и оборотни, впрочем. Ра мягок только с теми, кто ему дорог. Все остальные мало что для него значат.
Она помолчала, смотря в сторону.
– Мне все равно, какой он, – решительно сказала Вэл, и Дэни вскинула на нее взгляд. – Я давно уже ничему не удивляюсь. Все, что я хочу, – чтобы он верил мне, но он предпочитает думать иначе.
– Он верит тебе, с чего ты взяла обратное? – Изумление в голосе Дэни было искренним.
Вэл зажевала губы, раздумывая над ответом. Сказать правду? Или безопаснее промолчать и не продолжать неприятную тему?
Дэни скользнула по Вэл взглядом, вздохнула и тихо сказала:
– Если все дело в его сестре, то просто постарайся не думать о ней.
Вэл хмыкнула, отодвигая от себя несчастную тарелку с недоеденным супом.
– Пойдем, раз уж ни у тебя, ни у меня больше нет аппетита.
Напряженный взгляд Дэни не отпускал Вэл, но она его не замечала. Ее сердце, будто сшитое наживую, разрывало толстые нити, кровоточа, и никто в мире не мог изменить этого.

Вэл купила табак в маленькой лавке. Ароматный, крепкий и очень дорогой. Тонкая бумага стоила даже дороже самого табака, но теперь она могла позволить себе такую роскошь.
И не приходилось воровать. Это почему-то казалось необычайно смешно.
Пропустив тренировку, Вэл не испытывала угрызений совести: у нее не было ни сил, ни желания видеть Вемира, и уж тем более Раза. Все, что ей сейчас было нужно, – это одиночество.
Молчаливое одиночество с неизменным своим спутником.
Раш, дожидающийся свою хозяйку, с радостью затрусил рядом. Псу было тяжеловато двигаться, но сегодня изнуряющий бег по заснеженным лесам не входил в планы Вэл.
Накинув на голову теплый капюшон, она поежилась от пронизывающего ветра и глубоко затянулась самокруткой. Горячий дым проник в легкие, затуманил сознание. Она закашлялась, прижимая к губам ладонь. Слишком крепкий табак для нее, никогда не увлекающейся подобными развлечениями. Не любила она сигареты, не любила, как пахли руки после табака, не любила запах изо рта у курящих.
И все же она купила самый дорогой из возможного табак, купила бумагу, скрутила тонкую самокрутку, ощущая себя так, словно прикасалась к чему-то запретному. Будто делала это назло всем. Назло Раза.
Пусть. Сегодня это было именно то, в чем она нуждалась.
Облокотившись на парапет набережной, Вэл свесила руку, наблюдая, как дым поднимается вверх. Раш, сидевший у ее ног, повел черным мокрым носом и отвернул голову, провожая взглядом случайного прохожего.
Вэл ни о чем не думала. Пустая туманная голова казалась бесполезной и потерявшей способность мыслить. Ветер медленно шевелил длинные каштановые пряди, скользившие вдоль лица. Взор голубых глаз прошелся по затянутому льдом озеру, по снежным наледям у самой пристани и замер без цели, смотря в никуда.
Вэл поднесла зажатую между пальцев самокрутку ко рту. Горький дым заполнил легкие, она поморщилась и опустила руку.
Быстрая мысль, промелькнувшая в голове, возникшая ниоткуда, царапнула душу, словно остро наточенный нож.
«Я впервые убила ».
Хриплый рваный смех вырвался из груди. Вэл прижала ладонь ко рту и на краткий миг прикрыла веки.
«Спокойно! Это твой новый мир, и тебе в нем жить. Привыкай».
Если она будет рядом с Раза, так будет всегда. Смерть и кровь будут следовать по пятам, приближаясь с каждым прожитым днем. Этого не избежать, потому что это путь черного пса.
Дотлевшая самокрутка обожгла пальцы, и Вэл без сожаления выкинула ее прочь, наблюдая, как она приземляется на белый снег.
Вэл знала, что была нужна Раза.
Она все еще верила в это и хорошо помнила собственные слова, практически обещание, которое дала ему.
Как думаешь – получится у тебя быть рядом? 
Получилось?
Вэл дернула щекой, кусая обветренные губы.
Демоны, терзающие ее душу, громко и издевательски засмеялись.

Говорить не хотелось. Выяснять отношения – тем более. Вэл пыталась избежать ненужного, неуютного разговора до последнего, но сегодня Раза, судя по всему, был намерен идти до конца.
Неудивительно. Он не мог не замечать, что с ней что-то происходит.
Вэл, как могла, старалась отсрочить неизбежное, придумывая несуществующие проблемы, объясняющие ее странное отрешенное состояние. Иногда она ссылалась на недомогание и мучающие ее мигрени. Иногда на усталость от работы. В ответ Раза только хмурился и оставлял ее в покое.
Вэл сомневалась, что он безраздельно верил в выдуманные отговорки, но, по крайней мере, старался верить.
С Раза вообще стало на удивление легко.
Раза был покладистым, во всем следуя воле Вэл. Он не спорил с ней, не пытался доказать свое мнение – лишь молча соглашался с порой не обоснованными капризами, выбрав самую верную тактику, – не вступать в конфронтацию.
Все, что Раза требовал от Вэл, – это возможность быть рядом. Она чувствовала необходимость мужчины в своих прикосновениях, ласке, простых объятиях. Раза больше не просил сокровенных слов, не произносил их сам, но его поступки говорили лучше любых слов.
Вэл нравилось быть любимой. Она принимала любовь Раза как нечто должное, то, что всегда причиталось ей по праву. И старалась быть благодарной, хотя, следуя морали маленького эгоистичного зверька, поселившегося в душе, все же прилагала к этому недостаточно усилий.
Вэл день за днем говорила себе, какую ничтожную цену приходится платить за устроенную, вольготную жизнь. Улыбайся, будь ласкова и покорна в постели. Самая малость за те блага, которые валились на нее как из рога изобилия.
Только оказалось, что желала она другого.
Было нечто, что никак не давало Вэл быть собой. Она ненавидела это в себе, старалась искоренить, забыть, но ничего не выходило. Изменить себя казалось невозможным.
Вэл бредила свободой.
Окружающий мир, новая сытая жизнь казались пресными и бесцветными.
У нее наконец было все, о чем она ранее и мечтать не смела.
У нее был Раза.
Тот самый мужчина с черными как смоль волосами, который когда-то украл ее сердце. Вэл получила его сердце взамен своего, украденного, но теперь это не казалось важным.
Тогда, два с лишним года назад, она отдала бы многое за то, чтобы Раза был с ней таким – открытым и искренним. Наверное, она была бы по-настоящему счастлива, безраздельно и слепо.
А сейчас ее душа, казалось, была заперта в холодную клетку с прутьями изо льда. Первые эмоции от своего внезапного возвращения в город оборотней схлынули, Раза принял ее, дал все, что мог дать, – и Вэл погрузилась в необъяснимый сон.
Сон, который иногда походил на кошмар.
Амия и Яниса, две красивые женщины, втоптавшие ее жизнь в грязь, незримо кружили над ней, будто хищные птицы. Вэл не могла отпустить это, не могла забыть прошлое, глубоко сомневаясь, что прошлое забыло ее.
Она знала, что Амия наняла убийцу. Знала это так же верно, как собственное полное имя.
Но не было никого, кроме волка, с кем она могла бы разделить свое знание.
И как бы Раза ни любил Вэл, он ни единого слова не желал слышать о подобном. Отчасти она понимала его: у каждого было то, что следовало защищать, даже от самых дорогих людей.
Вэл почти простила Раза за это. Почти, но не совсем.
Злость и обида, день за днем подтачивающие то светлое, что она испытывала к нему, становились все упорнее в своем нехитром деле.
Вэл разрывалась от противоречий между эмоциями и здравым рассудком.
«Прекрати, – говорила она себе. – Прекрати мучить себя и Раза. Откройся ему, расслабься, доверься. Позволь тем чувствам, от которых ком стоял в горле, вновь распуститься, как невероятной красоты цветку».
Но ничего не получалось.
И Вэл знала, что виной тому желание свободы, горечь давней обиды и боль от незримого клейма предательницы.
Вэл узнала себе цену и уже не хотела опускать планку. За два прошедших года она построила свою жизнь сама, без чьей-либо помощи.
Нет, не совсем верно.
У нее были деньги Раза, которые и помогли вынырнуть на поверхность. Но этот факт все реже всплывал, уходя даже не на второй план.
Вэл каждый день вспоминала свою мансарду на третьем этаже; родной, грязный, наполненный запахами немытых тел город. Вспоминала охоту с Рашем и то, как улыбались случайные прохожие, встречаясь с ней беглыми взглядами.
Как узнать, что по-настоящему ценно? Следует просто потерять это.
Когда-то она потеряла Раза, и высокий мужчина в черном стал казаться недостижимой мечтой, конечной целью всех чаяний и надежд.
А теперь Вэл поняла одно – она любила кое-что еще. Красивую, чарующую богиню по имени Свобода.
И именно поэтому она избегала любых разговоров с Раза. Потому что не знала, какие слова слетят с языка, если он все же решит докопаться до истины.

Глава 28

Огромный кит взлетел вверх, взмахнул тяжелым хвостом, оставляя за собой легкие завихрения белоснежных облаков, и скрылся за пушистой, будто хлопковой, небесной массой.
Вэл проследила его путь взглядом, чувствуя в груди восторженность и трепет. Никогда ранее она не подумала бы, что увидит это величественное животное так близко. Животное, место которому на страницах волшебных книг, которые она любила читать в детстве.
Солнечный свет слепил глаза, она смахнула набежавшие слезы, не желая признаваться себе, что причиной, вызвавшей их, является что-то глубокое и теплое, распустившееся в душе от невиданного зрелища.
Грудь сдавило, Вэл опустила глаза, упираясь взглядом в собственные босые ступни. Высокая зеленая молодая трава мягко шелестела, достигая голых коленей. Вэл прищурилась, рассматривая легкую длинную сорочку, раздуваемую мягкими порывами теплого летнего ветерка.
– Вэл? – Голос Раза донесся откуда-то издалека. – Вэл, я устал от этого.
Вэл распахнула голубые, как небо вокруг, глаза, медленно оборачиваясь. Зеленое поле простиралось бесконечно далеко, насколько хватало глаз, теряясь где-то за горизонтом.
Высокий, куда выше девушки, черный баргест стоял в шаге от нее, выпрямившись на задних лапах, скаля алую пасть с белоснежными зубами. Вэл не боялась его, с интересом рассматривая кажущуюся мягкой шерсть.
Животное. Или человек в облике животного?
Вопрос, на который нет ответа.
Вэл медленно подняла руку, касаясь длинной морды. Дыхание зверя скользнуло по ладони, а затем влажный черный нос ткнулся в пальцы.
– Ты хоть слышишь меня?
Реальность порвалась на лоскуты, рассеиваясь в мгновение ока. Неприятное холодное чувство окутало Вэл, выдергивая из наваждения.
Она открыла глаза, ощущая рукой заискивающую морду Раша и его горячий язык, скользящий по пальцам.
– Да. – Она прокашлялась и села на кровати, кутаясь в одеяло.
Сна как не бывало. А сон ли это был? Видение, дремота, морок, но не сон.
Вэл с неохотой подняла глаза на Раза. Он присел на край кровати, одетый в черную безрукавку и домашние штаны.
– Так что? Может быть, поговорим, в конце концов?
– А может, не будем? – с надеждой поинтересовалась Вэл.
Теплые солнечные воспоминания сменялись в душе неприятным и неудобным чувством, которому она не могла дать определение.
– Какие демоны тебя мучают? Расскажи мне. – Голос Раза был спокоен, впрочем, как и всегда. Усталость накатила на Вэл как непреодолимая сила.
«Твоя сестра – самый главный демон», – подумала она, но промолчала.
– Ра, правда, не нужно трястись около меня. – Слова давались с трудом, через силу.
– Дело ведь не только в том, что ты убила человека, верно? Я вижу, что ты справилась с этим.
Справилась? Скорее просто забыла, как страшный сон. Не думаешь – не мучаешься. Замечательная формула.
Вэл отчетливо захотела, чтобы сидящий рядом мужчина замолчал. Одно и то же, по кругу. Проблемы, которые вьются вокруг как назойливые мухи. И обсуждение их больше не приносило облегчения.
– Тогда что? Твои мысли о том, что моя сестра как-то замешана в этом, беспочвенны, поэтому…
– Да хватит, Ра! – Вэл вскинула голову, повышая голос. – Я не хочу ничего слышать! Зачем ты лезешь ко мне с расспросами, если все уже решил за меня? Что беспочвенно, что нет!
Раза не изменил своей привычной манеры – его лицо было спокойно, он заинтересованно наблюдал за внезапной переменой настроения Вэл.
– Хочешь поругаться? Тебе не хватает эмоций? Ну, давай, наори на меня, – с деланым безразличием произнес он.
– Издеваешься? – Вэл почувствовала, как гнев опаляет грудь подобно огню.
Спокойствие Раза, ровный тон, лицо, расслабленное и надежно скрывающее мысли, – все это выворачивало наизнанку.
– Вовсе нет. Я уже давно заметил, что когда все гладко, то тебе это неинтересно, – пожал плечами он, отводя взгляд и рассматривая что-то крайне важное на полу.
– Ну и молодец, – понимая, что ведет себя по-детски, огрызнулась Вэл.
Одеяло полетело в сторону, Раш удивленно взвизгнул, спихнутый с кровати. Вэл опустила ноги на дощатый пол, рассеянно вспоминая яркую зеленую траву из своего сна, вздохнула и потянулась за одеждой, кучей кинутой на комоде.
– Вот и поговорили, – тихо сказал Раза.
Вэл не ответила и оттолкнула крутящегося рядом пса, резкими движениями засовывая ноги в путающиеся штанины.
– Куда ты собралась?
Вэл замерла, прикрыла веки, губы ее дрогнули, зубы стиснулись. Когда она повернула к Раза свое полное решимости лицо, ее встретили холодные чужие черные глаза.
– Я ухожу.
– Уходишь?
– Да.
– Куда?
Вэл отвернулась, не в силах выдерживать его пронзительный взгляд.
Дерьмо. Полное дерьмо. Снова и снова.
– Отстань от меня, – проворчала она, охмелевшая от собственной внезапной смелости. Рука поправила оттянутый вниз пояс с висевшим на нем кинжалом.
– Не много ли слов, Валлери? – Голос Раза стал ниже.
Он медленно поднялся с кровати, одним своим внушительным ростом лишая ее огромной части былой отваги и гневного задора.
Вэл внутренне сжалась, раздражаясь на себя за тонкий укол трусости. И все же что-то, что давно зрело в душе, не давало ни единого шанса отступить.
– Останови меня, если сможешь. – Голубые глаза вспыхнули огнем, горевшим в груди.
– Зачем мне это? – Смешок ударил по ушам, заставляя широко распахнуть веки. – На все твоя воля. Я ни к чему не принуждаю.
– Правильно. И не принудишь. – Слова звучали жалко.
Вэл поморщилась и отвернулась, желая лишь одного – сделать шаг, потом еще один, а за ним еще и еще. Пока эта комната и этот дом не останутся позади.
Невозможно было находиться здесь. Раза, покорный и великодушный, не похожий на себя; мир, серый и чужой, – все вместе сдавливало виски железным обручем.
Все неправильно. Все совершенно неправильно. Каждое произнесенное слово и каждый поступок. Каждое решение.
Голос Раза настиг ее в дверях комнаты, едва не пригвождая к месту.
– Как думаешь, все дело в том, что твой дружок так некстати покинул нас на три месяца? Любить всегда тяжело, если ты не знала этого раньше.
– Любить? – Вэл обернулась через плечо, с ухмылкой вздергивая подбородок. – Не хочу я больше ничего об этом слышать. Ни слова.
Тень улыбки, пугающая и темная, как зимняя ночь, скользнула по лицу Раза.
– Как скажешь. Ни слова.
– Прекрасно, – произнесла Вэл бессмысленно.
Раш замер у ее ног, вопросительно приподняв морду.
Вэл облизнула сухие губы и шагнула через порог.

Одна мысль не давала покоя. Мысль, свербевшая в мозгу, словно разъяренная оса.
Почему Раза так просто отпустил ее? Почему? Никаких лишних слов, никакого удивления, никаких угроз, в конце концов!
Я не отпущу тебя. Никогда. Ты здесь, и я не отпущу тебя. 
Слова, звучавшие в пустоте.
– Вот уж не думал, что мозгов у тебя, как у курицы. – Голос Зеффа вырвал Вэл из задумчивости. – Хотя вру. Думал, и не раз.
Она не ответила, почти соглашаясь с бородачом.
Вначале было просто.
Дэни только тяжело вздохнула, пропуская в свой дом промерзшую и присыпанную белыми хлопьями снега Вэл. Дэни не стала задавать очевидных вопросов, и та была безмерно благодарна ей за это.
Раш жался к ногам хозяйки, искоса разглядывая незнакомую обстановку и оставляя грязные следы на полу.
– Я ненадолго, прости за беспокойство, – растерянно пробормотала Вэл, оглядываясь на Дэни.
– Да-да, – отмахнулась она, – поговорим об этом позже.
Приправленное иронией «да-да» Дэни попало в яблочко, как стрела, выпущенная рукой охотника.
Если прошедшие две недели можно было считать этим самым «ненадолго», то Вэл была готова забыть собственное имя.
– Что думаешь делать, курица? – продолжил Зефф, так и не дождавшись реакции на свою реплику. – Шла бы да помирилась с ним. А то ведешь себя, как баба, у которой не кончаются регулы. В тавернах уже устали обсуждать ваши семейные ссоры.
– Это не ссора, Зефф, – вяло отозвалась Вэл, рассматривая в окно медленно падающий крупный снег.
– А что тогда? Не смеши народ. Ты носишь его браслет. Ты его Вторая.
– Я знаю.
– Тогда к чему все это? Чего ты хочешь добиться? – Искреннее удивление в голосе Зеффа заставило Вэл повернуться и встретиться с ним взглядом.
– Я не знаю, – честно ответила она, – я не знаю, Зефф.

В начале третьей недели своего добровольного изгнания Вэл получила послание от волков.
Она долго молчала, внимательно изучая тонкий лист пергамента в своих руках.
– Вэл? – Вопросительный голос Дэни заставил ее поспешно швырнуть послание в полыхающий камин. Бумага тут же схватилась красными язычками, превращаясь в ничто.
– Что у тебя с лицом? Ты что, призрак увидела? – удивилась Дэни.
Вэл скомканно улыбнулась ей и тряхнула головой, рассыпая волосы по плечам.
– Почти угадала, – тихо сказала она, наблюдая, как последние крохи пергамента рассыпаются в прах.

Глава 29

А ведь могло получиться.
Вэл была уверена в этом и одновременно боялась своей уверенности.
Всего-то и нужно было, что увести Раза от толпы. Не могло быть ничего проще, учитывая их сегодняшние отношения. Неужели он не ухватился бы за возможность поговорить с ней? Исключено.
И вот тогда не подозревающий ни о чем, не допускающий ни единой порочащей ее мысли он будет слаб и беззащитен, когда волки решатся сотворить задуманное.
Вэл повернула голову, рассматривая в отдалении высокую фигуру в черном, стоящую в отдалении. Рука мужчины сжимала большой серебряный кубок, губы его смеялись, а взгляд был устремлен на красивую черноволосую женщину рядом. Амия улыбалась брату в ответ, касаясь его плеча тонкими пальцами.
Вэл поспешно отвела взгляд, будто увидела что-то запретное.
Неприятно. Глупо, что неприятно, и оттого даже противно.
Кто-то задел ее плечом, спешно и пьяно извинился, исчезая в толпе. Вэл оглянулась, точно избавляясь от морока.
Жар огромного костра разливался по городской площади, освещая потные, разгоряченные лица. Весь город собрался сегодня здесь, лунной ночью, в день зимнего солнцестояния – время, когда рождалось новое солнце.
Обилие пивных и винных бочек, заполонивших площадь, только добавляло восторга к всеобщей радости.
Вэл подняла капюшон, пряча лицо, не разделяя окружающего ее сумасшедшего ликования. Какое уж тут ликование, когда в голове носились безумные мысли.
Сердце лихорадочно колотилось, отзываясь на звуки визжащих флейт и ударяя по грудной клетке вместе с глухими ударами барабанов. Дикая звериная музыка рождала глубоко внутри что-то первобытное, несуществующее ранее, а теперь поднимающееся выше и выше, заполняющее все тело.
Красивые женщины в длинных юбках с хохотом окружили Вэл, одарив ее мгновенными невесомыми поцелуями и прикосновениями к ладоням, и тут же исчезли в толпе. Она улыбнулась, пытаясь разглядеть красавиц среди сотен спин, но не увидела даже края цветастой юбки.
Музыка взметнулась вверх, вторя алому пламени огромного костра, освещающего площадь и веселящуюся толпу. Тени и блики заскользили по суетящимся фигурам, желающим скорее напиться.
Краем глаза Вэл выхватила из толпы знакомое лицо, и улыбка невольно возникла на губах.
Якова.
– Валлери, – звонко рассмеялась та, приближаясь, – почему такая кислая? Где красивая юбка? Неужели даже ради праздника не надела?
– В следующий раз обещаю, – скованно улыбнулась Вэл, разглядывая длинное платье Яковы и накинутый поверх короткий полушубок.
Очаровательна, как и всегда. Рыжие волосы были распущены и свободно лежали по покатым плечам, спускаясь на внушительную грудь.
– Как жаль! Капитан наверняка надеялся увидеть тебя в платье, – вздохнула Якова, обводя взглядом веселящуюся площадь, будто выискивая в толпе высокий силуэт. – Это из-за вашей ссоры? Мы все так переживаем из-за вас!
– Все в порядке, не волнуйся, – заверила Вэл, но ее сдержанный тон явно не убедил Якову.
– Идем, – ее пальцы дотронулись до ладони Вэл и сжались, – потанцуй со мной!
– Где Зефф? – Вэл предприняла последнюю вялую попытку возразить рыжеволосой бестии, но Якова с легкостью парировала:
– А где Раза?
Вэл скривила губы, пряча улыбку, позволяя вести себя туда, где музыка была громче, огонь от костра жарче, а взмахи длинных юбок стегали по ногам.
Якова начала танцевать.
Легкие выразительные движения, взгляд из-под полуприкрытых глаз – нежная рука легла на плечо Вэл, кончики пальцев потянули за капюшон, откидывая его назад.
– Ну же, – поддразнила Якова, приближая губы к уху Вэл, – покажи, как танцуют у вас, в вашем мире!
На долю секунды Вэл захотелось сказать ей правду, сказать, что в ее мире у нее не было времени на танцы, а потом вдруг четкие картины детства засверкали перед мысленным взором.
Шлюхи, разодетые в цветастые платья, пьяные и оттого счастливые, кружились друг с другом, улыбаясь и заливаясь беззаботным, не присущим им смехом. И в их мире – темном и мрачном – бывали хорошие дни.
– Иди сюда, малышка, – тянет руки одна из них, подзывая маленькую девочку, увлекая ее за собой в хоровод цветных юбок, потных тел и винного дыхания.
Вэл сморгнула воспоминания, встречаясь взглядом с блестящими глазами Яковы.
Почему нет? Почему не откинуть все и не взять за руку девушку, стоящую перед ней, и не закружиться в танце, точно не существует никаких проблем, тревог и предстоящих впереди смутных волнующих событий? Всего на краткий миг Вэл захотелось забыть обо всем, что ее окружает.
Якова выдержала прямой взгляд Вэл, широко улыбнулась и взяла ее ладонь в свою.

Музыка звучала повсюду, не позволяя дышать полной грудью. Вэл лишилась всех мыслей, всех страхов, всех тягот, омрачающих ее совсем недавно. Все стало просто и легко, будто она сбросила огромный камень с души. Осталась только девушка, держащая ее за руку.
Вэл казалось, что она знала Якову тысячу лет, что никогда и никого у нее не было ближе, чем она, в эти мгновения.
Добрая знакомая. Подруга. Сестра.
Рыжие волосы развевались, касаясь лица Вэл в огне танца, юбка хлестала по ногам, а ослепительная улыбка пробуждала в душе светлое чувство. Они кружились в многолюдном хороводе, смеялись, а затем вновь оставались одни, держась за руки.
Эйри совсем не замечала зрителей, собравшихся вокруг. Она не видела смеющегося и опрокидывающего в себя кружку за кружкой Зеффа, не видела хлопающего в ладоши Рама и обнимающего его за плечи Кену. От Вэл укрылись движения пританцовывающей на месте Дэни, со смехом шепчущей что-то улыбающемуся одними глазами Раза.
И поэтому, когда музыка на короткий миг смолкла, словно взяв паузу, чтобы отдышаться, а Якова вдруг бросила на нее искрящийся взгляд, Вэл вскинула голову, оглядывая окружающих ее людей.
Смущение волной жара окатило ее и тут же рассеялось, сменившись недоумением, когда Раза шагнул вперед и протянул открытую ладонь.
– Идем, Валлери, – сказал он, смотря прямо в голубые глаза, – я думаю, нам нужно обсудить кое-что важное для нас обоих.
Вэл моргнула, в груди болезненно сжалось.
Забавно. Раза сам ступил на тропинку, к которой его должна была подвести она.
– Идем, – кивнула Вэл, дотрагиваясь пальцами до широкой кисти мужчины.

С каждым шагом Вэл все больше понимала, что Раза ведет ее в сторону от площади, от веселящейся толпы и жара огромного костра.
– Ра, – неуверенность в собственном голосе прозвучала почти что жалко, – послушай…
– Идем, Вэл, – не смотря на девушку, проговорил Раза.
Вэл подняла глаза, рассматривая широкую спину и черные прямые пряди волос, касающиеся высокого ворота плаща.
Ситуация переставала подчиняться ее воле. Если Раза продолжит свой путь, тогда то, чему было суждено сегодня случиться, произойдет куда быстрее, чем планировалось.
– Послушай, Ра, – вновь подала голос Вэл, осторожно оглядываясь по сторонам.
Волки наверняка следили за ними, недоумевая, почему она уводит своего Первого с площади, не дожидаясь назначенного часа. Только вот проблема состояла в том, что это не Вэл уводила Раза, а как раз наоборот.
Толпа заметно редела, звуки барабанов отдалялись, и темнота ночного города опускалась на лицо Раза.
– Ра! – Вэл дернула рукой, освобождая свою ладонь из сильных пальцев. Дыхание стало тяжелым и прерывистым, будто она бежала, а не шла быстрым шагом. – Да стой ты!
Раза остановился и повернулся к ней. Черные глаза с интересом оглядели побледневшую Вэл, без препятствий читая ее, как открытую книгу.
– Что такое? Что-то случилось? – В голосе Раза мелькнула издевка, от которой стало не по себе.
– Ничего не случилось. Если хочешь поговорить – говори! – порывисто произнесла она, кивком головы отбрасывая с лица мешающую прядь.
Раза молчал, задумчиво разглядывая ее, казалось, думая о чем-то своем, известном только ему. Одинокие прохожие скользили мимо, спеша на звуки музыки, не обращая внимания на капитана стражи и его Вторую, замерших друг напротив друга.
Прямой взгляд черных прищуренных глаз затягивал, как омут. Вэл приоткрыла губы, выдыхая облачка пара. Раза молчал, и лишь ветер легко трогал его длинную челку.
Чернильно-черный зрачок, густые темные ресницы и спокойная, с легкой усмешкой линия рта.
Вэл задержала дыхание, внезапно понимая.
Раза вовсе не хотел выяснять отношения. Не за этим он привел ее сюда, в полупустынный темный проулок, запорошенный снегом. Его не интересовали очередные, вероятно, надуманные проблемы Вэл. Он не собирался искать причину ее ухода. Это не имело значения.
Рука взлетела вверх, Вэл потерла лоб, пряча улыбку. Невозможный звонкий смех вырвался из ее груди против воли.
Умен. Как же был умен этот черный баргест и как одновременно глуп.
Раза молчал, не меняясь в лице. Холодный ветер слабо шевелил полы его расстегнутого плаща.
– Дурак, – давясь смехом, стараясь выровнять дыхание, прошептала она, – ты не должен был…
– Устал ждать, – отозвался Раза, – ты слишком все запутала.
– По-другому я еще не умею. – Мягкая улыбка распустилась на лице овладевшей собой Вэл. – И что мы теперь будем делать?
– Это ты мне скажи, – пожал плечами Раза.
Вэл ухмыльнулась и сделала шаг, вплотную приближаясь к нему. Рука ее потянулась вперед, уверенно ныряя за полы черного плаща. Пальцы сомкнулись на рукояти одного из клинков, медленно вытягивая его из ножен.
– Какого демона, Ра? – с усмешкой спросила Вэл, приближая свое лицо к лицу мужчины. – Не мог подождать еще пару часов?
– Не люблю ждать неприятности, – спокойным тоном ответил Раза. Черные глаза смеялись, и Вэл знала, что ее собственные глаза смеются в ответ.
– Вемир будет очень зол, – заметила она. – Таким поведением ты испортил весь наш прекрасный план.
– О, извините, – фыркнул Раза, – но вы могли бы посвятить меня в свои забавы.
– Забавы? – Клинок выскользнул из ножен, отзываясь приятной тяжестью в руке. – По-моему, забавно одному тебе. Как давно ты знаешь?
– Лучше не спрашивай, а то еще заплачешь, Кролик. – Черная бровь взлетела вверх, и Вэл нахмурилась, не желая признавать поражение.
Признавать она его не желала, но суть от этого не менялась – Раза всегда шел на шаг впереди нее. И в этот раз он с успехом решил показать это.
– Двое позади тебя, – не меняя тона и не отводя взгляда от лица Вэл, обронил Раза, – еще трое за мной.
– Я даже свое оружие не взяла! Меня вообще здесь не должно было быть во время боя, – поморщилась Вэл. – И пожалуйста, избавь меня от превращений в зверя.
– Постараюсь, – ответил Раза, резким движением отступая в сторону.
А потом хлынула кровь.

Глава 30

– Ублюдок! – закричал волк снова. – Долбаный ублюдок! Сдохни!
Вэл стиснула зубы, уклоняясь от удара.
Слишком медленно. Усталость давала о себе знать. Не привыкла она сражаться в настоящем бою. Сказывалось и нервное напряжение, и мастерство, которого явно не хватало.
Лезвие рассекло воздух, опускаясь на ее плечо. Вэл почувствовала боль и тут же, краем глаза отмечая блеск стали, удивленно выдохнула, понимая, что боль ее только выдумка. Клинок волка не коснулся руки.
– Валлери! – рявкнул Вемир, отклоняя лезвие растерявшегося на доли мгновений волка. – Живо!
Вэл моргнула, фокусируя взгляд. Присутствие командира стражи окатило ледяной водой. Вэл торопливо отпрыгнула в сторону, оставляя своего противника на более опытного бойца.
Вемир, появившийся так вовремя, точно справится куда лучше ее, стоявшей с трудом на ногах.
Слишком уж Раза был самоуверен, выбирая в напарники свою Вторую, не подготовленную к серьезному бою.
Обернувшись и окинув беглым взглядом темный проулок, Вэл тут же увидела Раза. Острый клинок скользнул по белому горлу, взрезая плоть, – кровь темным густым потоком хлынула вниз. Один из волков тяжело осел на землю, глаза его закатились, а затем тело, повинуясь удару коленом, упало на припорошенную снегом улицу.
– Ты опоздал, Вемир, – смотря поверх головы Вэл, со смешком произнес Раза. Сделал шаг, переступая через поверженного волка.
– Скажи спасибо… – с придыханием отозвался командир стражи, нанося последний, прерывающий жизнь волка удар, – что я вообще… здесь.
«Они все мертвы, – внезапно осознала Вэл. – Каждый из нападавших волков. И Раза убил всех. Легко, без малейших усилий, превращая их планы, заговоры и замыслы в смехотворную возню малышей в песочнице».
– Ну, – словно прочитав мысли, проговорил Раза, обращая на Вэл взор черных глаз, – это все? Или остался еще кто-то?
– Все, – неуверенно ответила она, упираясь взглядом в лежащее буквально под ногами тело. Кровавая лужа дымилась белым паром в морозном воздухе.
– Вот и отлично. – Раза протянул открытую ладонь, и Вэл послушно вернула оружие, позаимствованное на время боя.
Раза, не утруждая себя тем, чтобы вытереть лезвия от крови, сунул клинки в ножны.
– Предлагаю вернуться на площадь и выпить, – пожав плечами, сказал он, будто все произошедшее не имело никакого значения. – Вемир, пусть твои парни уберут отсюда эти куски дерьма. Не хочется портить настроение жителям нашего славного города.
Вэл вдохнула и не посмела выдохнуть. Воздух обжег легкие, требуя выхода, но она, казалось, забыла, как следует дышать.
Вот и все? Это все? Раза ничего не скажет ей? Не задаст бесконечное количество вопросов, проясняющих ситуацию? Неужели для него все было очевидно до мельчайших подробностей?
Невозможно поверить в то, что он обо всем знал. Знал о планах волков, об их совместном сговоре, о договоренности ее с Вемиром…
Вемир! Конечно.
Вэл бросила на него быстрый взгляд, все же выдыхая удушливый воздух из легких. Наверняка его рук дело. Не сдержался, рассказал обо всем своему капитану.
Да нет же! А как же фраза Раза: «Вы могли бы посвятить меня в свои забавы?» Значит, не знал.
Или…
То есть…
Вэл вздрогнула, когда ладонь Раза легла на ее плечо, чуть сжимая. Голубые глаза метнулись вверх, встречая глубокий понимающий взгляд из-под полуопущенных густых темных ресниц.
– Кого-то следует хорошенько наказать за такое своеволие, не находишь?
Вэл промолчала, не смея сказать и слова.
Раза хмыкнул, и его пальцы отпустили плечо.
Она медленно, как в дурмане, моргнула, наблюдая за широкоплечей фигурой, отдаляющейся с каждым шагом. Черный кожаный плащ всколыхнулся под порывом ветра, как крылья черной птицы.

Вэл держала в руке деревянную кружку, полную вина, волосы ее были небрежно затянуты в хвост. Она посмеивалась сама над собой, жалея себя и одновременно веселясь без причины.
Легко затерявшись в огромной толпе, она почувствовала облегчение, оказавшись в одиночестве, избавившись от назойливой стаи, задающей вопросы о платьях и ссорах с Раза. О том, о чем она никак не могла думать сегодня.
Выпить казалось единственно правильным решением в сложившихся обстоятельствах.
Терпкое вино щедро полилось в пересохшее горло, затуманивая воспаленный разум.
Чувства притупились, вопросы и страхи рассеялись в легкой хмельной дымке, принося облегчение.
Вот и славно. У Вэл не было ни малейшего желания думать о том, какой разговор предстоит ей в ближайшее время.
Толпа вокруг приветственно взревела, и она неторопливо вздернула подбородок, силясь рассмотреть причину шума.
Из общей картины веселящейся площади она мгновенно выхватила то, к чему были прикованы сотни взглядов.
Близ огромного пылающего костра на небольшом, наскоро сколоченном перед праздником возвышении она увидела знакомую фигуру.
Строгое острое лицо, ни единым мускулом не выражающее сомнение или нерешительность. Огненные блики играли в черных волосах, скользили по коже черного плаща, распахнутого, несмотря на легкий мороз.
Вэл ощутила ком в горле, не находя ему причин.
«Не человек, о нет! Не зверь, но существо, у которого есть имя, – подумала она, наблюдая за Раза. – Мой Первый».
Мысль отдавала горечью, сладкой у основания языка.
Рядом с Раза Вэл увидела мужчину в возрасте. Широкоплечий, среднего роста, лицо, выдубленное северными ветрами. Темные длинные волосы, зачесанные назад и открывающие широкий лоб, спадали на плечи. Дорогая одежда – плащ, подбитый мехом, – указывал на его высокий статус.
Вэл растерянно нахмурилась, а затем мужчина приветственно поднял руку, встречая гул толпы.
Она невольно поморщилась от волны громких возбужденных голосов, окутавших ее. Крики и вопли не стихали до тех пор, пока пальцы мужчины не сжались в кулак, указывая толпе замолчать. И площадь замолчала, повинуясь этому простому жесту.
Тишина, нарушаемая лишь тяжелым общим дыханием сотен людей, ставших единым живым организмом, обрушилась на Вэл, пугая не меньше, чем недавний нескончаемый и необъяснимый восторженный шум.
– Приветствую тебя, мой город! – Голос мужчины разнесся над площадью, доносясь до каждого, кто не отводил глаз от помоста.
Когда толпа, точно повинуясь невидимому знаку, ответила в едином дружном порыве, Вэл наконец поняла, кто этот влиятельный человек.
– Приветствуем тебя, наместник! – гулом зазвучало в ушах.
Вэл вдохнула вместе с толпой, глубоко внутри себя ощущая запах чужого пота, огня и снега, обжигающий и одновременно леденящий.
Не моргая, она смотрела на двух самых влиятельных людей города, стоящих плечом к плечу и обводящих твердыми несгибаемыми взглядами толпу, восторженно взирающую на них.
И Вэл вдруг остро почувствовала себя чужой здесь.
Настолько чуждой этому миру и этим зверям в обличье людей, что не выдержала сжимающего ее тисками удушающего, захватившего чувства, подняла руку и накинула глубокий капюшон, скрывая лицо. Она развернулась и, с трудом преодолевая сопротивление не замечающих ее оборотней, не отрывающих взглядов от помоста, двинулась назад, прочь, желая только одного – оставить этот мир за своей спиной.

– Ты все знал, – прошептала Вэл, не задавая вопрос, а озвучивая очевидное.
Губы Раза покинули ее шею на мгновение.
– Конечно, знал. – Тихий скользящий шепот прокатился по коже.
– Знал… – повторила она чуть слышно. Пальцы неспешно перебирали гладкие волосы.
– Твой план был забавным, не более, – прозвучала глухая, привычная усмешка. – Но тебе нравилось играть с волком. Я не хотел тебе мешать.
Вэл стиснула пальцы, невольно сжимая черные пряди.
– Не буду скрывать, я до последнего сомневался, ту ли сторону ты выбрала.
– Я могла передумать в самый последний момент. – Вэл и сама не понимала, зачем сказала это вслух.
Вечные игры с огнем, от которых невозможно уйти, но в которых так легко сгореть дотла.
Голос Раза раздался не сразу, словно он раздумывал над ответом.
– Могла. Ты передумала?
– Это имеет значение?
Раза приподнялся на локтях, заглядывая в распахнутые глаза. Покрывало сползло и упало на пол у кровати. Вэл поежилась от легкого дуновения прохладного воздуха по коже.
– Нет. Ты сказала мне, что не предашь меня. Этого достаточно. Остался только один неразрешенный нюанс.
– Какой же? – Она задала вопрос, на который прекрасно знала ответ. Сердце сжалось, остановилось будто, а потом больно стукнуло по ребрам.
– Твой друг. Волк. Единственный, выживший из стаи. Так удачно ушедший в дозор совсем с другой группой. – Очевидная правда, звучавшая из уст Раза, оказалась куда сложнее для принятия, чем она могла бы вообразить.
– Не я принимала это решение, – неуверенно ответила Вэл, касаясь кончиками пальцев его щеки.
– Правильно. Я. – И снова кривая знакомая усмешка на красивых губах.
– Ра?
– Он ведь тоже участвовал во всем? Не пытайся скрыть это от меня. Впрочем, очевидно же, что он использовал тебя, как и ты его, – черные пряди упали на темные прищуренные глаза, – но это не отменяет его заинтересованности в тебе.
– Ра, дело вовсе не…
Раза не дал ей договорить, прервав невнятные возражения.
– Он умрет, Вэл, как только вернется, и ты ничего не сможешь с этим сделать.
Глаза Вэл, широко открытые, залились голубым – цвет ее радужек поглотил все иные цвета. Грудь поднялась в глубоком вдохе и медленно опустилась.
Прикосновения Раза ощущались на коже, волнующие и завлекающие. Сердце замерло на мгновение, когда его губы накрыли рот. Близость горячего тела, его тяжесть наполняли ее чем-то особенным, драгоценным и одновременно разрывали изнутри.
«Закрой глаза, – сказала она себе. – Закрой и хотя бы на эту ночь забудь обо всем».
И она закрыла глаза и забыла.

Раза. Черный зверь, в радужках которого плескалась тьма. Ее извечная мука.
Вэл прикрыла веки, слушая теплое дыхание, чувствуя вкус чужого рта. Губы раскрылись навстречу жадно, порывисто.
Она услышала хриплый стон и не смогла сдержаться, подавшись вперед намеренно, запуская руку в черные волосы, притягивая к себе ближе.
Казалось, ближе и быть не может.
Она растворилась в поцелуе, переставая существовать в жестоком и удущающем ее мире, почувствовав, словно петля распустилась на сжатом горле.
Так прекрасно, так хорошо, когда можно было ни о чем не думать, ничего не бояться и перестать задавать себе вопросы. Хотя бы на краткое, но такое необходимое мгновение.
Ночная рубашка из тонкой ткани как легкая вуаль заскользила по телу. Вэл вжалась затылком в подушку, отдавшись властным, горячим рукам, поглаживающим медленно по нежной, ненормально чувствительной коже живота.
Выше и выше, накрывая ладонью грудь.
Вэл всхлипнула, не сдержавшись, когда пальцы сжали сосок, надавливая, не церемонясь. Под сомкнутыми веками закружилось, голова потяжелала, уплыла будто.
Она закусила нижнюю губу, выгибаясь в пояснице, задыхаясь, когда рука Раза дернула жалобно затрещавшую ткань, разрывая ее, резким движением обнажая горящую кожу.
Пальцы обвели ключицы и наконец сжались на горле, на бьющейся часто артерии.
Вэл замерла, запутавшись в чужом дыхании так близко со щекой, что становилось почти больно от этой близости. Губы Раза коснулись ее скулы, мокрый язык провел линию до виска, и она задохнулась от нахлынувшей нежности.
Не своей. Чужой. Той, которой ее окутал Раза.
– Поцелуй… меня, – сипло прошептала она, не узнавая свой голос.
Хотелось больше, сильнее, безжалостнее. Хотелось следовать беспрекословным приказам, чувствовать жесткость идеальной линии губ, напор и силу. Хотелось позабыть о боли воспоминаний, мешающихся с реальностью, крадущих воздух.
Не сегодня. Завтра все вернется на круги своя, а сейчас только он – черный пес, прижимающий ее своим телом к кровати, стискивающий пальцы на беззащитном горле.
Никакого поцелуя. Ни капли подчинения упрямой девчонке, верно, Ра?
Только его желания, только ему решать, как будет дальше.
И Раза опустил руки, позволяя сделать глубокий вдох. Ладони его заскользили вниз, за ними последовали губы, оставляя за собой огненные реки.
По линии подбородка, по шее, ниже, обводя языком ключицы. И ниже, по груди, прикусывая напрягшиеся соски. Чувствительно, на грани с болью.
Так, что, кажется, волосы на затылке приподнялись.
Дразнит, издевается.
– Пожалуйста! – Стон сорвался с губ, прозвучал мольбой.
Пожалуйста – что? Вэл не смогла бы найти ответ, не услышав – не осознав – собственных слов.
Раза хмыкнул, словно понимая. Промолчал, подтягивая за бесстыдно разведенные бедра.
Он сжал пальцы на гладкой коже сильно, бесцеремонно, так, как было позволено только ему.
Вэл застонала, подаваясь вперед, обнимая, пряча лицо, уткнувшись в его шею. Ладонью зарылась в гладкие волосы, мельком целуя колючую щеку, и, наконец, нашла губы.
Желанные, необходимые. Бесконечно любимые. Губы, которые она была не в силах делить с кем-то еще. Никогда.
Она изогнулась, послушная, приподняла бедра, принимая в себя Раза. Не разрывая поцелуя, застонала, перестав соображать окончательно.
От плавных, набирающих темп движений свело легкие. В неслышном стоне Вэл приоткрыла рот, вдыхая пламя. Она бы кричала, но задохнулась вновь, теряя себя.
Теряя и находя снова.
И это было ненормально, странно, немного смешно и очень-очень горько. Понимание обрушилось беспощадной волной, заколотилось единственной мыслью в пьяной, ватной голове.
Люблю. Люблю тебя, мой зверь. 
Чарующее, запретное в их отношениях слово разлилось по венам вместе с кровью, вместе с беспощадной, отступившей было болью.
И кажется, Вэл почти возненавидела себя за это. За чувства, которым она не могла найти объяснения. За выбор, который сделала и который исковеркал всю ее.
За боль, которая ждала ее впереди.
Вэл обняла Раза за плечи, вжимаясь носом в черные волосы, вдыхая их аромат, наполняя себя им.
Она распахнула глаза, уставившись в темноту, сглотнула пересохшим горлом и тихо, одними губами сказала:
– Я люблю тебя…
Раза не услышал, не мог услышать ее.

Отряд городских стражников, томящихся у входа в горный тоннель, не обратил на Вэл особого внимания. Стража, безусловно, узнала ее, но не задала ни единого вопроса, беспрекословно пропуская в гору.
Именно на это она и рассчитывала. Кто знает, какие планы могут быть у странноватой любовницы капитана городской стражи. Лучше с ней не связываться.
Раш семенил рядом, на полкорпуса обгоняя быстрый шаг хозяйки.
Заплечный мешок с самыми необходимыми, собранными в спешке вещами бил по спине, пальцы сжимали древко лука. Не хватало еще безоружной встретить какую-нибудь неведомую тварь.
Яркий утренний свет тускнел за спиной, и Вэл пришлось зажечь факел. Огонь утробно и сыто затрещал, по каменным стенам заплясали тени.
Сделав еще пару шагов, она остановилась и медленно повернулась, рассматривая едва уловимый просвет позади себя.
Еще не поздно вернуться, верно?
Раш переступил с лапы на лапу, вопросительно задрав длинную морду.
– Идем. – Вэл решительно тряхнула головой и зашагала вперед.
Пес послушно последовал за ней.

Глава 31

Стрела просвистела над ухом в опасной близости и с глухим стуком вошла в ствол дерева за спиной.
– Эй! – крикнула Вэл, высоко поднимая руки. – Эй, свои!
Дозорный, неизвестный крупный мужчина, выступил из-за деревьев. Туго натянутая тетива лука не оставляла сомнений в его намерениях. Вэл сглотнула, разом теряя всю уверенность.
– Меня зовут Валлери! – с опаской крикнула она, не отводя взгляда от наконечника стрелы, направленного прямо в лицо. – Я ищу Шейна!
Раш оскалился, касаясь теплым боком ноги.
– Тихо! – понизив тон, одернула его Вэл. Не хватало еще, чтобы дозорный отреагировал на пса так, как должен был в такой ситуации, – то есть попросту убил его.
Суровый и колючий взгляд дозорного сменился удивленным. Вэл видела, как он колеблется, принимая решение, и, к ее огромному облегчению, мужчина опустил лук.
Узнавание мелькнуло в его глазах. Дозорный поджал губы и кивком указал направление.
Вэл расслабленно опустила плечи и шагнула вперед.

Сквозь заледенелые деревья проблескивал свет костра. Вэл облизнула сухие потрескавшиеся губы и с превеликим трудом сдержалась, чтобы не ускорить шаг, но маячившая за спиной грузная фигура дозорного не давала воли.
Раш повел носом в стылом воздухе, а потом рванул вперед, перепрыгивая через снежные сугробы. Вэл резким движением выбросила вперед руку, пытаясь ухватить пса за ошейник, но пальцы сомкнулись в воздухе.
– Шустрая собачка, – хмыкнул дозорный.
Она не ответила, не отводя взгляда от Раша, радостно скакавшего, словно глупый щенок, около повернувшегося к нему мужчины.
Костер горел привычно ярко. Шатры, обтянутые шкурами, полукругом теснились близ пылающего огня.
Вэл краем глаза заметила уставленные на себя взгляды трех мужчин, но не нашла сил даже кивком поприветствовать их.
Она застыла на месте, не отрывая взгляда от длинных светлых волос, обрамляющих такое знакомое ей лицо.
– Валлери, – произнес Шейн, ни единой интонацией ни выдавая своего удивления, – рад видеть тебя.
Раш, утихомирившись, сел на землю, накрыв длинным хвостом сапоги волка.
– Чуть стрелу не словила, – хмыкнул дозорный, приближаясь к костру. – Ты зачем здесь, девица?
– Зачем? – переспросила Вэл, бросая взгляд на своего сопровождающего. Все мысли вмиг вылетели из опустевшей головы.
– Ты что, сбежала, что ли? – хохотнул мужчина, усаживаясь на поваленное близ костра бревно. – Давай валяй! Каким ветром тебя занесло к нам?
Она молчала, не понимая себя.
Сбежала? Верно, она сбежала и до последнего знала, зачем сделала это, а теперь не могла подобрать нужных слов.
Разумно ли было раскрывать свои мысли отряду, членов которого она видит впервые? Конечно, неразумно. Мало того что их это вообще не касается, так они вполне могли помешать всем ее планам.
Вэл нахмурилась, лихорадочно придумывая правдиво звучащую причину своего неожиданного появления.
– Ну, так что? Говорить будем? – Дозорный рассматривал Вэл с нарастающим раздражением. – Или будем молчать и таращиться вокруг?
– Я здесь по поручению моего Первого. – Она подняла голубые глаза, смотря прямо на крякнувшего от удивления дозорного. – Я думаю, мне не стоит называть его имя.
– Не стоит, – после небольшой паузы ответил мужчина, оглядывая изумленные лица остальных дозорных, точно ища у них поддержки, – и что же это за поручение?
Вэл перевела взгляд на Шейна, молча стоявшего поодаль.
Выбора нет, не так ли? Вернее, он был сделан давно, у самого входа в горный тоннель.
– Я должна привести к нему предателя, – ответила Вэл, с мгновенно кольнувшей болью в сердце наблюдая за побледневшим лицом волка.

Этой безлунной ночью Вэл рассталась с самым главным – с шансом обратить все вспять.
Она, оглядываясь вокруг и прислушиваясь к каждому лесному звуку, тенью скользнула за шатры, миновала коновязь и застыла на месте, оглядываясь. Раш бесшумно следовал за ней. Ночь показалась Вэл слишком темной, непроглядной, словно сама природа была на ее стороне.
– Шейн! – чуть слышно позвала Вэл.
– Я здесь, – тихо отозвался он.
Она подошла на звук голоса, присела на колено и принялась на ощупь быстро распутывать веревки, крепко стягивающие запястья сидящего у дерева пленника.
– Что ты делаешь? – удивленным шепотом спросил Шейн.
Вэл почти не различала в кромешной лесной темноте его лицо.
– Замолчи. Не издавай ни звука. Нам надо убираться отсюда, да побыстрее. – Она дернула последний узел, но тот, как назло, не поддавался.
Хорошо же волка связали, крепко, на совесть.
– Ты сумасшедшая. Что ты задумала?
– Спасти твою шкуру. – Вэл выхватила из-за пояса короткий нож и резанула непослушный узел.
Шейн дернул руками, освобождаясь, и торопливо потер пальцами затекшие запястья.
– Какого демона, Валлери? Ты ненормальная?
– Я точно ненормальная, но мыслю здраво, – со скользнувшей на губах улыбкой ответила Вэл. – Вставай, поболтаем по пути. У нас еще будет на это куча времени.
Из темноты донеслись шаги и тяжелый вздох.
– Ну же, – зашипела Вэл, хватая Шейна за плечо, – поднимай свой зад, и валим отсюда!
К глубокому облегчению Вэл, волк послушался.

Она закрыла лицо руками и устало потерла глаза. Ей не хотелось встречаться взглядом с Шейном. Вэл и без того знала, как смотрит на нее волк: с легкой долей презрения, без тени насмешки и понимания. Как и подобает смотреть на предательницу.
Разговаривать не хотелось. Будь ее воля, она отложила бы этот сложный разговор на целую вечность.
Они шли уже вторые сутки, и конца и края болоту не было. В основном оба молчали, не смея озвучить то, что жгло душу.
С одной стороны, Вэл была рада этому, с другой – хотелось отделаться от самого неприятного и забыть обо всем.
Только как начать разговор? Просто открыть рот и сказать правду? Почему нет?
– Послушай, – она перешагнула через скрюченный корень, торчащий из земли, – когда мы подойдем к границе и…
– Думаю, она уже недалеко, – лишенным эмоций голосом ответил Шейн. Он шел, смотря под ноги, не поворачивая головы, будто разговаривал сам с собой. Светлые волосы с легкой небрежностью были завязаны в хвост кожаным шнурком, несколько прядей падали на лицо, но волк, казалось, не замечал этого.
– Нет, я… – Вэл запнулась на слове, на мгновение прикрыла веки, собираясь, как перед прыжком в ледяную воду, – я не об этом…
Шейн молчал, и Вэл не оставалось ничего другого, как продолжить свои путаные мысли.
– Мы возвращаемся в мой мир, Шейн. – Она резко остановилась и посмотрела ему вслед.
Шейн замер на месте и медленно повернулся к ней, всматриваясь в потемневшее лицо.
– Вдвоем, – внося ясность, твердо сказала Вэл.
– Нет. – Лицо волка было похоже на каменную маску, холодное и не выражающее абсолютно ничего.
– Ты не можешь вернуться. Раза убьет тебя! – повысив тон, воскликнула Вэл.
Неужели волк не понимал очевидного? Сомнительно.
– Я не боюсь смерти, Валлери. – Усталый равнодушный голос выбил из колеи, заставив утихнуть вспыхнувшие было эмоции.
Вэл помолчала, выжидая, а потом проговорила:
– Смело, но глупо. Ты пойдешь со мной.
– С чего ты это решила? После того, как ты предала нас всех?
Вэл запнулась на мгновение, сглотнула, принимая брошенную в лицо правду.
– Говори как есть, Шейн. Скорее, предала тебя, и я не буду этого отрицать. С самого начала я не собиралась убивать Раза, признаю, но все изменилось. И я не позволю тебе умереть из-за меня. – Решительность в собственном голосе удивляла.
Шейн горько хмыкнул, а затем спросил:
– Хочешь заставить меня поверить в великую любовь?
Вэл нахмурилась. За самоуверенностью волка скрывалась боль, и причиной этому была она – обыкновенный человек.
Хотелось соврать, подсластить пилюлю, но у нее больше не было сил на ложь.
– Любовь? Нет никакой любви, Шейн.
Прозвучало ужасно. Настолько ужасно, что самой противно стало.
– Верно. Ты абсолютно права, Валлери, – спокойно произнес Шейн, меряя взглядом стоявшую напротив девушку.
– Прекрати, – Вэл, внезапно оказавшаяся вымотанной почти до потери способности ясно мыслить, глубоко вздохнула, – прекрати, Шейн.
– Не я это начал.
Они замолчали, смотря друг на друга.
Вэл сжала кулаки и отвела взгляд в сторону. Невыносимо было смотреть в пронзительно-синие глаза, словно смотришь в зеркало и видишь собственную личину. Ту самую, что скрывается под милым личиком.
Вэл остро возненавидела себя. Возненавидела за свой поступок, за то, что с легкостью пользовалась стоящим перед ней мужчиной, преследуя собственные цели.
А хуже всего было то, что кроме всего прочего: благородного и обеляющего собственную совесть, было и то, что она никак не могла скрыть от себя – ей понравилось играть с волком.
Да, игра была впечатляющая, дурманящая своей лживой искренностью и осознанием собственной власти и неотразимости.
Действительно, она дочь своей матери.
Едкая усмешка скользнула было по губам, но Вэл проглотила смешок. Хватит. Достаточно. Наигралась.
– Шейн, – уверенно проговорила Вэл, глядя на бледное лицо волка, – будем откровенны. У тебя нет выбора. Вернуться ты не можешь. Я, впрочем, тоже. Предлагаю тебе лучший вариант.
– Зачем ты здесь? – Шейн явно не слушал ее. – Я не могу понять твои поступки. Ты все это время защищала своего Первого, а теперь ты здесь. Зачем?
Вэл замолчала, не находя ответа. Ответа просто не существовало.
– Ты… мой друг, – невнятно сказала она, укоряя себя за дрогнувший голос.
Шейн хрипло засмеялся, и Вэл ошарашенно вскинула на него взгляд.
– Говорили мне, что нельзя доверять человеку, а я не слушал. Интересно, знаешь ли, Валлери. Ведь ты, получается, предала не только меня. Ты предала своего Первого. Хочешь жить по совести, верно? Да, похоже на тебя, только я одно скажу – фигня это все, понимаешь? – Волк пренебрежительно сплюнул под ноги Вэл, и она невольно отступила на шаг назад.
Раш поднял длинную морду, переводя взгляд круглых собачьих глаз с хозяйки на мужчину.
– Я ведь могу убить тебя сейчас, просто потому что ты это заслужила.
Вэл дернулась, будто ей влепили пощечину. Мысли вернулись, обрушиваясь неудержимым потоком, заставляя наконец в полной мере осознать происходящее.
Собственная самоуверенность начала казаться ей проклятием. И почему она решила, что Шейн так просто пойдет за ней, приняв после содеянного? Разве сама она последовала бы за предательницей, благодаря которой были убиты члены родной стаи? Разве смогла бы простить ту, кто разрушил весь мир? Ту, кто все время обманывал, да еще и так жестоко, прикрываясь лживыми эмоциями, но такими похожими на настоящие.
Проклятущая любовь или то, что Вэл изображала со всем усердием, не замечая, как переигрывает, нарушая все мыслимые правила.
Воздух стал вдруг таким вязким, что, казалось, сковал непослушное тело.
Вэл увидела быстрое движение руки Шейна, блеснуло тонкое лезвие охотничьего ножа.
Она медленно отступила назад, ошалело вспоминая, как сама дала волку этот нож еще сутки назад.
– Не надо, Шейн… Прошу тебя…
Не слушая, он атаковал.
Вэл увернулась в самый последний миг, почти споткнувшись о возмущенно взвизгнувшего Раша. Пес отпрыгнул в сторону, удивленно взирая на хозяйку.
Капкан захлопнулся. Капкан, который Вэл сама же и поставила. Редкостная дурочка.
Никаких больше шуток, никаких догадок – все стало очевидно. Шейн не собирался идти за ней, ни единой минуты с того момента, как она появилась в лагере. Волк выжидал момент или, что было более похоже на действительность, просто хотел понять. 
Вэл и сама на его месте желала бы услышать ответ всего на единственный вопрос – почему она поступила так жестоко?
Но Шейн не успел спросить, хоть вопрос и читался в холодных синих глазах.
– Пожалуйста… – прошептала она, обращаясь скорее к лишенным жалости богам, чем к стоявшему напротив мужчине.
А были ли боги жестоки? Вэл начинала сомневаться в этом.
Возмездие, конечно. Нужно отвечать за свои поступки. Ведь так же говорил Ра?
Она едва не пропустила меткий удар, с трудом избегая серьезного ранения в живот. Волосы упали на вспотевший лоб, будто на улице была жара.
Сумасшествие какое-то. Реальность казалась тягучим сиропом, в котором каждое движение совершалось через силу.
– Ты ведь умрешь, ты это понимаешь? – Незнакомый, равнодушный и одновременно не оставляющий выбора голос волка прозвучал слишком близко.
Вэл дернулась, ударяясь лопаткой о ствол дерева. Боль ошпарила плечо. Она с удивлением перевела взгляд на левую руку. Темная кровь быстро впитывалась в разрезанный рукав куртки.
Шейн. Он ранил ее.
Невероятно.
Вэл вскинула подбородок, встречаясь с ровным, незнакомым взглядом. Она не узнавала волка. Никогда она не видела на его лице бесстрастного выражения и в синих глазах холодной отстраненности.
– Прекрати… – слабо проговорила Вэл, чувствуя, как между пальцев, сжимающих рану, стекает горячая кровь, – нам не нужно заканчивать все так…
– Не ной! Ты так любишь изображать из себя сильную! Хочешь стать воином? Так и будь им! – Лезвие слабо блеснуло в отсветах серого дня. – Воину необходима война, Вэл, или ты забыла? Умри в бою, или ты обычная девка, нацепившая штаны и что-то возомнившая о себе? Неужели ты настолько привыкла стоять за спиной своего баргеста?
Вэл сжала губы, рассматривая лицо Шейна. Она видела его такие чужие, ставшие незнакомыми глаза, видела бледность кожи и серость обескровленных губ.
Она целовала его когда-то. Целую вечность назад.
Хватит. Ну же.
– Я не хочу драться с тобой, – медленно, заставляя слова продираться будто сквозь опутанное терном горло, проговорила она. – Давай уйдем вместе, умоляю…
– Я не твоя собака. Не путай нас, – резко сказал Шейн, выпрямляя спину и ловко играя коротким охотничьим ножом, точно забавляясь.
Вэл посмотрела на застывшего у своих ног Раша. Пес был растерян, не совсем понимая происходящего между хозяйкой и ее другом. Хвост вяло и неуверенно вильнул, когда собака поймала взгляд Вэл.
– Верно, – она сглотнула, думая совсем не о Раше, – ты не мой пес.
Пальцы отпустили ноющую рану, рука скользнула за пояс, вытаскивая не раз выручавший ее кинжал. Тот самый, что она когда-то потеряла в этом самом непролазном лесу, и тот самый, который Раза вернул ей.
Шейн хмыкнул, скептически рассматривая оружие Вэл. Наверное, ему было смешно от всей ситуации: слабый человек с подобием оружия в руках против оборотня в человечьем обличье.
Ей тоже было смешно. Хотя бы в этом они были схожи. Им обоим казалось очевидным, кто выйдет победителем из предстоящей схватки, которую и схваткой-то назвать будет сложно.
– Давай же! – с усмешкой в голосе поддразнил Шейн. – Хотя бы попробуй!
Вэл заставила себя оторваться от надежного дерева и шагнула вперед, держа перед собой кинжал. Хотелось проснуться, избавиться от дурного сна, но вся ирония была в том, что это был не сон.
Что же, если боги решили совершить возмездие рукой Шейна, – так тому и быть. Вэл устала от всего, что окружало ее в последнее время: от сплетен, интриг, непонятных самой себе поступков и целого мира оборотней, полного насилия и жестокости, ломающего ее вновь и вновь.
Действительно смешно. Никто не заставлял ее возвращаться – она сама выбрала этот путь. Значит, так тому и быть.
Этот мир придуман не ею, и не ей его менять. Вэл могла лишь принять правила, но она этого не сделала, вновь надеясь, что все обойдется.
Не обошлось.
Жаль только, что Раза так и не узнает, что все было по-настоящему.
«Хватит. Хватит же, Валлери. Это ничего не стоит. Сожаления бесполезны хотя бы потому, что, отринув все, ты сама оставила его, сбежав и не сказав ни слова. А теперь думаешь о невысказанных словах, словно старец на смертном одре».
Верно. Все это ничего не стоит.
Вэл почувствовала, как завибрировал воздух. Оружие в руке стало казаться тяжелым и горячим, но от этого не менее настоящим.
Ухмылка стоявшего перед ней светловолосого мужчины стерла все границы.

Она и сама не поняла, как это произошло. Просто всего одно мгновение, и мир, подернутый туманом и щедро политый сладким и оттого тошнотворным удушающим сиропом, вдруг преобразился, искажая свои грани. Налетевший ветер развеял пелену, разметав ее в рваные клочья, а тягучий плен безвозвратно исчез, освобождая от неподъемных оков, ограничивающих движения.
Вэл не знала, как это случилось и почему. Что в ней, простой слабой девчонке, ошибающейся не раз и не два в своей никчемной пустой жизни, вдруг проснулось, заставив высоко вздернуть подбородок и вспомнить о том, что еще не все поступки, которые она хотела совершить, – сделаны, и не все слова, которые она хотела сказать, – озвучены.
Может быть, ей просто в очередной раз повезло. Может быть, и не везение это было, а то самое возмездие, о котором она думала прежде.
Кто знает – время все рассудит.
А сейчас, оказавшись лицом к лицу с действительностью, Вэл просто приняла себя.
Когда ее кинжал вошел под ребра Шейна, не встретив никакого сопротивления, она даже не удивилась. Случайность и не более того, верно?
Всего несколько ударов сердца она смотрела в изумленное лицо волка, а затем яркий огонь в синих глазах сменился серым дымом затухающего костра. Тоненькая, чуждая красивому лицу струйка крови скользнула по подбородку мужчины из краешка рта, и его пальцы разжались, совершенно бесшумно роняя на землю охотничий нож.
Глубокий вдох, отдающий тихим свистом, раздался в невероятно густой, охватившей лес тишине.
Вэл дернулась, резким движением вытаскивая ушедший глубоко в плоть, по самую рукоять, кинжал. Темная алая кровь толчками полилась на грудь оседающего куда-то вниз Шейна.
– Я… – Вэл распахнула голубые глаза, вдруг отчетливо понимая, что это конец.
Шейн тяжело рухнул на колени, упираясь руками о выступающие скрюченные корни. Светлые волосы беспорядочно рассыпались по плечам, давно потеряв в пылу драки кожаный шнурок.
– Нет… – Вэл с внезапно возникшей неприязнью откинула свой кинжал в сторону, будто держала в руке ядовитую змею, и бросилась к мужчине. – Шейн!
Крик поднялся в голые кроны деревьев и тут же погас, услышанный лишь случайными птицами.
Она опустилась вниз, протянула к волку вдруг задрожавшие руки и вцепилась пальцами в его куртку, натягивая ткань.
– Шейн… – Вэл обняла волка за плечи, откидывая его голову на свой локоть, обнимая, как ребенка, – Шейн…
Только имя, сказанное срывающимся голосом, и больше ни одного слова. Все слова перестали иметь какое-либо значение. Все до единого.
Волк приоткрыл окрашенные красным губы, и она увидела слабое подобие улыбки. Синие глаза скользнули взглядом по ее лицу, а затем веки мучительно медленно закрылись.
Вэл замерла, с трепетом смотря в ненормально красивое бледное лицо. Тишина накатила, явив голую правду.
Не будет последних слов, как в романах, которые она когда-то читала. Не будет затухающего взгляда и тихого прощания. Не будет ровным счетом ничего.
Волк умер, убитый ее рукой.
Вэл вздрогнула всем телом, с трудом совладав с собой.
Ладони с силой сжали плечи мужчины.
– Шейн… – шепнула внезапно осипшим голосом Вэл. – Пожалуйста…
Ветер гулом пронесся в кронах голых, лишенных жизни деревьев, порывом скользнул за ворот куртки, обжигая холодом.
Вэл опустила волка на землю медленно и очень аккуратно, дрожащая рука отвела светлую прядь с бледной щеки.
Боль нахлынула все сметающей, беспощадной волной, разрывая грудную клетку. Вэл застонала, прижимая ладонь ко рту, желая удержать крик внутри.
Не смогла.
Она запрокинула голову и закричала, снова и снова, пока в легких не осталось и капли воздуха. Затихла вдруг, вцепившись скрюченными пальцами в собственное горло, царапая кожу, и застыла, сипло дыша, невидящим взглядом уставившись в пустоту перед собой.
Секунды исчезали в бесконечности, минуты казались нескончаемыми, растягивающимися в вечности.
Она моргнула, задышала глубоко, часто, как загнанная лошадь, когда Раш, повесив хвост между задних лап, осторожно ступая, подошел и ткнулся носом в лицо волку.
Сердце сжалось, и ядовитый укус, медленно отравляющий нутро, проник в самую глубину.
Вэл закусила нижнюю губу, ощущая вкус крови на языке. Сделала глубокий вдох, опустила руки, оставляя красные следы на шее, и почувствовала, что все кончилось.
Слезы, собравшись в уголках глаз, так и не пролились.

Кожаный шнурок, которым Шейн подвязывал волосы, нашелся буквально под ногами. Вэл, заприметив коричневый подвяз на земле, остановилась и без колебаний подняла его, сжав в кулаке. Какие-то мгновения она задумчиво стояла на месте, а затем решительно шагнула вперед, жестом подзывая Раша. Пес послушно последовал за ней.
Вэл шла к своей цели шаг за шагом, ориентируясь по солнцу, слабо виднеющемуся сквозь серые облака, и двигаясь прямо, огибая деревья, перешагивая ломаный валежник, слушая хруст последней зимней утренней наледи под ногами.
Она миновала топь легко, будто знала каждую тропу. Сапоги, стоившие целое состояние, ее несбыточная прежде мечта, оставляли следы в жухлой промерзшей старой листве, трещавшей под ногами. Каждый вечер, устраиваясь на ночлег, Вэл разжигала костер, с легкостью находя нетронутый беспощадной зимой сухой мох или старые ветви искореженных чахлых деревьев, росших на болотах.
Наблюдая, как горит невысокое, согревающее таким необходимым теплом пламя, Вэл вспоминала, как впервые ступила в Гиблую топь. Тогда ее вел Раза, и без него она, несомненно, пропала бы, но сейчас ей не требовалась ничья помощь. Теперь она сама могла провести незадачливого путника через суровые болота.
Благодаря Раза, впрочем. Он дал Вэл шанс, подарил новую жизнь, многому научил. А неблагодарная ученица решила все испортить.
Добираясь в своих мыслях до этой точки, Вэл каждый раз недовольно морщилась, точно в рот попало что-то кислое.
Нет, она не желала все портить. Она хотела изменить тот мир, в котором оказалась, а когда у нее это не получилось – просто сбежала.
Пусть.
Слабость это или нет, но и существовать в тех реалиях она не могла.
Трогая длинной палкой затухающие угли, Вэл почему-то вспоминала нищего, которого встретила, оказавшись по воле Раза на самом дне города. И каждый раз, окунаясь в давние события, ей казалось, что левая рука начинает неприятно ныть. Нет, конечно, боль была выдумкой – Вэл отчетливо это понимала, но… она была. 
«Отпусти, – каждый раз говорила она себе. – Отпусти и забудь. Ты больше никогда не вернешься в тот город. Никогда. Никто не придет за тобой и не будет ждать по ту сторону гор, потому что ты оставила своего Первого».
Сейчас – все по-настоящему.
И каждый раз, когда она думала об этом, ее пальцы дотрагивались до золотого браслета на запястье, казалось, ища успокоения в этом простом жесте.

То, что граница осталась позади, Вэл поняла, когда услышала далекий колокольный звон. Сердце подпрыгнуло до самого горла, и она запоздало вспомнила слова Раза о том, что для человека всегда открыт путь в мир людей.
Колокол звучал над голыми кронами деревьев, и Вэл остановилась, всматриваясь в темнеющие впереди стволы. Раш замер у колена, вопросительно подняв морду.
Церковь. Конечно. Церковный колокол.
Какое-то мгновение она просто смотрела вперед как потерявшийся в пути человек, а затем вдруг сорвалась с места, и Раш, удивленный и одновременно восторженный, бросился следом за ней, срываясь на веселый лай.
Вэл бежала, и заплечный мешок бил ее по спине. Длинные волосы растрепались, голубые глаза горели огнем, легкие пылали, а ноги несли вперед, на звук колокола.
Домой. 

Она вошла в город ярким, на удивление солнечным днем, мгновенно оказавшись в обыкновенной сутолоке суматошных будней. Скрипели колеса повозок, запахи пива и нечистот сквозили сквозь ароматы духов, за которыми было не скрыть кислого запаха пота; тощие кошки с протяжным мяуканьем разбегались из-под копыт навьюченных лошадей. Старый ишак протяжно заголосил, упираясь копытами в выщербленную мостовую, и его хозяин, сотрясая воздух ругательствами, ударил палкой по его тощему боку.
Ничто не менялось.
Вэл улыбалась, понимая, что со стороны, возможно, выглядит немного странно.
Пусть.
Никто из жителей и гостей родного города и предположить не мог, какой груз воспоминаний несет за своими плечами необычная девушка в чужеземной одежде, путешествующая в компании черного пса.
Вэл ухмыльнулась, поправила лук, болтавшийся на спине, и коснулась пальцами висящего на поясе кинжала.
– Рядом! – Отдав команду возбужденному, водящему носом в воздухе Рашу, она решительно направилась в знакомый переулок.
Хотелось верить, что старые договоренности еще в силе.
Старушка, когда-то сдававшая Вэл жилье, была изумлена, увидев ее на пороге своего дома. Но проблем не возникло – старушка сдержала слово, и мансарда по-прежнему принадлежала Вэл.
Она, ловя на себе пытливый, изучающий взгляд хозяйки, горячо поблагодарила ее за честность, забрала ключ и, сославшись на сильную усталость после путешествия, направилась к себе.
Раш, обнюхав каждый уголок, мигом взлетел по лестнице, остановившись у знакомой двери. Черный нос ткнулся вниз, внимая запахам из-под дверного полотна, хвост весело ходил из стороны в сторону.
Вэл улыбнулась, сунула ключ в замочную скважину и повернула его, слушая скрип давно не смазанного замка. Дверь гостеприимно открылась, и она замерла на пороге, рассматривая свою комнату.
В груди защемило, будто она вдруг встретила хорошего и доброго друга, которого не видела много лет.
Она медленно вошла, обводя взглядом знакомый и одновременно непривычный интерьер.
Вот кровать, на которой она спала вместе с Рашем, – так и брошена незастеленной. Комод у стены со стоящим на нем грязным стаканом. Вэл сглотнула, сняла заплечный мешок и рассеянно кинула его на пол.
Вот он – дом, в который она так стремилась, верно?
На стуле, уныло забытом у большого окна, небрежно валялась ее старая ночная сорочка. Вэл подошла и взяла ее. Стиснула ткань в кулаке, а затем прижала к носу, вдыхая собственный, с трудом уловимый запах.
Скрип кровати заставил ее обернуться. Раш лежал на одеяле, весело высунув длинный красный язык, и, навострив треугольные уши, смотрел на хозяйку.
– Мы дома, – сказала Вэл собаке, тут же чураясь собственного голоса, прозвучавшего слишком громко.
Дома?
Перед мысленным взором мелькнул образ совсем другой комнаты, и серая невнятная пустота царапнула мягкую плоть, холодными когтями пробираясь к самому сердцу.

Глава 32

Денег хватало с лихвой.
Старый кошелек Раза, опустошенный только наполовину и припрятанный в надежном месте, пригодился.
Первое время Вэл, заново привыкая к своему прежнему миру, жила уединенно, с трудом заставляя себя выходить на улицу даже за продуктами.
Казалось, у нее не было сил сделать лишний шаг, каждое движение давалось с трудом, а люди, встречающиеся на пути, вызывали острое жжение в желудке и смутное чувство беспокойства.
Когда же луна вновь стала полной, она ощутила, что добровольный домашний арест подошел к концу.
Вэл будто проглотила вставший в горле ком, избавившись от забившей глотку помехи.
Поначалу соседи и редкие знакомые засыпали ее вопросами о внезапном и долгом путешествии, но не найдя внятных ответов, понемногу отстали.
Вэл видела, что люди замечали в ней изменения, но не могла заставить себя быть прежней – улыбчивой и радушной. Она все чаще уходила в леса, пропадая там часами, а затем и днями.
Она больше не охотилась на дичь для продажи, лишь занимала себя прогулками в компании Раша.
Часто подходила к границе, останавливаясь в опасной близости от мест возможного появления Стража; не двигалась, вглядываясь в темную бесконечность леса, не думая ни о чем.
Хотела ли она увидеть среди деревьев знакомый силуэт? Вэл не могла бы ответить на этот вопрос, не будучи откровенной перед самой собой, но правды не искала.
И неизвестно, сколько бы продолжалось это немое паломничество, если бы однажды она не увидела у границы мертвого оленя.
Это был обыкновенный олень, порванный волками и объеденный до костей. Его останки лежали на земле, облепленные жирными весенними мухами. Черная жужжащая масса копошилась, покрывая волчьи объедки сплошным слоем.
Вэл подошла ближе, заглядевшись на неприятное зрелище. Взгляд поймал рваные, вспученные от разложения кишки, и она моргнула, отгоняя наваждение.
«Хватит, – вдруг поняла она. – Пора прекращать жить, оглядываясь назад. Выбор сделан».
И в тот же миг острые ядовитые когти, сжимающие сердце, чуть ослабили свою хватку.

Найти в толпе карманника не составило труда. Вэл выловила мальчишку, ловко ухватив его за плечо.
Замызганный невысокий парнишка в грязной рваной одежде взвизгнул, испуганно сжимаясь и смотря на девушку снизу вверх.
– Пустите, миледи! – пискнул мальчишка, когда Вэл впечатала его в стену, прячась от случайных зрителей в темной нише, остро пахнущей мочой.
– Какая гильдия? – Вэл окинула паренька оценивающим взглядом, и тот мелко задрожал, трясясь как осиновый лист.
Сколько же ему было лет? Двенадцать? Четырнадцать?
В широко распахнутых серых глазах плескался страх.
Она хмыкнула, вспоминая себя прежнюю, – никчемную зашуганную воришку, сжимающуюся от презрительных взглядов богатых горожан.
– Я спрашиваю – какая гильдия? – Быстрым движением рука переместилась на горло мальчишки, крепко сжимая.
Почти неосознанное движение. Урок силы и власти, который она хорошо усвоила.
Кадык под пальцами дернулся, и паренек сипло пробормотал:
– Джанека…
Вэл отдернула руку и с пренебрежением встряхнула ладонь, будто вымазалась в чем-то грязном.
Знакомая дамочка. Суровая госпожа крупнейшей разбойничьей гильдии города. Когда-то, услышав это имя, Вэл трепетала бы от страха, но сейчас ее подогревал лишь интерес.
Определяясь в своих желаниях, она и не предполагала замахнуться так высоко, но раз первый попавшийся воришка принадлежит гильдии этой разбойницы – значит, так тому и быть.
После Раза и его порядков Вэл едва ли могла испугать человеческая женщина, верховодящая ворами и преступниками родного города.
– Отведешь меня к ней, – бросила Вэл мальчику, и тот спешно замотал головой, от испуга не в силах издать хоть какие-либо звуки.
Вэл стало смешно.
Неужели она выглядела такой серьезной и страшной? Это она-то? Сама недавно не смеющая смотреть в глаза простому добропорядочному обывателю этого города.
Забавно.
– Я не прошу тебя. Я приказываюю – Рука Вэл легла на стену близ уха мальчишки, голубые глаза сузились. – Ты отведешь меня к ней и даже не попытаешься никуда сбежать. Надеюсь, я понятно выражаюсь?
– Д-да, – едва смея дышать, шепнул паренек; капелька пота стекла по его виску.
Вэл ухмыльнулась, мельком задумавшись о том, кем видит ее этот испуганный до чертиков воришка.
Откуда на его лице это испуганное выражение? Какой образ возник перед глазами уличного воришки при взгляде на девушку, чьи волосы были затянуты в тугой высокий хвост коричневым кожаным шнурком?
Вэл была готова поспорить, что дело было не только в дорогой нездешней одежде, с которой она все никак не могла расстаться.
Может быть, мальчишка что-то видел в ней, чего сама она еще не осознавала?
Об этом стоило подумать после. Если вообще стоило.

За дверью на лестнице послышался шум, она отворилась, и в зал вошли два разбойника, держа на коротких цепях упирающегося человека.
Мужчина средних лет, одетый в некогда дорогую одежду, теперь же рваную, с прорехами, в которых виднелись разводы запекшейся крови, весь запыленный и грязный рухнул в центре зала на дощатый заляпанный пол.
– Наконец-то вы его поймали, – недовольным тоном вымолвила госпожа, выступая из тени.
Одетая в мужскую одежду, с короткой стрижкой, она вполне могла бы сойти за смазливого мужчину, не будь ее карие глаза такими по-женски выразительными.
– Долго упирался, засранец, – сплюнув на пленника через щербину в зубах, презрительно сказал один из разбойников.
Неприглядная картина не тронула девушку. Ей встречались вещи и похуже унизительного плевка.
К тому же впереди пленника вряд ли ждало что-то хорошее, так что безобидный плевок был только началом.
– Ну что, Тень? – Госпожа повернулась к молча стоявшей Вэл.
Та подняла на нее взгляд, сжимая губы в линию.
– Каково твое мнение? Добропорядочный житель нашего города, возомнивший себя выше установленных порядков…
– Я заплачу! – хрипло выкрикнул мужчина. – Все заплачу!
– Конечно, заплатишь, – ласково, точно разговаривая с ребенком, произнесла Джанека, твердой походкой направляясь к пленнику, – вернее, ты уже платишь. Именно сейчас мои люди грабят и сжигают твою лавку, так что будем считать, ты отдал нам все, что должен был.
Мужчина дернулся, рот его искривился в гримасе отчаяния.
Вэл вздохнула, словно картина, представшая перед ее глазами, уже успела порядком утомить.
– Может, хватит тратить на него наше время? – скучающим голосом спросила она.
– Предлагаешь покончить с ним? – Госпожа обернулась, с полуулыбкой смотря на девушку.
– Марать руки? Зачем? Он и так получил сполна. Отпусти его, пусть катится зализывать свои раны, – безразличным тоном ответила Вэл. – В следующий раз он будет вовремя платить дань. Если он будет, конечно, этот следующий раз. – Нехорошая улыбка скользнула по ее губам, встречая ответную улыбку Джанеки.
Игра в удовольствие от происходящего – не более.
Вэл ощущала глухую пустоту, но, ведомая каким-то необъяснимым внутренним чувством, улыбалась, когда от нее ждали улыбку.
– Верно. – Джанека махнула рукой, и разбойники, послушные ее воле, дернув пленника за цепи, прикованные к широким металлическим браслетам на запястьях, увели стонущего и хромающего мужчину прочь.
Ну, вот и еще одна сломанная судьба.
Вэл не радовало то, что пленник остался жив в равной степени, как и не огорчало. Она каждый день своей жизни видела несправедливость и успела порядком к ней привыкнуть.
Чужие судьбы и происходящее вокруг было безразлично ей до такой степени, что иногда пугало ее саму.

Теперь, по прошествии года с момента, как она вернулась в город, ей, по доброй воле с головой окунувшейся в самую бездну, было трудно заставить себя что-то чувствовать. Иногда она задумывалась о причинах своего безразличия, но все ответы были скрыты под толщей темной, почти черной воды, болезненно напоминавшей стоячие озерца Гиблой топи.
Она должна была ощущать удовлетворение, но вместо этого в ее душе царила пустота, как выжженная сухая трава, сгинувшая под пламенем пожара.
Вэл прекрасно помнила, как впервые увидела свою госпожу.
Тот самый воришка, четырнадцатилетний Никс, что сейчас чинил ее одежду и выполнял любые прихоти, привел-таки ее в самое логово преступников всех мастей, щедро разбавленное бродягами, попрошайками и ворами.
И всеми ими управляла женщина с пронзительным взглядом и сильной волей.
Вэл знала, что за свое упрямство, граничащее с наглостью, ей или не сносить головы, или она получит то, чего жаждала.
Все оказалось даже проще, чем она могла подумать.
Джанека, женщина, которой Вэл могла бы в равной степени дать и двадцать пять, и все сорок лет, посмотрев на нее удивленным взглядом, задала всего один вопрос, на который девушка дала искренний ответ.
– Почему ты здесь? – спросила Джанека, рассматривая ее дорогую одежду.
Вэл, стоящая перед ней в окружении ухмыляющихся разбойников, не испытывая страха за свою жизнь и вообще не чувствуя ровным счетом ничего, ответила первое, что пришло на ум:
– Потому что здесь мое место.
Брови госпожи удивленно взлетели вверх. Смешки и хохот окружили, но Вэл, отстранившись, почти не слышала их.
– Кто ты такая? Откуда прибыла? – Джанека приблизилась к ней и встала напротив, будучи с ней практически одного роста.
Вэл увидела морщины, прорезавшие ее лоб, и осознала, что ей никак не меньше тридцати пяти. Куртка из темной ткани и мужские штаны подчеркивали совсем неженственную фигуру.
– Меня зовут Валлери Эйри. Я родилась и выросла в этом городе, – ответила Вэл, смотря в надменное, неприветливое лицо.
– А потом ты покинула его, не так ли? – Рука Джанеки скользнула Вэл за пояс, выуживая короткий кинжал. – Интересно. И что заставило такую богатенькую красавицу упасть на самое дно?
Вэл помолчала, а затем ответила, глядя прямо в изучающие ее глаза:
– Я на дно не падала. Я просто никогда с него не поднималась.
Вэл так до конца и не поняла, почему Джанека тогда засмеялась.
Но после того как ее смех иссяк, она взмахнула рукой, подзывая прислуживающую ей оборванную девчонку, которой вряд ли было больше десяти лет.
– Налей нам, девка! Да пошустрей! Наша новая знакомая, уверена, еще никогда не пробовала такого отменного пойла!
На этот счет Вэл могла бы поспорить с Джанекой, но глубокомысленно решила промолчать.
Спустя пару месяцев она, разительно отличающаяся от необразованного грязного сброда, окружающего госпожу, по праву заняла-таки свое место близ нее. Тихая, незримая, предпочитавшая держаться в тени и не говорить лишнего, она стала той, кому Джанека доверяла.
Но доверие пришлось заработать.
Вэл заказала в самой дорогой оружейной города у лучшего мастера изогнутый кинжал, отдав за него и шикарные кожаные ножны, украшенные витиеватым рисунком, почти целое состояние.
Каждый день она уходила в лес, сопровождаемая своим единственным спутником, черным псом, и тренировалась. Каждый день, с раннего утра и до поздней ночи, она отрабатывала удары, вспоминая уроки Вемира. День за днем, до изнеможения, не жалея себя, забыв про еду, утоляя жажду водой из металлической фляги.
И ничего не чувствуя при этом.
Когда новый кинжал впервые окрасился кровью того, кто был неугоден Джанеке, Вэл некоторое время равнодушно смотрела на красные разводы на остром лезвии, а затем, вытащив из кармана белый платок, вытерла клинок. Платок плавно полетел на землю, окунаясь в остывающую лужу крови.
Вэл перешагнула через неподвижное тело и скрылась в тени, ставшей ее новым именем.

– Ты вообще слышишь меня? – Джанека хлопнула Вэл по плечу, и та перевела на женщину ровный взгляд.
– Я устала, простите, сегодня был сложный день. – Вэл смахнула непослушную прядь, упавшую на скулу.
Длинные волосы мешали ей, и она, выудив из кармана коричневый шнурок, очень давно, целую вечность назад принадлежавший одному ее хорошему другу, ловко завязала их в хвост.
– Отправляйся к своей собаке, Тень, сегодня ты мне не нужна. – Джанека указала рукой на дверь.
Вэл молча кивнула, принимая ее волю.
Идя по длинным захламленным коридорам, она чувствовала на себе взгляды приспешников Джанеки, скользящих вокруг и обтекающих ее, как гладкие, лоснящиеся чешуей змеи.
Ее не любили за то, что она так разительно отличалась от всех.
И в то же время за то, что она была одной из них, незримо похожая на каждого, знавшая гнилую подноготную этой проклятой жизни.
Покинув старое кирпичное здание заброшенного склада, стоявшее на краю города и служившее гильдии укрытием, Вэл повернула в сторону центра города.
Кожаный приталенный плащ до колена с длинным разрезом сзади и двумя разрезами по бокам плотно облегал ее плечи. Подошвы высоких сапог упруго пружинили на утоптанной дороге, ведущей в город. При каждом шаге ножны били по бедру, и Вэл привычно положила ладонь на рукоять.
Черный глубокий капюшон скрыл лицо Вэл, когда она ступила в сутолоку городской площади.